The Good Doctor

Зависимость — это слово, с которым Чимин сталкивается ежедневно. Он не сказал бы, что привык к этому, но ни в коем случае не десенсибилизирован. На протяжении трех лет работы психологом он встречал множество пациентов сюрпризы и странности, которых приводили их к дверям его кабинета. Чимин говорит себе, что он готов ко всему, что может на него обрушиться, независимо от того, насколько оно велико или мало. Он провел годы в университете, готовясь к получению докторской степени, тратил часы дня на домашнюю работу и проекты. Его готовили к этому, его оценивали, направляли. Он помогал профессионалам прежде чем, наконец, начать свою собственную карьерную деятельность. Чимин воплощает в себе решительность и понимание, но даже это не могло подготовить его к Чон Чонгуку. Он — самый обычный сексуальный наркоман. Проблемный, отстраненный, злой и слишком дерзкий, однако Чимин подозревает, что таким он был задолго до того, как стал наркоманом. Их сеансы продолжаются уже почти три недели, и Чимин не может заметить никаких улучшений в Чонгуке. Хотя это лишь один из многих вопросов, волнующих его. Хороший доктор прекрасно справляется с личностью, если тот готов платить за каждый прием, но вот ухаживания этого человека за ним вызывают неприятные эмоции. Будучи уже профессионалом, Чимин связан законами о конфиденциальности, согласно которым он не имеет права говорить или намекать о том, что происходит за закрытыми дверями его кабинета. А ему так хотелось пожаловаться. Однако то, что происходит в его кабинете, остается между ним и его пациентами, и, возможно, Чон этим пользуется. Чимин не воспринимает его слишком всерьез. Он помогает Чонгуку: вместе с ним разбирается с его зависимостью, является его доверенным лицом, на помощь которого тот может рассчитывать. Неважно, как у Чонгука замирало сердце от легчайших прикосновений, или как его нескромные взгляды и комментарии заставляли доктора краснеть до кончиков ушей, Чимин отбрасывает все это в сторону, чтобы оставаться профессионалом. На работе Пак обязан игнорировать все заигрывания независимо от того, сколько раз Чонгук касался его руки или сколько лукавых замечаний о его заднице было брошено в его сторону. Он польщен. А кто бы не был? Просто доктор не может и не хочет поощрять такое поведение, но это нисколько не останавливает младшего. На самом деле, ему даже нравится, когда Чимин отмахивается от всех его попыток залезть к нему в штаны. Он становится излишне подробным всякий раз, когда рассказывает Чимину о своей деятельности за последнюю неделю, особенно об отсутствии энтузиазма в отношении недавних сексуальных партнеров и… приватных сессиях с самим собой. Чимин знает, что это неправильно. Он не должен чувствовать себя так возбужденно, когда Чонгук смотрит на него потемневшим взглядом через рабочий стол, и их отношения не должны перерастать в нечто интимное, но… это было чертовски трудно. Он признается: это нелегко, когда привлекательный, явно заинтересованный мужчина, заключенный с ним на несколько часов, делает все возможное, чтобы соблазнить его при каждом удобном случае. Мин находится в постоянной борьбе с самим собой за то, чтобы держать себя в руках. Со временем младший все чаще навещает доктора, и некоторое время тот удивляется, как он может позволить себе столько сеансов, но, наблюдая за его беззаботным отношением к деньгам, Пак смиренно опускает руки. Чимин всегда опасается прихода своего пациента. Он и раньше имел дело с сексуальными наркоманами, но Чонгук из вон выходящий экземпляр, его взгляд слишком дикий и голодающий. Его глаза неотрывно следят за каждым движением доктора, преследуя его, впиваясь в него. Естественно, Чимин извивается, заикается и пытается двигаться дальше. А потом… когда сеанс подходит к концу и Пак в знак вежливости провожает его до двери, Чон загоняет его в угол, мягко прижимает к двери его кабинета и говорит в двух сантиметрах от его губ: — Увидимся на следующем сеансе, доктор Пак. Чимин чувствует напряжение на четвертой неделе их сеансов. Чонгук говорит ему, что у него уже почти неделю не было разрядки, раздражение и отчаяние искажает его прекрасное лицо. Чимин спрашивает его: почему. С такой внешностью, как у младшего, найти подходящего партнера было бы проще простого. Однако он не говорит об этом. Неудовлетворенность — обычное чувство среди сексуально зависимых людей. Им недостаточно, они хотят большего, но презирают это чувство. Неутолимая жажда сидит у них в животе, и они не могут ничего с этим поделать. Это может отвлекать, досаждать — настолько неудобно, что человек ничего не успевает сделать, слишком поглощенный своими потребностями, чтобы думать о чем-то еще. Чимин видит это по выражению лица младшего. Несмотря на его браваду, Чимин видит под ней беспокойного человека. Чон не просил об этом, он не наслаждался этим. Он был как любой другой человек, преодолевающий зависимость… и его интерес к доктору Паку, должно быть, вызван этим. Старший уверен в этом. На пятой неделе Чонгук срывается. У него так давно не было секса, он накален до предела, и когда он снова приходит к Чимину, он выплескивает на него все свое разочарование. Младший не садится на диван, как ему было велено, а обходит большой письменный стол Пака и опирается бедрами о край рядом с креслом доктора, и все, что может сделать Чимин, это медленно встретиться с ним взглядом. — Чонгук-щи? — спрашивает он в замешательстве. — Доктор Пак. Могу я признаться вам? — спрашивает Чонгук, поворачивая кресло Чимина к себе и кладя каждую руку на подлокотники. — Не думаю, что эти сеансы мне помогают. Я уже несколько недель ни с кем не трахался, — признается он. Чимин быстро моргает. — Я… Разве это не хорошо? — наклоняет он голову и немного съезжает в кресле. — Нет… потому что все, что я могу делать, это думать о тебе. Знаешь, что я делаю каждый день? Каждый божий час я думаю о тебе. Больше ничего не помогает. Порно, журналы, настоящий секс. Ничего, но я должен кончить. Я должен кончить. Я должен кончить… поэтому я думаю о тебе. Прошло столько времени, Чимин-хён. Прошло столько времени, и все, что у меня есть, это моя рука, — практически стонет он. — Разве ты не думаешь, что твой долг — исправить это? В конце концов, это твоя вина… Чимин поражен только что услышанным и на мгновение хочет попросить Чона повторить, но его внимание переключается на другое: у младшего расстегнуты две верхние пуговицы рубашки, и, наклонившись над ним, Пак отчетливо видит соблазнительную бархатную кожу и намеки на хорошо очерченный пресс. Чонгук ухмыляется, заметив его пристальный взгляд и молчание и прижимается к нему еще ближе. — Хотите потрогать, доктор Пак? Это законно, что вы трогаете своих пациентов? — Чонгук рычит ему прям в ухо, слишком близко, в опасности для его комфорта. Лёгкие блондина полностью останавливает своё функционирование, а сердце грозит выпрыгнуть из груди. — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Ты ведь можешь сделать это для меня, не так ли? Только один раз. Мне просто нужна твоя рука, пожалуйста… черт… просто прикоснись ко мне. Только один раз, и я буду хорошим мальчиком и расскажу тебе обо всех своих проблемах, — Чонгук дразняще шепчет ему на ухо. Доктор непроизвольно дрожит, его ручка и блокнот не держатся в его ослабших руках, и предметы падают на пол, а сам он так неистово краснеет, что Чон, наверняка, чувствует жар от его тела на расстоянии. Старший зажмуривает глаза и глубоко вдыхает так необходимый сейчас для него кислород через нос. Это была ужасная идея. Его могли уволить за это, отозвать лицензию, да просто разорвать. Его выбросили бы на обочину, запретили бы снова заниматься своим делом. Ему пришлось бы начать все с начала, найти себе другой путь в карьере. Все эти годы в универе, все эти часы, проведенные дома в окружении бумаг и книг, а не друзей, были бы выброшены на ветер только из-за того, что он совершил ошибку, будучи слишком откровенным с одним из своих пациентов. Но сейчас младший наблюдал за ним слишком пристально, слишком ожидающе и с надеждой. Со стороны Чимина было бы непрофессионально прикасаться к Чонгуку иначе, чем для утешения, поэтому он воспринимает это именно так. Он утешает Чонгука, снимает стресс. В этом нет ничего плохого. К тому же, он провел с ним пять недель, и оба были настолько напряжены, что его помощник едва ли отваживался заходить к нему в кабинет, когда Чон был рядом, после одного случая, когда тот нарушил его личное пространство. Пять недель разговоров, которые ни к чему не привели, пять недель консультаций, которые, казалось, ничего не дали. Он убежден, что, возможно, на данном этапе это заставит их двигаться дальше в правильном направлении. Кто бы мог подумать, что искушение придет к нему в виде карих ланьих глаз и легкого шлейфа табачного дыма. — … хорошо. Чонгук замирает, когда маленькие дрожащие руки Чимина тянутся к его ремню. — Поскольку я обязан заботиться о своих пациентах, это разовая акция, Чонгук. Потом мы поговорим, — придумывает для самого себя оправдание доктор. — Как скажете, доктор Пак. Как скажете, — с готовностью соглашается он, когда Мин стягивает с него рубашку и скользит пальцами вниз к ширинке. Его член, твердый и уже подтекающий, набухает и гордо возвышается, выгибаясь к животу, и Чимин испускает дрожащий вздох от увиденного. Чонгук придвигается ближе и запускает одну руку в его блондинистые волосы. — Сегодня я кончил… три раза, — признается тот. — Все время думал о тебе, все время представлял тебя таким. Ты не представляешь, сколько раз я хотел нагнуть тебя и трахнуть на твоём гребанном рабочем столе. Ведь они для этого и предназначены, верно? Держу пари, ты бы кричал до беспамятства. — Чонгук прикусил губу, видя, что ладонь Чимина с трудом обхватывает его член. — Твоего рта вполне достаточно, — усмехается он. Поначалу старший, конечно, колеблется. Он всегда немного осторожен рядом с Чонгуком, тем более, когда собирается делать минет своему пациенту посреди кабинета. Младший спокойно наблюдает за ним, медленно двигая бедрами в руках Чимина, и ему требуется вся его сила воли, чтобы не захлебнуться слюной, потому что Чон — прекрасный образец мужчины, и он знает, что у него никогда не было проблем с тем, чтобы хорошо отсосать. И… прошло столько времени с тех пор, как Чимин видел, как кто-то смотрит на него с таким диким желанием. Мысль о том, что Чонгук не мог трахнуть никого другого, потому что все это время думал о нем, заставляет чувствовать себя потрясающе. — Вот так… Блять… да… вот так, — стонет Чон, а Чимин просто обхватывает его, пока младший делает всю работу толчками своих бедер. — Никакого секса, — неожиданно говорит блондин. Чонгук замирает и затихает. — Ч-что? — спрашивает он. — Никакого секса… но… если ты хочешь… можешь трахнуть мои бедра…. — Мин склоняет голову и смущенно отводит взгляд. Наступает минута молчания, которая заставляет Чимина подумать, что он сказал что-то не то, но затем Чонгук стонет и энергично кивает. Чону не требуется много усилий, чтобы расположить Чимина так, как он хочет. Доктор полулежит-полусидит в своем большом письменном кресле, его подтянутые ноги подняты вверх, а младший располагаться между его бедер. — Боже… ты не можешь быть чертовски серьезным… — шипит тот, когда Чимин сжимает отчаянно бедра вокруг его члена. — Что? — старший смотрит на него из-под ресниц. — Сколько приседаний ты, блядь, делаешь? — отчаянно стонет брюнет и начинает двигаться, нижняя часть его члена скользит по члену доктора. Это посылает разряды электричества по его позвоночнику, и это намного лучше, чем все, что он когда-либо испытывал. За последние несколько лет секс превратился для него в рутину. Это было утомительно, это было скучно. Он просто хотел кончить и наконец покончить со всем этим. Но с Чимином хочется по другому, с ним воспламеняются все его внутренности. — Хватит, — надувается Пак, и Чон смотрит на него. Они такие пухлые, его губы. Такие пухлые, и может быть… просто может быть, Чимин позволит ему трахнуть свое лицо на следующем сеансе. — Я люблю их, — промурлыкал Чонгук и сделал длинный жесткий толчок, от которого стул немного проехал по полу. Пак хнычет и кусает внутреннюю часть ладони, чтобы сильно не шуметь. Его помощник не слышит. Его помощник не может понять, что они делают в его кабинете. И тут, как будто весь мир работает против него, желая наказать его за первый проступок после долгих лет усердной работы, в его кабинете звонит телефон. Резкий звук прорывается сквозь тихий стон, который они оба испустили. Доктор в ужасе смотрит на рабочий телефон, желая, чтобы этот звук прекратился, оборвался навсегда, и они снова вернулись к тишине. — Ответь, — ухмыляется младший и поворачивает голову в сторону телефона на рабочем столе. Пак тут же в отрицании качает головой. Это может привести только к катастрофе. — Если ты не ответишь, это будет подозрительно. Они знают, что ты здесь, — говорит Чон сквозь стиснутые зубы. — Отвечай. На. Звонок. — Рычит он, подкрепляя каждое слово намеренным толчком. Какие же бедра доктора мягкие и сильные. Они так хорошо обхватывают его, и Чонгук может только наблюдать, как Мин смотрит на то, как он трахается между ними, облизывая губы, когда младший течет на него. Сперма стекает по его упругому животу и смешивается с его собственной. — К-молчи, — заикается он и дрожащими руками берет трубку телефона, его короткие и дрожащие пальцы не могут хорошо держать ровно гаджет. — Алло? — отвечает он. К его облегчению, трубку берет Тэхён. Если бы это был пациент, то его совесть получила бы гораздо больший удар, чем сейчас. Оказывается, Тэхён хочет спросить его, чем он занимался той ночью, и у Чимина уходит все силы на то, чтобы не наброситься на Чонгука, чтобы тот остановился, потому что тут трудно думать и отвечать, когда твои бедра трахают. Каждый толчок заставляет его подпрыгивать на стуле, и он не может не думать о том, каково это, когда тебя трахают по-настоящему. — Я… я… конечно… Тэ. Мы можем пойти поесть сегодня, — говорит он, пытаясь контролировать свое дыхание. — …Ты в порядке? — спрашивает Тэхён, в его голосе слышится беспокойство. Чонгук медленно облизывает губы и ловит взгляд Чимина, когда тот оборачивается на него: — Ответь ему. Ты в порядке? — насмешливо повторяет он. — Я не думаю, что ты… Блондин громко задыхается от силы, которую Чонгук вкладывает в свой следующий толчок, но ничего не может сделать, потому что его руки заняты. — Чимин? — обеспокоенно спрашивает Тэхён с другой линии. Мин зажмуривает глаза и пытается не орать и не мычать, когда член Чонгука натягивается на его собственный, когда трется между его бедер так восхитительно, что ему приходится несколько раз прикусить губу, чтобы заставить себя замолчать и не издать не звука. — Я здесь, Тэхён. Я в порядке. Я просто… я недавно выходил на пробежку, поэтому немного запыхался, — оправдывается Чимин, пробегая глазами по плечам своего пациента, а затем поднимаясь к его глазам. Он снова задыхается, когда обнаруживает, что Чон смотрит прямо на него, его темные глаза жесткие и похотливые прожигают его до самой души. — О. Но подожди… это не имеет смысла. Ты пробежался в свой обеденный перерыв или что-то вроде того? — Тэхён смеется, совершенно не понимая, в каком положении находится его лучший друг на другом конце провода. — Я… Я… — Чимин заикается, его спина снова выгибается, и он так сильно хочет поцеловать Чонгука до пульсации в губах. Ему нравится, когда его целуют, он никогда не был сторонником отношений на одну ночь, ему нужна романтика, ему нужно, чтобы Чонгук сказал ему, как хорошо он себя чувствует. Ему нужно услышать, как он говорит, что бедра Чимина идеально обхватывают его член, нужно услышать, что он заставляет его чувствовать себя хорошо. Тот, кажется, тоже хочет его поцеловать. Он постоянно облизывает губы, его хищная ухмылка широко растянута на его лице, а взгляд прожигает покусанные губы напротив. Впервые за последние месяцы он почувствовал, что секс доставляет удовольствие, а не является какой-то ненужной обязанностью. Даже если он не трахает Чимина как следует, как ему хотелось бы, это служит другой цели: он заставляет Чимина чувствовать себя хорошо, что, в свою очередь, заставляет его чувствовать себя потрясающе. — Я… я сделал! Да, мне просто нужно было снять стресс. Ты же знаешь, бумажной работы накопилось много! — Говорит доктор напыщенно и визгливо, пока Чонгук берет в каждую руку по лодыжке, поднимает ноги Чимина прямо в воздух и трахает его бедра до тех пор, пока он почти не чувствует, как они трутся. Брюнет уже течет, что делает скольжение более плавным, до этого отсутствие смазки давало о себе знать. — Такой хороший доктор. Так заботится о своем пациенте, — шепчет Чон, продолжая поддерживать зрительный контакт. — Я уже чувствую себя намного лучше. — Правда? — спрашивает Чимин, потому что ему кажется, что он только подливает масла в огонь Чонгука, уступая ему. Он не должен так прикасаться к пациенту, он не должен позволять Чонгуку так прикасаться к нему, но ему так хорошо. Он чувствует себя таким обожаемым, а Чонгук не перестает напоминать ему, как хорошо он относится к своему пациенту. — Что? — спрашивает Тэхён по телефону, не понимая, о чем спрашивает Чимин. — А-а-а! Н-ничего Т-т-тэ! Прости, я просто устал и… мои мысли помутнились! — Пак практически хнычет, когда младший прижимает его к себе и трахает с сильнейшей отдачей. — Может, мне стоит позвонить тебе позже? — О-о… Конечно. Думаю, мы поговорим позже. В любом случае! Увидимся вечером! — Говорит Тэхён, прежде чем повесить трубку. После этого они могут шуметь настолько громко, насколько им позволяет Чимин, не привлекая внимания его помощника снаружи. Чонгук с любопытством наблюдает за ним и понимает, что не спросил у старшего, есть ли у него отношения. С другой стороны, Чимин не позволил бы ему трахать свои бедра, если бы у него был парень. Блондин, похоже, очень верный тип, но он все равно должен спросить. — Есть парень? — наклоняет он голову, придвигаясь ближе, пока его бедра не коснулись края сиденья так, что он смог устроить икры Чимина на своих плечах. Чимин качает головой: «Нет», поскольку ему затруднительно что-то связанно говорить сейчас, когда Чонгук снова трется о него. Должно быть неловко от того, насколько младший больше его, но мужчина наоборот уверяет, что ему очень нравится его «маленький красивый член». — Не парень? Тогда у тебя есть девушка? — Чонгук вопросительно поднимает бровь. Еще одно покачивание головой, — значит, ты холост? Этого не может быть… — Чон хмыкает, затем ухмыляется. — Думаю, для меня тем лучше, — младший ускоряет толчки, и Пак вынужден держаться за стол, чтобы не соскользнуть с него. Он знает, что Чонгук вот-вот кончит, потому что его толчки становятся неустойчивыми и менее контролируемыми. — Кончи мне на лицо, — задыхаясь, говорит Чимин. — Да? Хочешь, чтобы я кончил тебе на лицо? — Чонгук низко стонет. — Да-да… — Блондин призывно широко открывает рот, его язык высовывается в ожидании. Брюнет выглядит таким довольным приглашением, он счастлив, видя как Чимин наслаждается этим так же, как и он, за что не может удержаться от нескольких благодарных поцелуев, оставленных вдоль ноги доктора. Его бедра замирают, когда Пак сжимает призывно бедра вокруг него, побуждая его кончить, его язык все еще висит открытым в предвкушении. В ту же секунду, когда напряжение взрывается в его животе, Чонгук быстро убеждается, что она направлена прямо на лицо Чимина. Брызги и струи спермы попадают на румяную щеку старшего, но большая часть оказывается на его языке и вo рту. — Бля… хах… кто бы мог подумать, что ты будешь так хорошо выглядеть с моей спермой на лице, — простонал Чонгук, медленно опуская ноги Чимина вниз. Видя, что он еще не кончил, младший опустился на колени между его раздвинутых бёдер и, не теряя времени, взял маленький член доктора в рот. Пак смотрит на него расширенными глазами, сперма Чона все еще стекает по его челюсти и пачкает грудь. Вскоре он тоже кончает, и брюнет плотнее сжимает рот, выпивая и проглатывая каждую каплю, пока бедра Чимина не начинают дрожать из-за сверх чувствительности. — … Им действительно не следовало позволять тебе быть моим психологом, — говорит младший, отстраняясь и слизывая все капли оставшийся спермы. — О чем они думали, отдавая тебя мне? Хм? Доктор все еще переводя дыхание и приходя в себя, смотрит на Чонгука между своих ног, затем садится. — Я… я должен был помочь тебе. Я… один из лучших в городе, — прохрипел он, закрывая лицо руками. Он не может поверить, что позволил своему пациенту, как никому другому, трахать его бедра и кончать ему на лицо. И еще больше не верится, когда младший протягивает руку и вытирает его лицо салфетками, которые остались у него на столе. — Я знаю, что ты один из лучших, поэтому я и пришел к тебе в первую очередь. Просто оказалось, что ты лучший… во многих отношениях, — ухмыляется тот нахально. Он уже чувствует, как снова напрягается. Честно говоря, что он может сделать? Чимин все еще голый и прямо перед ним, кто бы не отреагировал? — Можно… можно мне теперь трахнуть твое лицо? — спрашивает он. Чимин хмурится и по-детски быстро отпихивает Чонгука: — Твой сеанс закончился, Чонгук-щи. Час истек, тебе… тебе придется назначить другую встречу, — он краснеет, потому что звучит как шлюха, которая просит клиента назначить другую встречу, чтобы тот мог его трахнуть. В каком-то смысле это почти так и есть. У Чимина ничего не получится с Чонгуком. Похоже, он зашел в тупик, и что еще хуже, Чон теперь будет приходить к Чимину за этим, а он ничего не делает, чтобы остановить его. Он должен был помогать ему, а не позволять трахать своего врача, своего терапевта, своего советника, но… боже… он давно не испытывал такого возбуждения. — … Хорошо, — брюнет приподнимает бровь, один уголок его губ подрагивает. — Хорошо… Я обязательно это сделаю. Они молча одеваются, и когда Чимин провожает Чонгука до двери его кабинета, младший поворачивается к нему лицом: — Увидимся на следующей неделе, доктор Пак, — мурлычет он, наклоняясь, чтобы сказать ему на ухо. Он чувствует, как старший замирает, он слышит, как доктор перестает дышать. — Вы действительно помогли мне на этом сеансе. Я с нетерпением жду следующего.

***

Следующий сеанс проходит в пятницу. Чимин провел весь день с клиентами, и к тому времени, как он разобрался с пациентом, страдающим нездоровой одержимостью своей второй половинкой, он уже вымотался. Все, чего он хочет, — это поспать, но у него есть еще один пациент, и когда он читает имя на следующем приеме, сердце Чимина замирает в груди. Оно барабанит в ушах, а во рту внезапно становится очень сухо. Когда через несколько минут раздается стук в дверь, доктор берет себя в руки. — Входи, — зовет он. Когда Чонгук входит в комнату, Чимин замечает, что на этот раз он в костюме. Облегающий, плотно прилегающий к его худощавой фигуре во всех нужных местах. Он полностью черный, за исключением бордовой рубашки, и Пак изо всех сил старается не смотреть на крошечный намек на кожу, которую открывают несколько расстегнутых пуговиц. Костюм настолько резко отличается от повседневного стиля Чона, что старший просто ошарашен его появлением. — Здравствуй, Чонгук-щи. Пожалуйста, присаживайтесь, чтобы мы могли начать наш сеанс, — как можно более вежливо говорит доктор, жестом указывая на кушетку. — Добрый день, доктор Пак, — младший нахально улыбается. На этот раз он не пытается скрыть желание в своих глазах. Он бесстыдно переводит взгляд на Чимина, довольный, когда видит, как тот краснеет. — Я твой последний сеанс на сегодня? — Спрашивает он. Вместо того, чтобы сесть на диван, Чонгук садится на край стола Чимина и берет чужой планшет, не обращая внимания на то, что блондин нахмурился в знак протеста. — Ха. Посмотри на это, это я. Итак… это дает нам много времени, не так ли? Доктор хмурит брови и смотрит на свои руки, сложенные на коленях: — Чонгук, пожалуйста, не веди себя так фамильярно. Пожалуйста… давай оставим это как можно более профессионально. Я твой психолог. Я… — Мин прерывается, когда Чон обходит стол и грубо хватается за подлокотники его кресла. — Что ты делаешь?! — Пак задыхается от такого бестактного поведения младшего и смотрит куда угодно, только не на Чонгука, когда тот прижимается ближе, лишая его так нагло личного пространства. — Чч-чонгук-а-а. Пожалуйста… давай просто начнем наш сеанс, — заикается он. — С радостью, — Чонгук снова встает прямо и расстегивает ремень. — Давайте начнем наш сеанс, доктор Пак. Чимин возмущенно шипит: — Чонгук! Я не шлюха! Ты пришел сюда не для того, чтобы заниматься со мной сексом! Если ты думаешь, что я оказываю именно такие услуги, пожалуйста, отправляйся в бордель! — Старший поднимается со стула и отступает назад. Он хочет стоять на своем, он хочет остановить это, пока все не вышло из-под контроля, но Чонгук уже тверд под своими обтягивающими брюками, и Чимин хочет помочь освободиться и ему. Младший внимательно наблюдает за ним, гадая, серьезно ли он говорит, и когда он видит, как тот смотрит на него, он понимает, что Пак хочет этого так же сильно, как и он. — Ты прав, ты не шлюха. Но у меня нет никаких намерений быть с кем-то еще, — говорит ему Чон и подходит к нему, заставляя доктора сделать несколько шагов назад. — Это ваша вина, доктор Пак. Видите ли… я больше не могу ни с кем по-настоящему сблизиться. Сначала я думал, что вылечился, что мне просто стало скучно, но знаешь, сколько раз я сегодня кончил от одной мысли о тебе? — Чон делает еще один шаг ближе, и его ремень падает на пол с тихим лязгом. — Исправь меня. Через несколько секунд Чон зажимает его в угол, грудь Чимина вздымается от волнения и возбуждения, а он длинными, нарочитыми шагами приближается к нему: — Чонгук… пожалуйста… — умоляет Мин, его колени начинают ослабевать с каждым напором младшего. — Давай прекратим это, я здесь только для того, чтобы поговорить с тобой, — он прижимает ладони к стене позади себя и прикрывает веки, когда Чон наваливается на него всем своим телом, загоняя в угол, — прекрати. Ты платишь за эти сеансы не для того, чтобы заниматься подобными вещами. Разве ты не хочешь стать лучше? Разве ты не хочешь… — Хочу, — говорит Чонгук, пока его дыхание обжигает щеку старшего. — Вы уже вылечили меня, доктор Пак. Но… вместо того, чтобы трахать всех подряд, я… вроде как… просто… хочу… трахнуть тебя, — признается брюнет, его руки опускаются ниже, чтобы обхватить бедра старшего, — хм… говоря это, возможно, я все-таки не излечился. Думаю, мне просто придется продолжать возвращаться, — Чонгук прижимает нижнюю часть тела Чимина к стене и прижимается к нему. Пак издает изумленный стон в ответ, его руки взлетают вверх, чтобы прикрыть рот. — Я буду возвращаться столько раз, сколько захочу, и ты не сможешь мне отказать. У меня есть деньги, чтобы заполнить полностью ваше расписание, доктор Пак. Хотя… я бы предпочел заняться чем-нибудь другим, — простонал он ему в ухо, его твердый член многократно проезжался по промежности Чимина, пока тот не обмяк в его объятиях, — перестань обманывать себя. Ты знаешь, что хочешь этого так же сильно, как и я. Я вижу, как ты смотришь на меня, хён. Я знаю, что ты смотришь, я знаю, что ты просто немного… слишком мягкий, чтобы быть полностью профессиональным. И я надеюсь, что ты будешь таким только со мной… Чимин снова зашипел: — К-кем ты меня считаешь?! Конечно, это только с тобой! Я бы никогда не стал так поступать с другими своими пациентами! — Огрызается Чимин, выглядя обиженным. Однако этот взгляд стирается, когда Чонгук оставляет поцелуй на его челюсти и спускается потом ниже к шее, чтобы оставить поцелуи вдоль горла, — Чонгук… Не надо. Не помечай меня… у нас будут неприятности. — Блондин крепко вцепился в ткань пиджака младшего, пока Чон дразняще покусывал его. — П-пожалуйста… не надо. Не надо. — Как поживает ваша коллекция водолазок, доктор Пак? — спрашивает брюнет, притягивая бедра Чимина к себе, чтобы он мог медленно и сильно тереться о него. — Я покупаю твое время, не так ли? Разве ты не должен думать о пациенте? — Чон снова зарывается лицом в шею Чимина и находит идеальную точку. Сначала он прикусывает слегка зубами, а затем всасывает кожицу, оставляя синяк в его некогда безупречную кожу, — мм… ты такой чертовски красивый. Что подумают люди, когда увидят это? Тебя уволят? Не волнуйся, я знаю, что нет… но если так, я могу о тебе позаботиться, — Чонгук улыбается, опускает поцелуй на только что сделанную метку, отчего старший хнычет. — Я буду баловать тебя, хен. Я дам тебе все, что ты захочешь, я осыплю тебя всем, чего ты только пожелаешь. Ты можешь положиться на меня. Пак хмурится и качает в отрицании головой: — Н-нет. Нет. — Твердо говорит он, — мне… мне нравится моя работа, — говорит он ему, и удивительно, что Чонгук не спорит и не пытается убедить его дальше, он принимает его ответ и продолжает свои махинации. Если бы Чон не был таким самоуверенным, Мин мог бы подумать, что он идеален. Ну… это и его сексуальная зависимость, которая приняла неожиданный оборот и с которой доктор не знал, как справиться. Признаться, очень волнительно знать, что Чонгук не может кончить без него или без мысли о нем. Это дает ему столько власти, столько контроля над ним. — Чонгук… — зовет он, проводя руками по насыщенным каштановым волосам младшего, вызывая у него тихое довольное мычание, — я заключу с тобой сделку. — Шепчет он, его руки опускаются к лицу Чона и поднимают его голову, чтобы они могли встретиться взглядами. — Если я позволю тебе… заняться со мной сексом, ты должен пообещать, что поговоришь со мной о своей зависимости. Ты должен поговорить со мной как следует, сказать мне все, что у тебя на уме, открыться мне. Это… Это сделка. Ты можешь сделать это для меня? — Просить об этом Чонгука рискованно, но по-другому он не сможет достучаться до него, и, похоже, это его заинтересовало. — Сколько раз я могу трахнуть тебя за один сеанс? — Спрашивает Чон, его руки пробираются под рубашку Чимина, ощупывая его плоский живот. Он хочет разорвать его рубашку, но тогда старшему нечего будет надеть. — Может быть, это станет вызовом, — он ухмыляется. — Один раз. Потом ты сядешь и поговоришь со мной. Понял? — Чимин смотрит на него суровым взглядом. Смело вскочив, он обвивает ногами талию Чона и притягивает его ближе к себе. Он обнимает его за плечи и целует в уголок рта. — Договорились. — Чонгук соглашается, и дальше все происходит как в тумане. Чон снимает с себя одежду так быстро, что Пак боится, что большая ее часть окажется разорванной в клочья. На этот раз он не забыл купить смазку и презерватив. В тот момент ему было неловко об этом думать, но он ждал Чонгука целую неделю, он знал, что должен подготовиться, потому что невозможно предугадать, что младший с ним сделает. В итоге они вернулись к его столу, брюнет расположил его над столом, как в порнографической сцене из списка и стал медленно вводить в него свои пальцы. Блондину приходится снова прикрыть рот рукой, чтобы не застонать, потому что невероятно, как всего несколько пальцев могут заставить огонь в его животе разгореться за секунду. Пальцы у Чонгука длинные, и они точно знают, куда бить. Он просто увеличивает эго младшего. Недолго осознавая, Чимин чувствует, как пальцы Чона выскальзывают из его дырочки, и он инстинктивно сжимает вокруг пустоту, желая, чтобы брюнет вернул их обратно. Чонгук усмехается и наклоняется, чтобы поцеловать изгиб позвоночника старшего, заставляя Пака подрагивать от его ласк. Он останавливается на одной из половинок его задницы и сильно прикусывает. Жгуче, горячо и влажно, тепло рта Чона не покидает его. Доктор издает сдавленный крик, его руки прижимаются ко рту, чтобы заглушить вырывающие звуки. От укуса на глаза наворачиваются слезы, и он знает, что потом останется синяк. Он уже видит самодовольную ухмылку младшего. Наверное, он так рад, что наконец-то пометил Чимина где-то, где можно легко спрятать, но у Чимина такое чувство, что он не сможет нормально сидеть несколько дней. — Чонгук… — стонет он, оглядываясь назад, чтобы увидеть, как тот надевает презерватив и смазывает себя смазкой. Чимин секунду смотрит в оцепенении, затем отворачивается, чтобы скрыть свое смущение. Его коробит, что он готов сделать это с пациентом. Он убеждает себя, что это для блага Чона. Он помогает ему выздороветь, вот и все. — Будь тише ради меня, — говорит Чон, прижимаясь ко входу старшего и проникая внутрь дюйм за дюймом, и Пак уже чувствует, как он формирует его. — Хочу растянуть тебя так хорошо, что никто другой не сможет дать тебе то, что нужно, — дышит он, находясь под таким же воздействием, как и сам Чимин. Чонгук так давно ни с кем не трахался. Чимин не дает ему покоя уже больше месяца. Не то, чтобы он не пытался, он ходил на свидания, пытался инициировать хоть что-то, но он не возбуждался, как раньше. Нет, старший был всем, чего он так хотел. — Ты лечишь меня, видишь? Вы так хорошо делаете свою работу, доктор Пак. Вы должны гордиться. Вы заботитесь о своем пациенте. Так что, разве вам не нужно это записать? Чимин превозмогает похвалу, выгибает спину и соблазнительно шевелит попкой, чтобы заставить Чонгука двигаться. — Я-я… ч-чтобы записать? — Он на мгновение замешкался, когда младший подтолкнул к нему свой планшет и ручку. — Давай. Записывай. Запиши все, — толчки Чонгука за несколько секунд превращаются из медленных и заботливых в быстрые и резкие. Доктор скользит по столу так сильно, что сбивает все предметы с поверхности, но он все еще держит в руках ручку и планшет и пытается, ох, как пытается писать. Он пытается сделать для себя заметки о том, как продвигается Чонгук, но толчки младшего настолько грубы, что у Мина клацают зубы. Его член подпрыгивает и ударяется о его живот при каждом движение бедер пациента, из-за чего Чимин совершенно не может сосредоточиться. — Я же просил тебя записать это, хен. Пак делает еще одну попытку, но его почерк настолько неразборчив и коряв, что даже он сам не может понять, что написал. Он дрожащими руками пишет, что дела у Чонгука идут хорошо, что его зависимость немного поутихла — ложь чистой воды. Чонгук ничуть не успокоился, ему стало еще хуже. — Фух… о-о-о, боже… — Чон вытрахивает слова из губ Чимина, каждый шлепок и толчок заставляет блондина скрести ногтями поверхность стола, — Чонгук… я… я не могу… я не могу писать… — Все тело старшего в преддверие оргазма, и он уверен, что вот-вот кончит. К удивлению обоих, Пак кончает первым. В середине толчка все тело Чимина содрогается, а затем он окрашивает боковую поверхность стола белой, жемчужной спермой, после чего затихает. Чонгук целует его в кожу, слизывая пот с его затылка, и продолжает, продолжает трахать Чимина, несмотря на то, что тот скулит. Старшего никогда раньше не трахали до сверхчувствительности, и он не знает, нравится ли ему это, но каждый раз, когда Чонгук ударяет по его простате, он мяукает, как маленький котенок, ждущий молока. — Бля… просто послушай себя, Чимин, — рычит Чон. — Стонешь, как маленькая шлюшка. Вот кто ты для меня, не так ли? Моя маленькая шлюшка. Мой маленький котенок, — Чонгук синхронизирует свои толчки с дыханием Чимина, иногда выходя из темпа. Брюнет держится долго, и все, что может сделать доктор — это также держаться. Он еще не успел на половину отойти от оргазма, как его член снова становится твердым. Его тело словно наэлектризовано, а острое удовольствие заставляет его прикусить губу до крови. — Кто-нибудь когда-нибудь трахал тебя так хорошо, доктор Пак? Расскажите мне. Нижний с трудом произносит слова, все его тело кипит от наслаждения, он бредит. Все мысли, которые у него были до сих пор, исчезли, и все потому, что младший трахал его до второго оргазма. Чонгук ни разу не остановился, ни разу не кончил, и не похоже, что он скоро устанет. — Н-нет… никто… не… трахал меня… так хорошо. Никто, Чонгук… Только ты, — выдыхает он, его голова упирается в стол с тупым стуком. Чон застает его врасплох, когда резко разворачивает блондина и усаживает его на край стола. Пак ошеломлен, он не в себе, взгляд настолько мутный, что он даже не может сфокусироваться на выражении лица пациента. Затем он поднимает одну из ног Мина и снова входит в него. Чимин в полном беспорядке: грязный, в собственной сперме, но он все равно хочет еще. — Ты написал все, что нужно? — брюнет опускает взгляд на планшет и щелкает языком в насмешливом разочаровании. — Как непрофессионально с вашей стороны, доктор Пак. Я думал, вы все это запишете. Вы заставили меня говорить, верно? — Чонгук мрачно улыбается, подается вперед и смыкает их губы. Чимин едва может собраться с силами, чтобы поцеловать его в ответ, поэтому он позволяет младшему делать все, что он хочет, со своими губами, со своим телом. Он принимает все это и приветствует, он трахается с ним, умоляя о большем, как маленькая шлюшка. Ему это нужно. Чонгук, хотя и стремится достичь своего оргазма, он все еще остается добрым и заботливым. Он ласково целует Чимина, гладит его волосы, убирает челку с глаз и утирает слезы. Он знает, что это слишком тяжело для тела старшего, и, честно говоря, он никогда не чувствовал себя так потрясающе. Он никогда не находил столько облегчения в одном человеке, но вот он здесь, смотрит на него остекленевшими глазами, балансируя между слаженностью и бредом. Чон чмокает губами еще несколько раз и поднимает ногу доктора прямо, угол наклона дает ему больше рычагов и давления, чтобы попасть во все точки, которые он только может найти. Чимин обмяк в его руках, его губы сложились в идеальную букву «о», а тело подпрыгивает и дрожит от сверхнаслаждения. Брюнет не может насытиться им, не может перестать смотреть на него, потому что старший такой… непристойный в своем роде. — Такой красивый… — младший гладит его щеку свободной рукой и улыбается, когда Пак ластиться к нему. — Ты такой красивый, и такой тугой, и такой влажный и мягкий, что я хочу трахать тебя часами, — брюнет сглатывает, его рот пересох от одного только наблюдения за тем, как Чимин погружается в наслаждение вместе с ним. — … Н-не хватает времени. Сеанс заканчивается… скоро… — успевает произнести Чимин. Уголки губ Чона опускаются вниз, явно не радуясь этому: — Тогда пойдем со мной домой, я позабочусь о тебе. Я буду любить тебя до утра. Разве ты не хочешь этого, котенок? — спрашивает он, притягивая старшего ближе и вводит в него свой член, следя за тем, чтобы головка проходила прямо по его простате. Чимин извивается под ним, его щеки давно окрасились в румяный цвет. Чонгук неохотно отводит глаза и смотрит вниз между ними, — скоро опять кончишь? — Чон опускает свободную руку и раздвигает ягодицы нижнего, чтобы посмотреть, как его член входит и выходит в горячее нутро. — Хочешь кончить для меня снова? На этот раз они кончают вместе. Чимин слишком чувствителен, он не может больше справиться с этим ощущением. Он испачкан собственной спермой, с пульсирующей головки продолжает капать после того, как кончил дважды, а Чонгук даже не стесняется вылизать его дочиста, пока кончает в презерватив. В первый раз Чонгук кончает в него, когда он сидит верхом на нем в своем кресле, прижав к уху рабочий телефон. В тот день неожиданно позвонил один из его пациентов, что застало их врасплох. Его пациенты должны знать его рабочее время, он четко расписал, когда он доступен, а когда нет. Он должен сосредоточиться на одном пациенте за раз, однако у этого пациента есть свои потребности, которые Чимин обязан удовлетворять в любое время. Они стали навязчивыми, и он ожидает звонка каждые два дня. К сожалению, этот звонок происходит в тот же час, когда у него есть Чон, и он попадает в затруднительное положение. Младший сидит в своем кресле, его руки крепко держатся за бедра Чимина, который нетерпеливо подпрыгивает на его члене, его голова откинута в наслаждение назад. Шнур офисного телефона подпрыгивает вместе с ним. Чон сдерживает себя, чтобы не войти в узкую маленькую дырочку старшего, чувствуя, как тот сжимается и бьется в конвульсиях вокруг него. Как и во время телефонного разговора с Тэхёном, Чонгук побуждает его продолжать говорить. Однако на этот раз он рискует потерять работу, если его пациент узнает об этом. Хорошей новостью было то, что этот конкретный пациент никогда не замолкает и, скорее всего, все равно не заметит отсутствия ответов Чимина. — Я-я вижу… А-ах, да… Конечно, я все еще слушаю, — Пак изо всех сил старается сосредоточиться на разговоре, но младший наклоняется вперед и берет один из его сосков в рот, посасывая и покусывая маленький бутончик, пока доктор трахает его бедра, насаживаясь на его член. Они неряшливы, смазка капает на них обоих, и он знает, что потом будет неприятно убирать все это. Еще хуже то, что руки Чона начинают блуждать по его заднице. Он сжимает его несколько раз, затем раздвигает ягодицы и толкает его вниз, чтобы брюнет мог глубже входить в него. — О-о-о, черт… — Чимин прикрывает телефон рукой, а затем стонет, крутя бедрами и насаживаясь на Чона, пока тот не издает собственный стон. К концу разговора младший кончает, и Чимин едва успевает повесить трубку, прежде чем Чон, толкаясь бедрами, кончает внутрь. Доктор цепляется за спину брюнета, его ногти оставляют красные следы от преддверии оргазма, из-за чего тот шипит. Чимин кончает через секунду после этого, сжимая и высасывая младшего до последней капли. — Как твой второй пациент, доктор Пак? — Спрашивает Чонгук, приподнимая свою нижнюю половину так, чтобы Мин прижался к нему всем своим телом. — В следующий раз, может, дадим ему послушать?

***

Их отношения между психологом и пациентом принимают новый оборот, когда Чимин впервые встречает Чонгука за пределами своего офисного здания. Они сталкиваются друг с другом на каком-то собрании. Тэхён пригласил его на благотворительный вечер, и так получилось, что именно эту вечеринку проводил младший. Тэхён наряжает его по высшему разряду, и дело не в том, что у Чимина нет на это денег, просто у него никогда не было возможности наряжаться. Чонгук, мягко говоря, удивлен, однако он в восторге от того, что Чимин стоит перед ним вне своего офиса, в совершенно другой обстановке. Чонгук с трудом осознает, что старший здесь, и у него чуть не встает прямо посреди коридора. Чимин вежливо приветствует его, и брюнету приходится сглотнуть поток слюны во рту при виде своего доброго доктора в строгом костюме. И действительно, не его вина, что он пялится на Чимина все время, пока тот встречает гостей. Он обладает такой харизмой, что взгляд Чонгука постоянно притягивается к нему. Но что действительно вызывает у него желание схватить Чимина и уйти прямо тогда и там, так это высокий светловолосый мужчина рядом с ним. Приклеился к нему, как вредитель. Он слышит, как Чимин называет его Тэхёном, и предполагает, что это тот самый друг, с которым он разговаривал, когда они были вместе в первый раз. Это немного смягчает его ревность. Тэхён был просто другом. Не более того. Он не представлял угрозы. К концу вечера, когда младший произнес все свои речи и мог уйти, Чон грубо вырывает Чимина из рук Тэхёна и вытаскивает его из здания на парковку. Блондин протестует всю дорогу, пытаясь вырваться из его рук, но младший слишком силен и решителен, и он ведет его прямо к очень дорогой машине. Мин потрясенно вскрикивает, когда его заталкивают на заднее сиденье, а Чонгук забирается следом. Он уже собирается спросить, не похищает ли его он, когда чувствует, как что-то твердое и теплое прижимается к его бедру. — Ч-что? Прямо сейчас?! Я не работаю! Ты не назначил мне другую встречу! — Шепчет он, потому что они в машине, и любой может их услышать. Слава богу, хоть стекла тонированные. — Если бы я хотел записываться на прием каждый раз, когда хочу тебя трахнуть, ну… — он прерывается, проникает между раздвинутых ног Чимина и грубо целует его. Старший слабо ударяет кулаками по крепкой груди, но его удары стихают, когда он начинает целовать в ответ. Чон потрясающе целуется, он знает все способы заставить старшего таять, и это чертовски безумно, что Чонгук может заставить его чувствовать себя таким разгоряченным, таким обожаемым и таким желанным. — Я собирался трахнуть тебя прямо посреди толпы. Ты бы этого хотел? — Пробормотал он ему в губы. — Ты бы хотел, чтобы я нагнул тебя посреди зала и трахал тебя, пока все смотрели? Разве это не было бы потрясающе? — Засмеялся он, задыхаясь, — мы бы стали развлечением для гостей на всю ночь. Пак поджал губы и постарался не издать лишнего звука, пока Чонгук спускал свои брюки и трусы и доставал из-под заднего сиденья бутылочку со смазкой. — … Почему это там? — спрашивает он, наблюдая, как брюнет готовится. В машине немного тесновато, особенно из-за длинных ног младшего, но более компактная фигура Чимина помогает им обоим освободить больше места. — На случай, если я захочу трахнуть тебя здесь, или если я захочу подрочить, прежде чем увижу тебя, — просто отвечает без запинки он, хватая блондина за ноги и притягивая его к себе. — А теперь будь хорошим мальчиком и дай мне тебя трахнуть. Ты ведь будешь молчать для меня, правда, малыш? Могу я называть тебя так теперь, когда мы не в офисе? Или… ты можешь называть меня малышом. Думаю, мне понравится, если это будет исходить от тебя. Чимин опускает голову на сиденье и смотрит на крышу машины. — …Чонгук… — говорит он нетерпеливо, просто желая, чтобы его уже трахнули. Нет смысла отказывать себе в том, чего он хочет сейчас. Они на улице. Никакая угроза потери работы не мешает Паку делать то, что они хотят. Если только кто-нибудь не узнает. — …М-малыш… — пробует он на язык, — детка, пожалуйста… — Он оглядывается на младшего, его щеки и кончики ушей красные от смущения и желания, — я хочу, чтобы ты уже трахнул меня… малыш, пожалуйста…. Чонгук смотрит на него обезумевшим взглядом. — …Блядь… хен… ты знаешь, что ты делаешь со мной? Чонгуку не нужно его подготавливать, все, что ему нужно сделать — это просунуть пару пальцев внутрь и убедиться, что Чимин достаточно расслаблен, прежде чем трахать его прямо так. Позвоночник Чимина прогибается, и его руки вырываются, чтобы ухватиться за ближайший предмет, которым оказалась спинка водительского сиденья. Пак соскучился по растяжке, но прошла всего неделя или около того, как Чон был внутри него, и тот скучает по этому. Когда он говорит младшему, что не знает, что тот делает с ним, Чонгук более чем счастлив с этим поделиться. — Такой наркоман, как я… трахаюсь… Ты не можешь себе представить, как утомительно в моей повседневной жизни постоянно хотеть трахаться. И тут появляешься ты, — говорит он, наклоняясь, чтобы провести приоткрытыми губами по груди старшего, всасывая в его кожу расцветающие красные следы. — Мой милый, заботливый психолог. Единственный, кто знает о моей сексуальной зависимости, но так случилось, что именно от него я и стал зависим. Как вам такая история, которую мы сможем рассказать нашим детям в будущем? — Чонгук горько усмехается, двигаясь в вялом темпе. На этот раз он хочет свести Чимина с ума, он хочет, чтобы это продолжалось и продолжалось. Это первый раз, когда он предоставлен самому себе вне сессий, и нет никаких ограничений по времени, он может трахать его столько, сколько захочет. — Они, наверное, сочтут грубым, что их отец обратился к папе за помощью в решении каких-то личных проблем, но мы всегда можем оставить эту часть без внимания. Мы просто скажем им, что мы встретились, пока ты работал над тем, чтобы исправить меня. Как тебе это? Чимин не успевает ответить. Он не успевает подумать о том, что Чонгук думал о том, чтобы завести с ним детей, а еще лучше — о будущем с ним. Это одновременно согревает и леденит его сердце, потому что он никогда не задумывался о подобном, таком далеком. Они даже не встречались, не говоря уже о том, чтобы пожениться и завести детей. Младший трахал его в машине, ради всего святого, разве это подходящее время, чтобы говорить о совместных детях?! К сожалению, это не единственная вещь, о которой Чимин не задумывается. У него совершенно вылетело из головы, что он оставил Тэхёна одного на вечеринке. Он не думает о том, что Тэхён может искать его в этот самый момент. Все, о чем он может думать, это о том, что Чонгук трахает его слишком медленно. Так медленно, что он чувствует каждую венку и выпуклость внутри себя, как головка его члена упирается в стенки, мучая его. — Ты все еще со мной, хён? — Шепчет ему на ухо брюнет. Пак снова сосредотачивается и кивает. Он крепко обхватывает младшего руками и качается вместе с ним, набирая все более жесткий темп. Он уверен, что машина движется вместе с ними, но не прекращает. На это ему все равно, но он делает все возможное, чтобы не шуметь, но его попытки оказываются тщетными. — Чимин? Чимин! Как только Чимин слышит, как Тэхён зовет его по имени вдалеке, он замирает, заставляя Чонгука жалобно скулить от того, что его заставили остановиться. — Чимин?! Ты здесь?! — Он слышит, как Тэхён снова зовет его и хочет отпихнуть Чона и вернуться к лучшему другу, но тот оказывается в тисках. — Оу… Похоже, я действительно увел тебя от твоего друга. Интересно, сможет ли он нас найти, — младший вырывается и умудряется переложить их в другое положение. На этот раз он прижимает Чимина к одной из дверей машины, его задница торчит так, что Чонгук без труда входит в него, — давай представим это как игру в прятки, хён. Сколько времени понадобится Тэхёну, чтобы найти тебя? Блондину было и унизительно, и жарко, когда его вот так прижимали к стеклу окна. Благодаря черным тонированным стеклам и вечерней темноте никто не узнает, что он там, прижатый к двери машины, но он может видеть все снаружи, чему способствуют многочисленные уличные фонари. Он видит, как Тэхён оглядывает парковку, не понимая, где находится сам Мин. Не зная, что его лучший друг находится внутри машины, прижавшись щекой к стеклу, а его тяжелое дыхание покрывает то испариной. Старший издал милый хныкающий звук, когда Чон вошел в него слишком сильно, поразив его простату. — Детка… не так грубо… — стонет он. Чонгук мягко отталкивает его, проводит рукой вдоль спины к заднице и слегка шлепает по одной из половинок. Чимин вскрикивает и стонет одновременно, выгибаясь назад в поисках большего. — Не указывай мне, блядь, что делать, — рычит Чон в ответ, грубо оттягивая старшего назад, чтобы встретить его толчок, отчего Пак ещё больше вжимаются в стекло окна. — Раньше ты хотел, чтобы я говорил, теперь я говорю. Ты жалуешься? — Старший скулит в ответ, не говоря уже о громких стонах, и тут же видит, как Тэхён поворачивает голову в их сторону. Тот в замешательстве наклоняет голову и направляется к ним. Чимин знает, что он не может видеть, что здесь происходит, и надеется, что Тэхён не попытается постучать в окно и позвать его, потому что Пак скорее умрет, чем Тэхён увидит, как его трахает один из его пациентов. Он чувствует ухмылку Чонгука на своих лопатках, и тот спрашивает, любит ли Чимин, когда его шлепают. Чимин промолчал, не желая раскрывать себя, но Чон уже догадался и снова шлепнул его. Блондин шипит сквозь зубы, чувствуя, как его кожу приятно жжет от пощечины. — Б-больше… бля… о-о-о боже… б-больше, Чонгук… еще… — Чимин виляет призывно бедрами, чтобы заставить того сделать это снова, и Чон подчиняется, шлепая по одному разу за каждые три толчка. Паку все труднее сохранять тишину, и когда он снова поворачивается к окну, то чуть не выпрыгивает из кожи, увидев Тэхёна, всматривающегося в окно. Он прислонился к окну, сморщив нос, пытаясь разглядеть, что внутри машины. Блондин закрывает рот рукой и зажмуривает глаза. Он слышит, как Тэхён снова зовет его по имени, и это заставляет Чонгука входить в него все сильнее, прижимая его к стеклу. Каждый шлепок по его заднице эхом отдается в машине. — Черт… посмотри, как твоя задница покачивается, — шипит сквозь стиснутые зубы брюнет, — твой друг, наверное, сильно волнуется, да? Он, наверное, так беспокоится о том, где ты. Что он подумает, когда узнает, что тебя трахают в машине? — Шепчет нахально младший, — его толчки становятся все более небрежными, все больше выбиваются из темпа. Явный признак того, что он вот-вот кончит, поэтому он трахает быстрее, сильнее, глубже, пока Чимин не говорит, что почти чувствует его в животе и что тоже вот-вот кончит. — Мм… Еще нет, — решает Чонгук, когда достигает примерно того же момента и когда кончает внутри Чимина. Он крепко обхватывает основание члена младшего, лишая того возможности освободиться. — Н-нет! Нет… О… черт… Н-нет! Пожалуйста! Пожалуйста! — Скулит в агонии старший, слезы текут по его щекам от того, что его остановили и не дали кончить. — Н-нет… — хнычет он, наслаждаясь ощущением спермы Чонгука, вытекающей из его отверстия, но слишком недовольный тем, что ему отказали, он не может понять, что делать. — Позволь мне кончить… пожалуйста, Чонгук. Дай мне кончить. Я так хочу кончить… Почему… почему… пожалуйста, малыш, дай мне кончить. — Он всхлипывает и рыдает, одна рука опускается вниз, чтобы накрыть руку младшего, которая обхватила его член. Чимина так сильно трясет, что он уверен, что Тэхен ощущает его вибрацию снаружи. Высокий мужчина выглядит растерянным и снова заглядывает внутрь, пытаясь понять, что происходит внутри, но безуспешно. — …Что за… Клянусь, я что-то слышал… Возможно, Тэхён иногда слишком наивен, слишком готов ввязываться в ситуации, которые могут быстро закончиться. Он не обратил внимания на то, что Чонгук наблюдал за ним, в то время как Чимин переводил дыхание, держась за жизнь, когда узел в его животе свернулся так туго, что он почувствовал головокружение. Острые чувствительные толчки в его пупке трудно пережить, и он так сильно хочет кончить. Он хочет разрисовать своей спермой дверцу машины младшего, но тот не позволяет ему. Он крепко держит его, и Чимин пытается трахнуть его руку, но брюнет наносит ему еще один шлепок по заднице, заставляя его дернуться вперед. — Эй? Есть кто-нибудь? — Тэхён громко зовет кого-то в машине, совино моргая в окно, и Пак хочет сказать ему, чтобы он развернулся и уехал, но он слишком озабочен. — Извините! Я тут занят! — Чонгук делает за него эту работу, и Чимин резко оборачивается. Он шокирован, потрясен и смущен одновременно. Тэхён вздрагивает и отпрыгивает от двери. Он извиняется и убегает, доставая свой телефон, чтобы, скорее всего, написать старшему, что он сам направляется домой. Конечно, телефон Чимина жужжит в его брошенных брюках, но он не делает никакого движения, чтобы поднять его. Все его внимание снова приковано к Чонгуку, и он возвращается к ситуации. — Чонгуки… Отпусти… — Мин слабо дергает его за запястье, но младший только крепче держит его, заставляя Пака кричать, слезы все еще катятся по его щекам. — Пожалуйста! Черт, пожалуйста, малыш, ты не можешь так со мной поступить! Я… я хочу кончить. Дай мне кончить, я сделаю все, что угодно. Я… я сделаю все, только дай мне кончить… — Скулит он высоким тоном. В этот момент Чон уже вышел из него, оставив его сжиматься вокруг воздуха, надеясь, что сперма брюнета останется внутри, чтобы согреть его. — Трахни меня снова… Пальцы. Используй свои пальцы, — умоляет он. Чонгук делает то, что он сказал, проталкивает три пальца внутрь, и Чимин тут же вздыхает от облегчения, начиная двигать бедрами навстречу им, — спасибо… черт… — Чимин знает, что ведет себя как потаскун, который давно не получал молока, но никто еще не отказывал ему в этом. Никто никогда не осмеливался помешать ему кончить, и это мучительно, как легко это делает Чонгук. — Ты снова собираешься трахнуть меня, Чонгук? — В этот момент Пак настолько обалдел, что дал волю своему рту. Он больше не на работе, он может говорить все, что хочет. — Ты снова будешь трахать мою маленькую дырочку своим большим членом? Бля… я так люблю твой член… — стонет он, упираясь виском в окно и закрыв глаза. — Ты такой большой… и ты так хорошо трахаешь меня, детка. Я никогда не могу насытиться… но твои пальцы тоже хороши. Такие чертовски длинные… попадают во все нужные места, — лицо Чимина очаровательно скривилось, когда Чонгук хихикнул и резко запустил в него пальцы, — больше… хочу больше, малыш. Я хочу больше… В конце концов, Чонгук сдается. Чимин почти с облегчением благодарит его, когда тот сжимает пальцы до костяшек, вызывая сладкий скулеж у старшего, от которого его член снова оживает. Однако ему уже поздно снова трахать Чимина, потому что еще пара толчков — и он ожидает, что Чимин кончит на себя. Однако… этого не происходит, и он внезапно приходит в замешательство. Чимин ударяется лбом о край окна и стонет. — Не могу кончить… пока… — вздыхает он. Он переворачивается и снова ложится на спину, протягивая к Чонгуку цепкие руки.— Я… я хочу, чтобы ты снова кончил внутрь. Я не могу кончить без тебя… — говорит он, и младший не упускает ни секунды, прежде чем забраться в объятия Чимина и проскользнуть обратно внутрь. Макушка головы блондина периодически ударяется о дверь при каждом толчке, их потные тела двигаются в общем темпе. Не говоря ни слова, чтобы дать понять Паку, что он делает, Чонгук сел и наклонился к передней части машины. Старший приоткрыл рот, чтобы спросить его, что он делает, но тут же замолчал, когда в воздухе прорезалась глубокая, базовая строка. Он не узнает песню, да и мозгов у него сейчас не хватает, чтобы понять ее, но он наслаждается звуком. Чонгук возвращается на место сразу после него и улыбается. Блондин притягивает его к себе для очередного поцелуя и позволяет музыке отражаться от его тела, звук такой глубокий, низкий и мощный, что он так хорошо дополняет глубокие толчки Чонгука. Чимин снова на грани, когда младший проводит пальцем по головке его члена, спускаясь к яйцам. Он продолжает двигаться дальше и в конце концов обеими руками обхватывает бедра старшего, подталкивая их вверх, пока тот не сгибается пополам. Его ноги почти касаются крыши машины, так как Чонгук синхронизирует свои толчки с музыкой. Он кончает в середине такта, звезды вспыхивают за его веками. Чон любезно позволяет ему пережить оргазм, но прежде чем он успевает кончить во второй раз, он вырывается. Чимин издает тихий звук протеста, наблюдая, как Чонгук осторожно поднимается по его телу. Пак вопросительно моргает, когда он садится ему на грудь и проводит кончиком члена по очертанию его губ. — Откройся, хён, — говорит он, и Чимин делает то, что ему говорят. Он широко открывает рот и позволяет Чонгуку проделать весь путь до задней стенки горла. Пак смыкает губы вокруг него, его рот широко растягивается, а челюсти работают. — Я знал, что трахать твое лицо будет так же приятно, — стонет он, медленно двигая бедрами. Блондин дышит через нос, а Чон нежно держит его голову неподвижно, пока трахает его в рот. Его язык прилегает к нижней части основания члена, слегка изгибаясь по всей длине, когда младший нежно бьет по задней стенке его горла. Глаза Чимина снова наполняются слезами от боли в горле, но он пытается расслабиться. Он пытается убедиться, что делает все правильно, наблюдая за выражением лица младшего. — Ощущения чертовски приятные… — Чонгук ласкает его пухлые щеки и ухмыляется, глядя на то, как красиво растягиваются губы Чимина вокруг его члена. — … Эй, доктор, — зовет он, и Мин встречает его взгляд, даря ему свое внимание. — Можно мне сделать несколько снимков? — нахально спрашивает он, медленно вынимая и снова вставляя, чувствуя, теплоту и влагу рта Чимина. У него тоже текут слюни, он весь в слюнях. И вид у Пака сейчас далеко не тот, что у правильного, аккуратного психолога, с которым он встречался каждую неделю. — Я хочу сделать с тобой несколько воспоминаний. Я удалю фотографии, если хочешь, мне просто нужно что-то… что-то, чтобы доказать, что это действительно произошло, и я не пьян и не умираю на тротуаре прямо сейчас. Слегка неохотно и нерешительно Пак кивает. Темно, фотографии наверняка получатся не очень хорошими, и если Чонгук пообещает потом их удалить, то он не против. Он только надеется, что телефон его хорошо защищен, иначе им обоим конец. Чонгук достает свой телефон из кармана брюк и открывает камеру: — Скажи сыр! — Он нахально улыбается, делая несколько снимков того, как Чимин под ним сосет и принимает его член, пока он трахает его лицо. Этого будет достаточно, чтобы насытиться на несколько дней до следующего сеанса с доктором Паком. Честно говоря, за что он платил в эти дни? Они не говорили о его проблемах, потому что Чонгук всегда трахал его по часу, а теперь, когда они встретились вне офиса, младший наконец-то мог получить личный номер телефона Чимина, и они могут пойти на настоящее свидание. Черт возьми, если это не заставит его кончить… — Черт… черт! — заикается младший, впиваясь бедрами в рот блондина. Глаза Чимина расширяются, слезы стекают по очаровательным щекам, когда он глотает сперму Чонгука. Тот делает еще несколько снимков и быстро сохраняет их. В конце концов, именно Чонгук одевает Чимина и отвозит его домой. Когда они приезжают, Чимин уже полусонный и, не задумываясь, приглашает Чона остаться на ночь. Чонгук слишком нетерпелив и в итоге обнимает Чимина всего на несколько минут. Блондин почти забывает о том, что он с сексоголиком, пока не просыпается посреди ночи от того, что младший потирает свой член между его ягодицами, сонно шепча, что хочет трахнуть его снова, и Чимин делает то, что делает всегда. Он позволяет ему. Пак не знает, как Чонгуку удалось так идеально вписаться в его жизнь после той ночи. Удивительно, насколько просто все выглядит для Чона. Когда однажды он принимает решение прекратить занятия с Чимином, тот воспринимает это как расставание и спрашивает у младшего, почему. Чон объясняет, что ему не нужно ходить к врачу, когда у него есть врач дома, а Чимин так краснеет, что к концу дня его все ещё не отпускает. Чонгук каким-то образом уговаривает его переехать в его роскошную квартиру в Каннам-гу. Это всегда Каннам, конечно, это Каннам, где еще может жить такой успешный бизнесмен, как Чонгук? Конечно же, Чимин чувствует себя не в своей тарелке, как только переступает порог квартиры; однако здесь тепло, уютно и очень похоже на… Чона. Он сразу же помогает старшему почувствовать себя комфортно, и спустя время Мин начинает воспринимать это место как второй дом. Хотя теперь дорога на работу стала длиннее, но Чонгук делает ее стоящей того: утром сам подвозит его туда, даря долгие, любящие поцелуи и дразняще похлопывая по заднице, когда он выходит из машины. К счастью, никто не узнает об отношениях Чимина и Чонгука, пока он находится под его опекой. Некоторые считают, что они просто влюбились друг в друга по дороге, и Чимин никогда не возражает подобным мыслям. Чон ни в коем случае не вылечился, более того, его зависимость, скорее всего, усилилась. Вместо обычных двух раз в день в течение первого месяца их отношений, Чонгук стал жадным с тех пор, как Чимин официально переехал к нему. Обычно они трахались по ночам и утром, перед тем как вставать на работу, но теперь Чонгук стал трахать его на кухне, когда они готовят ужин, он трахает его в машине, когда забирает его после работы, он трахает его по всем поверхностям в доме, в душе, в спальне, на балконе, где их может увидеть почти каждый. Чимин всегда суетится в это время, потому что младший увлекается и почти хочет, чтобы за ними наблюдали, но Чимин во время останавливает его и говорит, что совершенно не хочет, чтобы за ним наблюдал кто-то, кроме брюнета. В том как будто что-то проснулось, и через неделю Гук приходит домой с видеокамерой. Он говорит, что хочет снять фильм с Чимином. Это будет только их фильм. Никто больше не увидит его, а Чонгук в мгновение ока сожжет диск, если старший скажет ему об этом. Все зависело от старшего… и тот… как всегда, согласился. Согласился, потому что Чонгук так надеялся снять их собственный домашний порнофильм и думает, что для Чонгука будет здорово брать диск с собой в длительные командировки, чтобы иметь с собой его частичку в пути. — Ты выглядишь симпатично, да, хён? — Говорит Чон, поворачивая экран камеры так, чтобы старший мог видеть, как его трахают. — Я знал, что из тебя получится такая хорошая маленькая порнозвезда, — ухмыляется он, раздвигая ноги Чимина невероятно широко и вколачиваясь в него отбойным молоток. — Такой… чертовски красивый. Только посмотри на себя, — вздыхает он. — Ты гордишься собой, доктор Пак? Посмотри, что ты натворил. Думаю, ты сделал еще хуже. Пак задыхается, пытаясь набрать воздух в легкие, в то время как Чонгук одновременно выбивает его из него. В последнее время становится все труднее и труднее отказывать Чонгуку в чем-либо. В отношениях с сексуальным наркоманом есть что-то такое, что заставляет Чимина чувствовать, будто он сам начинает подхватывать симптомы. Но ему лучше знать. Он был врачом и ежедневно сталкивался с подобными случаями. Однако он никогда раньше не сталкивался с Чонгуком… и надеется, что однажды всё-таки сможет сказать ему «нет». Но это будет точно не сегодня.