Встреча в Петергофе

— Что-то подсказывает мне, пора покинуть нам этот зал. — немец настороженно взял под руку славянина, застывшего перед всё той же картиной морских сражений с рассредоточенным взглядом, что взирал на бушующую гладь сквозь, и вывел к выходу в галерею. — Ах, да, и вправду... сколько тревожащих воспоминаний содержат в себе эти живописные полотна. А они в свою очередь подобно тем же волнам способны нахлынуть совсем внезапно...невесть откуда и погрузить на своё "дно морское" заблудшую в них душу. — Россия словно очнулся от грёз, когда за ним закрылись двери Чесменской залы. Он посмотрел на прусса, найдя его глаза полными волнения, такого же, что окатывают изумрудные воды морей и океанов в пылу штормовых ветров. — ...и ты нашёл в них свои печальные мотивы? — Не отрицаю, однако не могу сказать, что постигшие тягостные думы связаны с той русско-турецкой войной, — необходимость смены мысли порой порождает необходимость смены места и дворец Петра, на удивление, подходящее место. В нём каждый зал наполнен своим сакральным смыслом, в чём германец всё больше убеждался, погружаясь в историю дивного архитектурного творения. — Большой дворец может ещё чем-то удивить? — Как скажешь. В западном крыле дворца Большого есть ещё одно примечательное творение Растрелли. Думается мне оно произведёт на тебя не малое впечатление. — Случаем не Тронный зал? — Нет–нет, эта метаморфоза классицизма в барочном объёме мне совсем не по душе. — запротестовал славянин, лишь услышав о зале тронном. — Как понимаю, в твоих глазах он не достоин звания самого торжественного зала во всём дворце? —немец всё ещё пребывал в лёгком, возможно местами и приятным, оцепенение от того, что русский не пожелал убрал руку, а всё ещё предпочёл вот так следовать вместе с немцем. — Конечно не достоин! Ты сам всё поймёшь, стоит лишь увидеть контраст Танцевального зала с Тронным, как станет всё на свои места.(1) Знаешь не лучше меня, как с приходом новой власти меняются вдруг вкусы у всей верхушки общества. И что было очевидно раньше, становится совсем неочевидным ныне. — Как превосходство Танцевального зала? — Именно! — северная страна склонила голову в одобрительно жесте, довольно улыбнувшись. "Ещё одна примечательная деталь из сотни других, когда северянин средь близких и дорогих его сердцу персон, он искренен в эмоциях, пусть даже это касается порой простых и неважных мелочей."— подметила про себя западная держава. В торжественном золотом блеске встретил зал танцев своих гостей. Он был по своему размеру вторым во всём Петергофе и не смел не радовать глаз своим чрезмерным великолепием, что можно созерцать лишь затаив дыхание. Впервые оказавшись в танцевальном зале поражают очи иностранца обилие окон, что занимают всё пространство западной и северной стены, и подкрадывается невольно ощущение иллюзорности всего пространства вокруг. Лишь пристальный взгляд, полный однако изумления, и знания концепций новоявленной науки, что нынче именовал запад "физикой", раскроют замыслы сира Бартоломео. Обильность света и сам эффект многократного увеличения пространства зала достигнут благодаря фальши зеркал-обманок, предстоящих пред всеми в виде обычных окон, у всё тех же стен...восточной да северной. А на противоположных им стенах раскинулись два яруса одних лишь окон и великолепные зеркала меж ними в дубовой раме, что обвивали резные лозы самых изящных форм. Куда ни брось свой взгляд везде найдёшь ты золочённый сад, обвитый растительностью закованной в золотой цвет, а возвышается над сей дивным творением плафон "Аполлон на Парнасе".(2) Свод, что так манит взирать часами на него с благоговением, представляет собой древнегреческий мотив, где один из сынов Зевса застыл в полёте средь лёгких и воздушных облаков в небесах над горным массивом ...Парнас-Парнас, ох эта дивная и благовенная обитель муз и покровителя их Аполлона, бога света,—само олицетворение мужского идеала у древних греков. — Ты видишь этот тонкий намёк, что скрыл в плафоне Бартоломео? — и всё же, к огорчению западной державы, рус, разорвав телесный контакт, плавно прошёлся мимо окон-зеркал в приподнятом настрое, озирая живописный свод. — Не уж то Бартоломео Растрелли помимо архитектора слыл и маститым художником позднего барокко? — Оу, прошу прощения за недосказанность. Работа была выполнена другим Бартоломео — Бартоломео Таисией в 1751 году. Его звал к себе на службу ещё Пётр I, совершая свою грандиозную поездку по Европейским государствам. — Ха, вот как. Значит, ещё один Бартоломео...— задумчиво произнёс пруссак прежде чем предвкушающе ухмыльнуться. — Чудно! Что отец, что его дочь не равнодушны к итальянским мастерам Венеции. Может ещё кто был из Бартоломео на службе у российской короны? — И что за выражение на твоём лице? — северная империя, приподняв бровь, укоризненно посмотрела не германца, прикрывавшего свой смешок рукой. — Неужели это и в правду тааак тебя забавляет? — А тебя разве нет? — Всё ещё желаешь знать ответ? — Само собой разумеется! — под недовольный взглядом тёмно-синих глаз немец охотно закивал. — Да, был ещё один, — скульптор Карло Бартоломео Растрелли, отец Франческо Бартоломео Растрелли.— тяжёлый вздох собеседника послышался перед тем, как прусс был полностью удовлетворён ответом. — Ха, забавно! На службе российской короны состояла чуть ли не целая родословная. Три именитых мастера и все Бартоломео только каждый в своём ремесле: скульптура, живопись и архитектура. Не думаешь к Венеции съездить проветриться? Вижу у вас есть повод обменяться культурный опытом! — на это заявление славянин лишь закатил глаза и устремил свой взор обратно на греческого бога света, пока венценосный европеец забавлялся сказанным. — А может кому-то к Франциску в Версаль заскочить не помешает? Ну раз в одной немецкой стране немецкий стал ныне считаться языком варваров и простолюдинов, а французский...в прочем и не только язык чем-то великолепным, изысканным и просвещённым, то пора выпроводить моего гостя в путь, — с игривой улыбкой так невзначай бросил русский, перейдя на мурлыкающую интонацию, подражая особенностям французской речи. — Передашь от меня "Bonjour"? — Ах, вот как ты! Тогда знай, не мне одному придётся почтить своим присутствием Франциска. То-то, у самого не лучше. Кругом одна и та же картина: вся знать, прогрессивная элита, молодёжь, куда уж больше, но и сам монарх, помешаны на всём французском да немецком,— его лицо вмиг просияло, а на губах заиграла лукавая ухмылка. — О! Говоря о последнем, не изволишь к своему списку добавить и Берлин в придачу. Ну-ну, кто там выпроваживать меня собирался? — Неужели ты так отвлекаешься на "прочее" от изначальной темы, лишь затем, чтоб уклониться от моего вопроса! — так невзначай северная страна сменила тему разговора, медленно проходясь в центре зала по орнаментальным узорам паркета цвета коры клёна, ореха, светлого и тёмного дуба.– Значит ли это, что...что история Петергофа с моих уст совсем уж безразлична и не приглядна для тебя? Ты не даёшь мне вразумительный ответ! И на этот счёт имеется у меня одна гипотеза "Почему". Что ж, допустим,... — изобразив глубокую задумчивость на лице, славянин подпирает рукой подбородок прежде чем вновь сказать деловитым тоном —...подобно древним германским варварам, не способным узреть прекрасное, вся суть замыслов творца плафона была скрыта от твоих очей. Что ж, мой милый друг, позволь мне вывести тебя из мрака твоего незнания и .. —...и раскрыть презренному мне, что из всех титулов и регалий Аполлона с этим залом его связывает один единственный, его покровительство искусству, чем слыла по всей империи Её высочество Елизавета Петровна — покровительница искусств и наук. И живописный свод наверху не что иное, как прославление заслуг Её высочества. Это ты хотел сказать? — всё ещё смеясь, выдала протестантская держава. Что может лучше быть, чем поддразнивать империю Российскую в моменты, подобно этим? Его холодность в дуэте с искренним негодованием — поистине дивное зрелище, что просто непременно стоит узреть собственными очами. Интересно, знает ли он, как неотразимы становятся его глаза в эти мгновения.(3) — Близко. Оказывается древний германец не такой древний, как мне показалось минуту ранее. Похвально-похвально — северная страна похлопала в ладоши, мило улыбаясь и тем не менее всё ещё пристально и упрекающе всматривалась в собеседника. — Ну что вы, какая скромность! Презренный варвар, вроде меня, польщён одобрением, Его превосходительства...— не выдержав всей тяжести пронзающих глаз, германец примирительно поднял руки и тепло улыбнулся—Всё-всё. Сдаюсь. Только не сердись. Не соизволю отныне так менять тему...по крайней мере до сегодняшнего захода солнца. А сейчас я весь в твоём внимание. Выслушаю всё, что только сорвётся с твоих уст, не проронив ни единого слова. Тёплый, выразительный взгляд обсидиановых очей не сводил с веющего холодом руса, а мягкая улыбка совсем не хотела покидать столь оживившиеся лицо немца. — Ещё немного и снег пойдёт... Мигом преодолев возникшее расстояние, он невесомо провёл по щеке, не переставая всматриваться в иссиня-очаровывающие глаза...лёд в которых постепенно тронулся, покрывался трещинами и таял под тёплыми чуть не опаляющими чувствами в чужом прикосновении, взгляде, приподнявшихся уголках рта...Чьи-то эмоции и настрой нежелательным образом распространялись на другую империю. Улыбка немца столь заразительна, что бывает и сам русский невольно начинал попадать под её чары, что и сам невзначай улыбнётся, впрочем как и сейчас. Раздался громкий смех, эхом отразившись от стен блистательного зала, постепенно наполняя пространство вокруг. К нему робко присоединился другой звонкий смех. — Хаха, полнейший абсурд! — заключила западная держава, вытерев капельки слёз от долгого непрерывного весёлого всплеска. — Хах, не могу не согласиться. — выразила своё полное согласие восточная держава. В пространстве между окнами, над зеркалами, расположены тондо — изображение, вписанное в круг — на темы "Энеиды" Вергилия и "Метаморфоз" Овидия. Символика интерьера, как и сама отделка зала, раскрывала аллегория благоденствия российского государства и его процветания под эгидой искусств. — Ах, какой простор вокруг, не находишь? Вот только сегодня солнце обделило своими тёплыми лучами мою столицу, отсюда зал столь холоден и неприветлив с нами.— бросив озадаченный взгляд на вид из окон, тяжёлый вздох вырвался из лёгких воплощения земель российских. — Говоришь он неприветлив, а мне, однако, мил его холодный антураж с обманчивыми зеркалами. — И всё же, к твоему сведению, стоит увидеть его в пылающих огнях восковых свечей, пронзающих своим сиянием чернеющие ночи за окном, как барочный зал влюбляет в себя с новой стороны. — Я и не сомневаюсь в ваших словах! Признаюсь, он поражает, если не ослепляет, своим простором и изыском елизаветинского барокко, — взгляд обсидиановых очей зацепили белые очертания у противоположной стены, что всем своим видом отчего-то влекли за собой. — Этот бюст... — О, это искусная работа, как и все в этом дворце.(4) Тебя заворожила это каменное изваяние? Признаюсь, меня оно ничуть не тронуло, хоть и представляет из себя дивное творение. Но во дворце ещё не мало даров Медузы Горгоны, что обликом своим могут затмить и разум, не то что это. —Боюсь ты ошибаешься, он точно не отсюда. Его история продолжается здесь, а началась десятилетия назад.— аккуратно проведя по изваянию, как на лице прусса расцвела улыбка полная печали.—Эта та самая скульптура...из летнего дворца Елизаветы, кажется так величали ещё одно архитектурное чадо Растрелли. Странно, что вы не помните его, мой милый друг... —Хмм...я столько видел белоснежных каменных созданий, что затрудняюсь порой отличить их друг от друга.— славянин подошёл неспешно к скульптуре, встав рядом с немцем чуть не плечом к плечу. Недолго побежав взглядом по изваянию, он тяжело вздохнул, прикрыл глаза, нахмурившись, и неторопливо провёл рукой вдоль каменной щеки. —Хм, интересно, всё может быть и в правду согласно твоим соображениям. Эта скульптура была не раз частью разных залов и дворцов, включая и Елизаветинский дворец. И всё-таки никак её не могу отыскать в памяти своей. —Допустим, а вам что-то говорят 30-ые числа октябрьского месяца после окончательного поражения шведов в 1743, когда был ими потерян последний шанс отвоевать обратно земли, отторженные Петром по итогам Северной войны?—после сего вопроса германец накрыл своею ладонь чужую руку и нежно почти неощутимо сжал в своей. — Знаете, в этот день эта скульптура в один миг забрала всё ваше внимание у меня. Увы, не без причины, что была горька сердцу моему. — И правда...не уж то это тот день, когда явились вы так внезапно ко двору императрицы, чтобы ...чтобы лишь осведомиться о здравии моём? — последовал на сей вопрос короткий кивок. — Не думал, что вы помните и такие детали нашей встречи.— приятно удивлённое выражение сменилось озадаченностью и беспокойством— Вот только тогда.... Разве не нашлось дел куда важнее, чем трата драгоценного времени на мою персону? — Агх, вы опять за своё? —обречённо вопросил немец с нотками негодования и лёгкого раздражения, поняв с чем придётся вот-вот придётся столкнуться, он возложил всё надежды на своё умение убеждать и искренность своих чувств. Ведь русская империя временами склонна малость умалять свои тревоги и печали. Это не могло не печалить и одновременно не гневать западную империю.—Конечно, тогда нет и не было ничего важнее вас, мой милый друг.— выдержав недолгую паузу, он продолжил— Вы и представить не можете, как изводили меня своим молчанием. Ни одного ответного письма на десятки моих письменных посланий! Для этого, знаете ли, должна быть очень веская причина. —Боже правый, не такая уж веская причина была. Разве не собирание земель немецких вас интересует более иль устранение одной польской неувязицы на границе? — брови славянина чуть нахмурились и он, слегка наклонив голову, задумчиво произнёс. — И что это мы резко перешли на вы? —Похоже, так сказывается влияние воспоминаний тех давних лет. Вы так быстро сменили тему, не уж то не желаете услышать ответ на ваши колкости в мой адрес? — Ну что вы, продолжайте... Я весь во внимании.— уж больно медленно протянул рус — Просто внезапно к слову пришлось и только...И как вы могли подумать о таком, что слушать вас я больше не желаю. — Извольте, вы часто гоните меня прочь со своих глаз. — Вот только вы никогда не спешите удаляться. — И то верно от счастье потому, что сами вы этого не желаете. Я прекрасно знаю, когда вы и вправду видеть кого-то всем сердцем не хотите, а когда лишь играетесь иль немного злитесь.— на это не нашлось ответа со стороны православной державы. — Что ж, а теперь могу вернуться к вашему вопросу? — Получив одобрение в виде кивка, выражение прусса приобрели строгость и серьёзность:—Если б случившееся тогда не касалось близких мне стран, пожалуйста, мне не было ровным счётом никакого дела. Но эти невзгоды постигли вас, что уже есть едва ли не самая веская причина из всех возможных. А то лишь рутинная повседневность жадных, амбициозных империй, что не совсем касается моих личных отношений и симпатий, в частности. — Я удивлён, что вы ещё так считаете.—северянин усмехнулся на данное заявление и наконец повернул голову в сторону немца, находившегося в пару дециметрах(5), его мягкая улыбка и благородные глаза морского цвета излучали тепло и немую благодарность красноречивее всех слова. Вот только отчего-то православная держава совсем не желала подкреплять свой восторг этими самыми словами, кидая едкие комментарии...—Помниться, вы были тогда не в лучшей форме. От вашей хвалённой солдатской выдержки касательно эмоций не осталось и следа. — А как же должно было быть иначе после такого безрассудства? Ваше состояние не могло не волновать и не тревожить. Тем более то, каким подавленным и печальным я вас нашёл в тот день. Мне не забыть его....

┈┈───╼⊳⊰ Примечания к главе ⊱⊲╾───┈┈

(1) Чтобы вы имели представления о залах, я оставлю ссылки на фотографии:

Танцевальный зал

1.https://korona-severa.ru/wp-content/uploads/3/a/7/3a76dd1077471d90b9787ff01fc70b7b.jpeg 2.https://i.pinimg.com/originals/9e/0e/09/9e0e099e924d77067311da3615b55430.jpg

Тронный зал

1. https://cq69879.tmweb.ru/article/jpg/rout_peterhoff/14.JPG (2) Плафон "Аполлон на Парнасе": https://tamara.shemyak.com/SaintPetersburg/Peterhof/PtrhBigPal/b_peterhof_dance_plaf1.jpg (3) * Не поймите неправильно, выводить разговор на "тонкие" темы, сражаться в словесной дуэли и снискать после снисхождения—порою местами становится занятным делом для двух империй во время совместного времяпровождения в компании друг друга.* (4) Бюст. Как такого, этого бюста не существует. В начале я пытался найти хоть какую-то скульптуру, созданную для Елизаветинского дворца, так как данный интерьер декора двигает сюжет. Вот только я ничего не нашёл, не считая того, что сам Елизаветинский дворец был уничтожен. (5) Почему дециметры? Знаете, они подвергаются большому ущемлению. Вот сколько раз вы встречаете сантиметры и метры? Гораздо-гораздо больше, чем дециметры. Тем более дистанция в сантиметрах уж больная близкая. даже в пару, а писать что-то по типу «его лицо находилось в пару десятков сантиметров», значит отяготить предложение. Как раз тут на помощь появляются всеми забытые дециметры.