Шрёдинбаг

      У Чонгука было ровно ноль опыта во всем, что касалось отношений. Но даже так ему хватало мозгов понять, что по всем канонам Тэхён должен его избегать после их последнего разговора. Чонгук ждал этого. Готовился ходить хвостом, отвоевывая право быть рядом. Но этого не потребовалось. Правда, вариант поведения Тэхён выбрал не лучше, и вместо того, чтобы избегать Чонгука, делал вид, что ничего не произошло. Здоровался, улыбался, предлагал подвезти до школы, болтал на нейтральные темы и… все.       И поначалу Чонгук тактично не заговаривал о своем признании, давая Тэхёну возможность все переварить, но терпение быстро кончилось, и на очередную дежурную улыбку вместо ответа он сорвался.       — Хён, — позвал Чонгук, сидя в машине Тэхёна, — вот ты же сам сказал, что я нравлюсь тебе. Так почему не даешь даже шанса?       — Я не хочу это обсуждать, Чонгук, — отрезал тот, упрямо глядя исключительно на дорогу.       — Ты делаешь вид, что разговора не было, делаешь вид, что я не признавался тебе в любви. Это чертовски детское поведение, ты в курсе?       — Так, — Тэхён поджал губы, видно, эти слова задели за живое. — Я пытался отвадить тебя помягче, пытался что-то объяснить, Чонгук. Но если ты не понимаешь по-хорошему, то скажу по-плохому — просто отвали.       Ладно, да, — это больше, чем неприятно. Это больно. Но он перетерпит, нестрашно.       — Ты можешь сколько угодно посылать меня, крыть матом, даже бить, если захочешь. Я все равно не отстану, Тэхён. Ты будешь моим. Даже если перестанешь со мной общаться, даже если уедешь отсюда, я найду способ последовать за тобой.       — Ты сумасшедший, — негромко ответил тот.       — Пускай так, — не стал спорить Чонгук. Он сам уже давно признал, что сошел с ума.       — Ты понимаешь, — вкрадчиво так начал Тэхён, — что это одержимость? Ты не влюблен в меня, Чонгук, ты одержим.       — Пускай, — повторил он и чуть наклонился, приближая свое лицо к лицу Тэхёна. Тот хоть и не смотрел на него, наверняка видел периферическим зрением. — От того, что ты назвал мои чувства как-то иначе, они не изменились. Понимаешь? Хочешь считать это одержимостью? Вперед. Лично я как любил тебя, так и продолжу любить.       — Приехали, — Тэхён так резко остановил машину, что Чонгук качнулся вперед, а ремень безопасности больно впился в грудь. — Иди в школу, Чонгук.       Он кивнул, но выходить не спешил. Хотелось еще немного побыть с Тэхёном, полюбоваться красивым профилем, поджатыми в недовольстве губами и мечущими молнии глазами.       — Ты еще красивее, когда злишься, — как заворожённый прошептал Чонгук. — Я даже смотреть на тебя спокойно не могу, у меня сердце вот-вот из груди выскочит. Думаешь, что я отстану из-за одного твоего «отвали»?       — Иди уже, — без былой резкости ответил Тэхён. И добавил, улыбаясь: — Несносный ребенок. Ничем тебя не прошибешь.       Чонгук, на волне безбашенной решимости и какой-то непонятной радости от слов Тэхёна, подался вперед и почти невесомо коснулся чужой щеки губами. Быстро-быстро, чтобы тут же отодвинуться и сбежать из машины, пока не огреб.

***

      Тэхён не приехал домой в пятницу.       Чонгук метался от компьютера к окну, суетливо расхаживал по комнате и никак не мог ни на чем толком сосредоточиться. Все просто валилось из рук. Естественно, он попробовал позвонить… несколько десятков раз, но слышал только автоответчик.       Совершенно измученному переживаниями, ему удалось задремать только под утро. Да и то сон вышел коротким и беспокойным — Чонгук постоянно просыпался, чтобы снова провалиться в мутную, неприятную дрёму.       Следующий день прошел не лучше. Чонгук метался по своей комнате, потом по двору Тэхёна, нарезал круги вокруг его дома, и то и дело выбегал на дорогу. Но знакомого внедорожника все не было.       — Где же тебя, носит, черт?! — ругался он сквозь зубы.       Понимая, что учиться точно не получится — в голове просто ничего не отложится, он попытался посмотреть какое-то кино. Но никак не мог вникнуть в сюжет, постоянно вскакивая с места, чтобы подойти к окну. Мысли в голове крутились одна хуже другой. А вдруг Тэхён ночует у кого-то? Ночует в смысле «ночует». Или, может, с ним что-то случилось? Вдруг авария? Чонгук даже пролистал ленту новостей, выискивая информацию о дорожно-транспортных происшествиях, но ничего толком не нашел. Зато успел удивиться тому факту, что был убит генеральный директор огромного, градообразующего завода. Об этом кричал буквально каждый заголовок, что, в общем-то, не удивительно — у них такое не сказать, что часто бывает.       Так. Если крупных аварий не было, то могли быть мелкие, которые просто никто не освещал, так? Может, стоит позвонить в больницу и узнать, не там ли Тэхён? А что если… Вдруг Чонгук его настолько заебал, что Тэхён решил вернуться в Сеул? Да ну, бред. Никто не срывается с места просто так, из-за чьих-то признаний в любви. Да? И ноут на месте, Чонгук проверял. Так что никуда Тэхён не уехал.       Но волнение свербело, не давая покоя, и дождавшись глубокой ночи, Чонгук, тихонько спустившись по лестнице, вышел на улицу. Подцепить ножом хилую защелку на задней двери не составило никаких проблем и он, воровато оглядевшись, вошел в дом Тэхёна. Свет включать не стал, подсвечивал себе экраном телефона. Открыл холодильник на кухне и облегченно выдохнул, обнаружив, что тот забит продуктами — никто не уезжает надолго, оставляя вот так еду. На всякий случай поднялся на второй этаж, обшарил шкафы в спальне — вещи тоже были на месте. И практически ничего не указывало на то, что Тэхён уехал насовсем.       Чонгук облегченно выдохнул. Хорошо. И почти вышел из спальни, но нерешительно замер на пороге. Ему хотелось… он не знал, как это правильно назвать. Хотелось еще прикоснуться к вещам, которые носит Тэхён, которых тот тоже касается. Аж ладони зудели.       — Я дебил! — под нос шептал себе Чонгук, возвращаясь к одежному шкафу. — Извращенец! Фетишист! — вновь открыл дверцу и скользнул ладонями по развешанным рубашкам. Кончиками пальцев ощупал ткань каждой, чувствуя, как в животе волнение скручивается вместе с возбуждением. Выдвинул ящик и, ощущая, как к щекам приливает краска, погладил ровные стопки белья и футболок. Он понимал, что это не совсем нормальное поведение, но было наплевать — слишком это приятно, слишком сладко. Осторожно вытянув одну футболку, Чонгук прижал ее к лицу и вдохнул. Одежда была постирана, поэтому в основном пахло кондиционером для белья, но все равно улавливалось что-то такое… тэхёновское.       Закрыл шкаф и как был, с футболкой в руках, подошел к ровно застеленной кровати Тэхёна. Помялся, совсем немного, а затем аккуратно сдвинув одеяло, забрался под него, утыкаясь лицом в подушку. Как же хорошо, черт. Едва уловимый запах Тэхёна обволакивал, Чонгуку было так хорошо, так комфортно, что он и сам не заметил, как провалился в сон.       А проснулся от сигнала телефона. Кое-как разлепив глаза, Чонгук нащупал его в кармане и щурясь от яркого света экрана, вчитался в сообщение.       «Абонент снова в сети»       В сети? Что? Кто?.. Не сразу дошло — он же звонил Тэхёну, но тот был недоступен. А теперь включил телефон. Чонгук блаженно прикрыл глаза, сделав себе зарубку прямо с утра наведаться к Тэхёну, не ночью же бежать. Ну… некрасиво как-то. Завтра. Сквозь навалившуюся дрёму он услышал, как хлопнула внизу входная дверь, краем сознания зацепившись за этот звук. Он понимал — что-то не так, но никак не мог сообразить, что именно. И только когда на лестнице послышались шаги, Чонгук распахнул глаза, подскакивая на кровати. Он же в доме Тэхёна! На кровати Тэхёна! И сам Тэхён вот-вот войдет сюда! Блять!       Путаясь в одеяле, чертыхаясь под нос и стараясь не шуметь, паникующий Чонгук скатился на пол. Заправить постель по-хорошему, ясное дело, уже не успевал, только сдернул оттуда мятую футболку и, поправив, что успел, нырнул под кровать за секунду до того, как открылась дверь комнаты. Чонгук замер, стараясь даже не дышать, а собственное сердцебиение казалось ему оглушающе громким. Тэхён же не услышит, как сильно колотится его сердце, да?       Он лежал на животе и следил за передвижениями Тэхёна по комнате. Правда, с этого ракурса были видны только ноги. Тэхён подошел к столу, задержался у ноута, клацая клавиатурой, затем к кровати, и остановился возле нее. Настолько близко, что Чонгуку достаточно было лишь протянуть руку, чтобы прикоснуться.       — Хм… — раздалось задумчивое.       Тэхён постоял на месте и, судя по звукам, поправил белье.       Когда на пол с приглушенным стуком упал мобильник, Чонгук вздрогнул. Господи, только бы Тэхён не наклонялся слишком сильно. Увидит же его… Увидит! Блять! Как он вообще сможет объяснить, по какой причине лежит под кроватью в чужом доме?! Мысли метались в голове как сумасшедшие, а секунды растянулись на целую вечность.       Но обошлось.       Тэхён просто подцепил пальцами телефон, и в свете загоревшегося от удара экрана Чонгук успел заметить, что рукав рубашки выпачкан в чем-то темном. И где, блять, его носило, что так извазюкался?       Он слышал, как тяжело вздохнул Тэхён, как зашуршал одеждой, раздеваясь. На пол упали брюки, носки, рубашка. Когда сверху на эту кучу легли боксеры, Чонгук ощутил, как к щекам приливает кровь. Господиблять… Тэхён ведь сейчас раздетый. Вот совсем. А Чонгук лежит на полу, боясь, что его запалят, и одновременно желая этого. Тэхён бы наверняка разозлился, и хотя это пугало, Чонгуку отчего-то хотелось испытать на себе его злость. О, он бы извинялся изо всех сил… Но решимости обнаружить себя не хватило, естественно. Да и понимал он, что вряд ли Тэхён позволит ему просить прощения так, как хотелось. Скорее всего, вышвырнет за шиворот из своего дома, да еще и напутственную пиздюлину выдаст, чтобы больше на глаза не попадался.       Когда Тэхён вышел из комнаты и, судя по шуму воды, отправился в душ, Чонгук задумался, стоит ли свалить сейчас или дождаться, пока хён уснет. Нет, он лучше еще тут полежит — было бы эпичным провалом столкнуться с ним в коридоре.       Довольно быстро вернувшись, Тэхён сразу же лег в кровать. Чонгук же прикрыл глаза, прислушиваясь. А тот все ворочался, так что матрас едва заметно прогибался. И это так странно. Он здесь, в считанных сантиметрах, но не рядом… Хотелось совсем иначе, хотелось лечь к Тэхёну, устроить голову на его плече, касаться теплой кожи. Шептать какую-нибудь романтическую хуйню, Чонгук не знает, какую, но обязательно погуглит. На всякий случай.       Он не решался разблокировать телефон, переживая, что будет заметна подсветка, так что не имел ни малейшего представления, сколько времени прошло. Он сам едва не задремал — измученный бессонными сутками организм требовал отдыха, и Чонгука ничуть не смущало, что он лежит на полу. Однако ночевать здесь точно плохая идея и, услышав ровное сопение, он решился выбраться из-под кровати.       Тэхён спал, обнимая одеяло, и вглядываясь в такое красивое, умиротворенное лицо, Чонгук никак не мог заставить себя уйти. Стоял как дурак и просто любовался. Проснись Тэхён сейчас — наверняка решил бы, что Чонгук полный псих. Но он просто не мог перестать смотреть, чувствуя, как щемит в груди от накатывающей нежности. Черт возьми, ну как можно быть настолько красивым? Тэхён завораживал. Сводил с ума. А любовь к нему вынуждала совершать странные поступки. Однако Чонгук с уверенностью мог сказать, Тэхён — это буквально лучшее, что было в его жизни.       Медленно, боясь лишний раз вздохнуть, Чонгук наклонился и коснулся губами чужой скулы. Почти невесомо. Поцеловал чуть ниже, в щеку, и совсем легонько в лоб. Хотелось не так, хотелось не останавливаться и продолжить зацеловывать любимое лицо, хотелось прикоснуться, погладить, сжать… Но было нельзя. Нетерпение царапало в груди, и Чонгук, пребольно прикусив щеку изнутри, заставил себя отступить на несколько шагов.       Скоро… Скоро он обязательно сделает все, что так хочется. Скоро он будет иметь полное право прикасаться к Тэхёну так, как пожелает. Но не сегодня.       Чонгук прокрался по комнате на носочках, тихонько открыл дверь и выскользнул в коридор. Бесшумно спустился вниз и лишь выйдя на улицу, осознал, что по-прежнему сжимает в руке чужую футболку. Да уж… Сталкер-фетишист-воришка. Что будет дальше?       Только вот совесть его не мучила. Он готов на все, чтобы быть с Тэхёном, и пока тот не согласился, придется довольствоваться тем, что есть. Пускай и футболкой.

***

      — Гук-и, привет, — кажется, растрепанный со сна Тэхён, открывший двери, был ничуть не удивлен его визитом. — Заходи, — и отошел, пропуская его в дом.       — Хён, — Чонгук разулся и последовал за Тэхёном на кухню, — прости, что я так рано, просто тебя не было два дня, и я… ну… переживал.       — Я уже понял, — тот заправил кофеварку и повернулся к нему, — сорок два пропущенных вызова наталкивают на некоторые мысли, — и взгляд такой внимательный-внимательный. — Неужели настолько сильно волновался за меня?       Чонгук напрягся. Что-то было в этом вопросе такое, от чего волоски на загривке вставали дыбом. Да и Тэхён — совсем не такой, каким был еще минуту назад. Мягкость и сонливость словно ветром сдуло, и теперь тот источал… уверенность? опасность? Чонгук не мог понять. Просто Тэхён выглядел и ощущался так, словно у Чонгука нет иного выбора, кроме как ответить на вопросы. И это пугало. Ровно в той же степени, что и возбуждало.       — Очень, — он сглотнул. — В голову лезла всякая ерунда.       — О, и какая же? — Чонгук непроизвольно отступил назад, когда Тэхён сделал шаг к нему. — Скажи мне, что творилось в твоей голове вчера?       Они точно о его волнении говорят? Мог ли Тэхён узнать, что Чонгук проник в его дом? Ну… наверное, знай он об этом, еще вчера бы за руку схватил, так?       — Я… — Тэхён приблизился еще на шаг. — Я… думал, что, может, ты попал в аварию. Или еще что-то такое. Хён… — беспомощно выдавил он, когда уперся спиной в стену, а Тэхён оказался так близко, что почти касался его.       — И ты, Гук-и, считаешь, что это дает тебе повод названивать мне? Сорок два раза, Чонгук. А если бы я был на свидании? Или ночевал у подруги, например? Я теперь должен всегда выключать телефон, когда не планирую возвращаться домой? Или, может, вообще номер сменить?       — Нет, — Чонгука мелко потряхивало, а ладони зудели от того, как сильно ему хотелось поднять руки и вцепиться в плечи Тэхёна, притягивая к себе. — Прости, что так вел себя. Просто… — он запнулся, когда хён облизал губы, и буквально залип на движении языка. — Просто ты отвечай мне. По телефону. По телефону отвечай, и я не буду так часто звонить, обещаю. Я очень волновался, и сам не заметил, что набрал тебя так много раз.       — То есть я должен прям всегда тебе отвечать? — криво усмехнувшись, поинтересовался Тэхён.       — Да, — стараясь звучать уверенно.       — Тогда я действительно просто сменю номер.       — Я узнаю его, — не сдавался Чонгук. И был точно уверен в этом.       — Тц! Упрямый ребенок! — и отвернулся, намереваясь отойти. Но Чонгук не позволил, ухватил за запястье, дернул на себя.       — Я не ребенок! Не ребенок, хён! И то, что я чувствую к тебе, это далеко не детская влюбленность! — он приложил руку Тэхёна к своей груди. — У меня сердце колотится как сумасшедшее, когда ты просто стоишь рядом. У меня член твердеет от одних интонаций твоего голоса! И хочу я тебя совсем не как ребенок! Перестань меня так называть.       — Ну да, — ядовито, но руку свою тем не менее не вырывал, — дети себя так не ведут. А ты ведешь себя плохо, просто отвратительно, Чонгук. Ты считаешь, что я твоя собственность? Так ты думаешь? Ты уже решил в своей голове, что я принадлежу тебе, верно? Но нет, мы не вместе.       — Так давай будем вместе! — эмоционально выдохнул он. — Я же вижу…       — Что? Что ты видишь?! — прошипел Тэхён в ответ.       — Что нравлюсь тебе, — голос дрожал, Чонгук буквально всем телом ощущал исходящую от Тэхёна злость.       — Нравишься, — легко признался тот, а у Чонгука, кажется, сердце пропустило удар. — Ты не можешь не нравиться, Гук-и. Только вот, — Тэхён сделал еще шаг, и теперь он ощущал на своем лице его дыхание, — ты уверен, что достаточно хорошо знаешь меня? Ты вбил в свою голову, что я добродушный сосед, который подвезет до школы и мило поболтает с тобой при встрече. Но много ли ты обо мне знаешь, м? — «куда больше, чем ты думаешь», мелькнула в голове мысль, но он, естественно, не стал ее озвучивать. — Я далеко не такой хороший человек, как тебе кажется. О, я вижу, что ты тот еще упрямый собственник и ревнивец, но я еще хуже, поверь мне, Гук-и. Так что беги от меня, пока можешь и…       — Мне плевать! — перебил он. — Плевать. Даже если ты меня наручниками к себе пристегнешь, или запрешь в подвале, или запретишь общаться хоть с кем-то, кроме тебя, мне все равно. Я сделаю, слышишь? Все, что ты захочешь, хён.       — Ты сумасшедший, — неожиданно спокойно ответил Тэхён. — Нельзя так сходить с ума по человеку, Гук-и.       — Возможно. Но я уже сошел с ума и ничего не могу с этим поделать. Пожалуйста, — выдохнул он, — пожалуйста, хён.       Словно в омут с головой ныряя, Чонгук потянулся вперед и коснулся губ Тэхёна своими. Не думая, не анализируя, он просто поддался секундному порыву, и теперь осторожно целовал, мысленно едва не воя от удовольствия. Пульс грохотал в ушах, а когда Тэхён прошелся языком по губам, вынуждая приоткрыть рот, он едва не кончился сразу. Постанывая, позволял целовать себя так, как хочется Тэхёну, и тихо умирал, чувствуя его вкус.       — Ты не умеешь целоваться, Гук-и? — лукаво поинтересовался тот.       У Чонгука щеки по ощущениям должны были стать ярко-малинового цвета, судя по тому, как их печет…       — Нет, — тихонько признался он, отводя глаза. — У меня никого не было… — и решившись, вскинул взгляд. — Научи меня.       — Ты же не сдашься, да?       — Никогда. Ты будешь принадлежать мне.       — Хорошо. Ладно. Я твой, Чонгук-и. Только, — Тэхён улыбнулся так зловеще, что у Чонгука внутри заворочался страх, — помни, что и ты отныне принадлежишь мне. Потом не жалуйся. Понял?       — Да, — кое-как разлепив губы, произнес Чонгук.       Он согласен. Буквально на все.