Лилии

Joshua Kyan Aalampour – «The Hidden Library»

Joshua Kyan Aalampour – «Waltz of the Knells»

 

- Мы можем поговорить? - Я же сказал, что вернусь позже. Не нужно было меня искать, - голос предательски дрогнул. - Вы потом мне все расскажете, - Питер все еще сидел на земле, потупив голову. Сил поднять ее не было, как и сил что-либо объяснять. – Я не хочу сейчас разго... - Это из-за Лили? – его не дослушали, его перебили. Это прозвучало почти как утверждение. Питер промолчал, поджав губы. Этот разговор закончился бы так же, как и остальные. «О, Лили ведь одна из нас», «Но мы же команда», «Дружба это как квиддич» и прочие классические фразы Джеймса-лидера-Поттера. В последние годы его речи стали слишком похожи одна на другую. Складывалось ощущение, что он просто не может выйти за рамки, поставленные самим собой. Хотя откуда это было знать Питеру? Может с Бродягой и Лунатиком он общался по-другому? -В последнее время я заметил, что ты начал вести себя иначе, Питер. И, знаешь, я переживаю… Ты все чаще пропадаешь в библиотеке, молчишь в столовой, уходишь из гостиной Гриффиндора раньше всех нас. Что-то определенно не так. И я хотел бы понять… Может я смогу как-то помочь? Слушая эти слова, Питер ощущал, как его уныние начинает закипать, перерастая в гнев. В гнев на все сущее, начиная с белых лилий - которых было все еще слишком много вокруг - и заканчивая этой наивной фразой о помощи со стороны Джеймса. Не говоря уже о самом присутствии Джеймса в этом молчаливом уголке Хогвартса, который он решил наполнить словами. Бессмысленными, неприятно царапающими душу. Откуда ему было знать, каково сейчас Питеру? Казалось, что гнев и раздражение сейчас полезут из горла обуглившимися лилиями, заставляя метаться в болезненной агонии. - Ты не можешь мне помочь. С чего ты вообще взял, что можешь хотя бы «попытаться понять» меня? – комок в горле исчез, уступая место речи. Питер поднял голову, поворачивая ее в пол-оборота к Поттеру. – Как давно твоя наблюдательность поведала тебе о моем состоянии? Как давно твоя наблюдательность донесла до твоей головы, что Питер Петтигрю все еще существует на свете и считает себя твоим…другом? - Но я никогда не забывал о… - Как правильно ты заметил, что Лили играет здесь какую-то роль, - Питер неуклюже поднялся на ноги, которые затекли за период столь долгого пребывания в сидячем положении. Он повернулся к Джеймсу лицом. – Мне даже интересно, о чем ты думал, когда шел сюда. Хотя постой, должно ли мне быть интересно, что ты думал, когда тебя мои мысли никогда не волновали? Мы столько лет… дружили, - как же тяжело было говорить это тому, кто в мыслях уже давно был больше, чем другом, - а теперь я будто твоя тень, стоящая рядом только для того, чтобы соглашаться с твоими идеями, - останавливаться было уже поздно. – Так что же с Лили? Скажи о своих догадках. Джеймс выглядел ошарашенно. Его очки съехали на середину переносицы, а брови были в недоумении сведены вместе. - Ты тоже неравнодушен к Лили. - Ты просто идиот, Джеймс, если так думаешь, - на глаза вновь навернулись слезы. Питер стоял лицом к собеседнику, его щеки заметно порозовели, губы были поджаты, а ногти болезненно впивались в ладони. Взгляд Поттера говорил об откровенном непонимании. В какой-то степени было даже приятно сбить его с толку, но думать об этом Петтигрю сейчас не мог. Между ними повисла тишина. - Но… тогда почему… - Потому что я неравнодушен к тебе, - он торопливо вытер слезы рукавом рубашки. На душе почему-то стало легче. - И это вовсе не о крепких дружеских узах, которые ты так часто упоминаешь в разговорах. Это куда больше. Делай с этой информацией что хочешь: можешь разослать всему Хогвартсу, можешь доложить хоть в само Министерство, только не… - Ты же знаешь, что я никогда так не поступлю, - в два шага Джеймс оказался вплотную к Питеру, после чего заключил его в крепкие объятья. Что это могло значить? От неожиданности Питер задержал дыхание. Они молчали. Казалось, что время замерло вместе с ними. - Ты… Ты всегда был для меня ориентиром, звездой, на которую я ровнялся. Я… Я хотел быть рядом всегда, независимо от того, что произойдет на свете, - начал тихо лепетать юноша, отвечая слабыми объятиями. – А потом я начал видеть больше, чем сам позволял себе до. Я видел и вижу в тебе того, кого я… люблю. Всем сердцем, понимаешь? - Мне стоило быть внимательнее. Внимательнее к тебе и, в том числе, к своим чувствам. Прости меня Питер. Я не думал, что все выйдет так. Теперь я понимаю, о чем ты говоришь.

***

Последние лучи солнца тепло освещали пару макушек, сидящих в поле белоснежных лилий. Ветер играл с волосами двух юношей, которые смотрели вслед уходящему солнцу. Пепел сожженных цветов был развеян, спички затерялись в кустах. Теперь здесь были только Джеймс и Питер. Все слова были сказаны, все мысли озвучены и не было больше боли, и не было больше недосказанности. -Питер? -Да? - Пойдёшь со мной в Хогсмид в эту субботу? - Конечно пойду. Теперь было только тепло и улыбки.