Тише воды, ниже некуда

Каждый раз, когда Валя закрывала глаза, ей снился один и тот же кошмар: машина плавно едет по дороге, но потом вдруг — удар и кромешная темнота. И сквозь пелену она слышит плач, стоны, обеспокоенные голоса и сирены. Антонова от таких кадров в подсознании просыпалась с криком на губах, а медсёстры безуспешно предлагали ей успокоительное. Валя не знала и даже не догадывалась, что все два дня её заточения к ней всеми силами пыталась прорваться Рита. Она испробовала кучу уловок и угроз, и оставалось только с кулаками наброситься на несговорчивого врача. Его Рогозина хорошо обработала. Валя понимала, что мать не даст ей спокойно жить и дальше, поэтому продумывала побег. Стратегия осложнялась тем, что у неё не было связи с внешним миром, а персонал больницы увиливал при разговорах о телефоне. Рогозина на славу постаралась и здесь. Но внезапно для Вали в туннеле забрезжил свет — она даже глазам не поверила. На пороге её палаты появился Ваня. С Тихоновым Антонова всегда старалась держать нейтралитет, потому что за годы работы в ФЭС так до конца, будто орех, его не раскусила. Её мать во многом доверяла хакеру, что порождало Валино к нему недоверие. — Привет всем болеющим, — Ваня лучезарно улыбнулся, а за его спиной прятался букет любимых Валей ромашек, которые он ей вручил. Она одарила его сдержанной улыбкой. Дискомфорта при нём она почти не испытывала, хоть всё равно и старалась внимательно его разглядеть, ведь, может, на нём, как на шпионе, была прослушка. Ваня ощущал её смятение, посему он безоружно вскинул руки вверх и по-доброму сказал: — Я чист перед тобой, моя королева, и послан был тебе во спасение, — он театрально приложил ладонь к груди и поклонился ей, чтобы доказать искренность своих намерений. Валя не оценила: она лишь закатила глаза и отложила букет ромашек на тумбочку. — Посланник Сатаны, — ехидно усмехнулась Валя, не теряя зрительного контакта с хакером. Ваня не был разочарован такой реакцией, даже наоборот — он только ближе подошёл к Вале, присел на край её кровати и криво приподнял уголки губ. — Ладно, Валь, — тихо продолжил он, — я здесь правда для того, чтобы помочь. Галина Николаевна, во многом, благодаря мне, узнала, что ты у Власовой. Валя устало вздохнула — опять все разговоры про мать: — Это было дело времени. Она так и так бы пронюхала. Ты не виноват, — на этих своих словах Антонова увидела проблеск надежды в Ваниных глазах: может, всё же получится исправить кашу из топора и сделать её хоть сколько съедобной. — Зачем ты здесь? Ваня выдержал паузу. Валя наблюдала, как он потянулся к внутреннему карману джинсовки — и её это напрягло. Мозг подкинул какие-то страшные кадры того, что у него там пистолет, и он собирается завершить то, что началось аварией. Или там шприц с каким-то веществом, которое если не убьёт её, то парализует с головы до пят. Совсем животного страха у неё не было, однако пот на спине был липким и неприятным. Антонова зажмурилась в тот же момент, когда Тихонов с довольным: — Вуаля! — достал телефон. Простенький смартфон, который при появлении на свет призывно зажёг экран. Валя на секунду потеряла дар речи. Но когда способность говорить и, главное, мыслить здраво вернулась, она вполне резонно спросила: — С чего бы? — бровь безжалостно, как копье в сердце, подлетела. — Я хочу помочь, — Ваня взял Валину руку и в раскрытую ладонь положил телефон. Валя не спешила сжимать на аппарате пальцы, поэтому он спокойно добавил: — Рогозина ни о чём не знает. И не узнает. Во всяком случае, не от меня. Телефон в руке казался чужеродным, а Ваня, сидящий к ней так близко, казался не заслуживающим доверия. Она перевела взгляд с одного на другого несколько раз, не понимая до конца. Сощурившись с подозрением, она обратилась к Ване: — Как я могу быть уверена, что это не очередной её хитроумный план? — Никак, — Ваня пожал плечами. — Но только воспользовавшись им или нет, ты поймёшь правду. Ей очень хотелось верить его словам. Он редко врал и часто выглядел самым искренним из всех людей на планете. И внутренний голос, вторя её словам, предлагал воспользоваться данным шансом: позвонить Рите, попросить о спасении, сбежать. Однако одна какая-то крупица сомнения так и намеревалась прорасти. × После звонка Рите телефон не взорвался. И ни через час, ни даже через три не появилась Рогозина с ОМОНом, МЧС и ещё кем-нибудь, кто будет тормозить Валю. Так девушка поняла, что жизнь с матерью развила в ней исключительно подозрительность и тотальное недоверие всему живому. Чтобы не терять время, Антонова сократила диалог с капитаном до двух минут: кратко объяснила, что хочет выписаться сегодня же. Власова в трубке телефона испытала невероятное облегчение. Дело оставалось за малым — поговорить с врачом. Однако оказалось это не так уж и просто. Он, словно баран, упёрся рогами и на каждый её аргумент, как заведённый, повторял: — Валентина, в Вашем состоянии Вам нужен покой, — он сидел перед ней за столом, сложив руки в замок и смотря поверх дурацких очков. Антонова чувствовала, что от этого разговора лишь теряет тот самый покой. Он несколько раз предлагал ей присесть, а она от накала эмоций скакала по его кабинету туда-сюда и размахивала руками. — В конце концов, я взрослый, дееспособный человек. Вы не имеете права держать меня здесь против моей воли, — она, едва не выдохшись совсем, упёрлась обоими кулаками в крышку стола. Казалось, через секунду её зрачки нальются кровью, а из ноздрей, как из непрочищенной печной трубы, клубами повалит дым. Она была очень зла. Но ещё злее она стала, когда мужчина, несмело приподнимаясь и задирая очки повыше, проблеял: — Понимаете, Ваша матушка... Не стесняясь никого и ничего, Антонова зарычала в голос. От непонимания ситуации она закрыла лицо ладонями и начала медленно считать до десяти. Её внутренний психолог подсказывал ей, что этот человек, как и многие, встречавшиеся ей ранее, легко ведом. Рогозина манипулировала им или угрожала ему, пытаясь получить максимум выгоды, поэтому мыслить фактами он не будет. Вести себя профессионально не будет. Слушать и слышать Валю — тоже не будет. Она не собиралась быть такой, как её мать. Не хотела. Ей было противно, но она понимала, что другого выбора у неё просто нет. В конце концов, если Рогозина выбрала тактику крутить людьми, чем сама Антонова хуже? Валя, отрывая ладони от лица, вплотную подошла к столу врача и вкрадчиво, смотря прямо ему в глаза, произнесла: — Давно у Вас проверок из Министерства здравоохранения не было? Я быстро это исправлю. Впервые Антонова поймала себя на мысли, что ей доставляет удовольствие видеть, как от её слов человек, нервно сглатывая, поправляет галстук. Несуществующий галстук. × — Как тебе это удалось? — прошептала Рита, сжимая Валину руку в своей. Она настолько рада была видеть девушку и смотреть в её глаза, что даже впереди сидящий таксист её не смущал. — Воспользовалась тактикой матери, — Валя попыталась усмехнуться, но, когда поняла, что не выходит, лишь поджала губы. Ритино присутствие определённо грело ей душу, но всё равно внутренняя тревога не отступала. Она знала, что матери скоро (если не уже) доложат, а адрес Власовой у неё есть. Валя не боялась за себя: она привыкла к грубости со стороны этой женщины и была уверена, что та, по крайней мере, её не убьёт. В груди усиливался страх за Риту, потому как капитан легко могла повторить судьбу Андрея. До дома Власовой дальше ехали без слов. Каждая смотрела в своё окно и крутила в голове свои мысли. Уже у подъезда Рита расплатилась с таксистом и, подхватив Валины вещи, повела её в квартиру. Оставшись с Антоновой наедине, Власова наконец в полной мере осознала, насколько сильно скучала по той. После их откровенного разговора в Добинске у них не было ни единой возможности, глядя в глаза друг другу, просто насладиться компанией. Насладиться присутствием человека, которому не всё равно. В квартире Рита легко, помня о том, что Валя ещё слаба, прижала её к стене. Антонова с вызовом и смешинкой смотрела на неё, будто вопрошая о том, насколько далеко капитан способна зайти. Власова уловила эти испытующие ноты: она чуть наклонилась и увлекла девушку в поцелуй. Он был совершенно не похож на тот, что случился у них после клуба: мало того, что они обе были трезвые, так ещё и обе этого очень хотели. Губы Власовой, чуть грубые и сладковатые, были для блондинки спасением. Кругом, за который посреди океана она хваталась, чтобы чувствовать себя счастливой. Она едва не растаяла в Ритиных руках, когда внезапно поняла, что наглая ладонь капитана со спины спускается ниже. — Мне надо в душ, — разрывая поцелуй, в самые губы проговорила Антонова. Её зрачки метнулись вверх, где наткнулись на озорной взгляд Риты. Власова с невесомой улыбкой на губах отступила, пропуская Валю дальше в квартиру. Дразня покачиванием бёдер, та спокойно прошествовала в сторону ванной. Пока Валя принимала душ, Рита грела ужин. Сама она даже не завтракала, потому что просто не нашла для этого времени, и, зная больничную еду, была уверена, что девушка тоже голодна. Сердце наполнялось приятной теплотой от звуков льющейся в душе воды. В квартире вновь стало уютно. Не пусто. За те дни, что Антонова пролежала в больнице, Ритино жильё будто снова начало утопать в холостяцком болоте, а сама она бродила от одной стены к другой, не понимая, откуда такое дикое эхо. Откуда столько тишины. С возвращением Вали всё остальное тоже вернулось на свои места. — С лёгким паром, — целуя мокрую макушку, произнесла Власова. На секунду она задержалась над Валей, вдыхая цветочный аромат её волос, будто была токсикоманкой. Антонова, усмехнувшись, пока капитан не отошла, резко повернула голову, и их губы вновь встретились в поцелуе. В тот момент Власова даже отчего-то подумала, что больше не чувствует голода. Её рука без воли хозяйки потянулась к полотенцу, в которое была завёрнута Валя, и нашла один конец. Пальцы задрожали от предвкушения момента, но бесцеремонно в их поцелуй ворвался дверной звонок. На Антонову нахлынула километровая волна паники.