Встреча в Петергофе

Берлин

28 октября 1741 год

Шарлоттенбургский дворец

Германская держава не мог добиться желанной встречи вот уже как несколько месяцев. Он безуспешно строчил пером одно письмо, а вслед за ним другое холодной северной стране. И за последний месяц ни одного ответа, ни страницы, ни строчки, ни единой фразы...ничего. И как же, на милость господню, так свершилось, Германия понять уже который день не мог. А ведь сие происшествия такая редкость, что даже вызывает невольно подозрения, ведь отношения меж ними вот уже на протяжении многих десятилетий сложились в положительном уклоне. Вот, как третий лунный месяц минул с начала войны меж Королевством Швеции и Империи Российской, славянин не удосужился прислать ни единого письма. Обдумав тщательно каждую деталь, немец пришёл к единственному верному решению в ситуации сложившейся — наведать его собственнолично и выведать причину столь резкого прекращения их письменной беседы. Кто знает, что могло задеть северную страну?

1741-1743 русско-шведская война

Санкт-Петербург.

30 октября 1741 год

Летний дворец Елизаветы Петровны

— Вдовствующая императрица Елизавета Петровна, к вам пожаловал, —с этими словами, постучав в дверь из резного дуба, вошёл в комнату Елизаветы Иван Шувалов(1), главный фаворит сердца девичьего сие императрицы, с которым государыня на днях повздорила слегка, поэтому с желанием позлить его она столь холодна и неприступна в присутствии его персоны и в этот раз. На выходки своей любимой Лизы он отвечал лишь мягкой и доброжелательной улыбкой, чем злил её высочество пуще прежнего. —само воплощение германского народа явилось и немедленно просит диалога с вашей милостью. — Пусть подойдёт. Не медля, донести моё, государево, веление. Не стоит утомлять столь важную персону бессмысленным ожиданием и терпением. —ответила Елизавета, озирая прервавшего её приготовления Ивана Ивановича Шувалова через зеркальную поверхность. Служанки и портные застыли резко в ожидании дальнейших приказаний, рассматривая свою императрицу в жёлтоватом шёлке, расшитым золотыми да серебряными нитями, и с чудесным драгоценным ожерельем. Вот только лишь корсет ещё не лёг на талию её величества, как следовало бы по нынешним законам французской моды. И в эти важные минуты каждой уважающей себя придворной дамы, когда корсет винтажный затянуть должны б, да так, чтоб талия была столь тонкой, а грудь прямой и незаметной, вдруг кто-то вероломно прерывает всю торжественность одевания и преображения царской дивы. Кто ж обладает дерзостью подробной, что б сметь условия свои ставить государыне всея Руси? — Но как же ....—медленно проговорил мужчина, упиваясь взглядом своим в тело Её высочества, что готовилась к праздничному маскараду. —...прям сейчас? Уверены ли вы, ваша милость? — Со слухом какие-то проблемы не пойму, милейший? Не предстало ли, знаешь, особе царской крови повторять свои веления, что поняты должны были с полуслова.— После высказанной в слух претензии её высочества Иван Иванович всё же решил больше не перечить решениям царским и отправился за гостем из земель германских, на чью долю честь выпала принятым быть вот так вот сразу, что не пристало при нынешнем северном дворе. — Хмм, вот значит как. Автор тех странных писем появился на пороге моего дворца...как интересно!—задумчиво произнесла дочь Петра, любуясь своим нарядом в отражении зеркала резного. —Ещё пару сантиметров!

***

— Доброго вечера, ваше высочество, Елизавета Петровна. Ещё недавно вы были чуть ли не затворницей среди дворян да знати родовой, а сейчас совсем иное дело, заделались императрицей империи Российской! — Ох, как правдивы и колки одновременно слова из ваших уст. Однако, мне кажется, что вы преодолели столь много лиг до северной столицы не для того, что б поздравлять меня с императорской короной и уж тем более не воздавать мне почести словесные, пусть даже с долей насмешки скрытой. Вас привело ко мне иное обстоятельство, не так ли? Я, видите ли, государыня то занятая так что, прошу давайте ближе к делу. — Раз настаиваете вы, то буду прям и неуклончив с вами ,—со строгостью немец взглянул в лицо Елизаветы со всей серьёзностью и тоном, не допускающим малейших возражений озвучил цель сего визита. —......Где я могу найти его? И вот воцарилось недолгое молчание. С румяного и белёного свинцом лица Её высочества спала вся весёлость и задорность, она перевела свой взор на вид вечернего петербургского заката за окном. От этих непринуждённых действий, в которых немец уловил грациозность и вместе с тем нотку тоски да грусти, он заподозрил, что случилось со славянином неладное происшествия в особенности, когда движением руки Романова указала на сложенную аккуратным видом стопку писем на столе, в гербе на лицевой стороне которых Германия признал свой герб......и свои послания, отправленные за три последних месяца. Они лежали всё это время здесь, судя по слою пыли, так и с невскрытой печатью, где красовался могучий одноглавый орёл нации немецкой. Само обстоятельство невскрытых писем сказало многое уже немцу. А ведь чем-чем, а к письмами Россия уж больно сильно был не равнодушен, он видел в них большую ценность и очень ими дорожил. Причина должна быть очень веская на то, чтобы оставить их вот так....здесь, не прочитав.... — Ты, должно быть, слышал о войне, что вспыхнула меж Швецией и империи Российской?(2)—на что германец напряжённо кивнул и перевёл вновь свой взор на Елизавету.— А знаешь ли, что случается порою, когда России опостылеет всё великолепие дворцов да общество элиты высшей во главе вседержавного монарха? — Нет, этого просто быть не может. Да, что ему только в голову взбрело? Исключено! Неверное, ваша милость изволит шутить надо мной, да? Скажите просто: он здесь, в Санкт-Петербурге, и видеться не хочет с вам по причине..гх, да неважно по какой причине..главное, что б он ещё в своей столице был. Он же не мог так взять и уйти? —нервно рассмеялся немец с надеждой посмотрел на всё ещё серьёзное лицо Елизаветы, что явно дало красноречивый ответ на все заданные только что вопросы лучше, чем может очарование обычного словца. "И что это за эмоциональность всплыла в голосе его и в речи? Ах, а ведь теперь всё стало предельно ясно. Россия и не посмел письма немца предать забвению своему, так как он их не получал....(что за переживания одолели душу Руса, что он решился на столь крайние меры?) А ведь года два тому назад он лишь вскользь упомянул тревожащие мысли"дворец осточертел мне и всё губителен стал для моего и так не крепкого рассудка"...." — Что ж, мой милый, друг теперь вы знаете, где вам его искать. А мне пора уже в свой путь. Негоже ведь, государыне прибыть не вовремя на торжеством овеянный балл-маскарад. Что ж, и вот наступила минута скорого прощания. Для вас, за столь далёкий путь, я сделаю так и быть одно одолжение. Как только он появиться вновь в столице, послать известия чернильные к вам в град Берлин да в Ахен. На этом, пожалуй, и закончим нашу встречу. Покинула свои покои в блеске золотом да и в безликой маске Елизавета с горечью в самом сердце, оставив германца в одночасье одного лишь с мыслям тревожными своими. А мысли были полны противоречий "Разве, пристало мне воплощению немецкого народа так переживать за какого-то славянина с востока? Он в конце концов страна! Кому кому, а нипочём всем странам физическая гибель, покуда жив и в здравии народы, чьё государство начертано на картах и ведает внешними да внутренними делами, как некий аппарат управления и насилия над людьми для их же блага. Неведома сама возможность покинуть этот бренный мир от уничтожение обычной плоти у нас.. Что говорить тут, если любое повреждение тела не ощущается никак страной, лишь изменения отнюдь не в положительную сторону в сферах общества российского и во время разрушения в периоды войны государства могут довести до адских мук воплощение! И вправду, что может угрожать России? Да ничего....Тогда отчего мне так неспокойно на душе? И почему власть надо мной берёт тоска с тревожностью? " — Довольно ум свой засорять вопросами, что сейчас совсем не к месту!—воскликнул вдруг германец в утопающую холодом пустоту барочного дворца, желая лишь остановить поток ненужных мыслей да размышлений. — Доверять словам этой девчонки больно надо! Почём мне знать пришлёт письмо ли мне она иль нет? ...Вот только выбор у меня не так велик. Я буду ждать её письма....—последнее, что бросил немец пред тем, как покинуть вместе с северным дворцом Елизаветы и саму холодную страну.

┝┈┈───╼⊳⊰ Примечание ⊱⊲╾───┈┈┥

(1) Иван Шувалов – фаворит императрицы Елизаветы Петровны, который создал Академию Художеств и славился как один из самых честных людей России, никогда не жаловавший почестей. (2) По поводу русско-шведской войны. Это события второстепенного, можно даже сказать, фонового плана. Возможно раньше была одна идея, однако морально нет сил больше писать подобное. Сомневаюсь, что возьмусь за ещё одни военные действия в ближайшее время. Мне с полна хватило русско-турецкой.