a pet puppy and his mean master

— Раздевайся. Это простая команда, а Чун Юнь всегда такой милый, скромный и послушный. Чёрно-белый шёлк падает на пол, к ногам. Он снимает пояс и передаёт его Син Цю, который наматывает его на руку и кладёт на край кровати. Лицо Чун Юня покраснело настолько, что краснеют и плечи, и кончики ушей. Удивительное зрелище — алый цвет на бледной коже. Чун Юнь застенчиво прячется, глядя куда угодно, только не на Син Цю. — Веди себя хорошо, Юнь. Тот вздрагивает и сжимает руки, прикрывая ими лицо, когда отводит взгляд. Он всё ещё так нервничает после всех тех игр, в которые они уже играли. Иногда Син Цю ловит себя на том, что ему хочется, чтобы Чун Юнь научился огрызаться в ответ. По крайней мере, у него была бы причина быть более жёстким. Вместо этого Син Цю смягчается. — Поворачивайся, — шепчет он, и Чун Юнь поворачивается к нему спиной, теребя пальцы. — Руки за спину, щеночек. Чун Юнь хорошо играет — Син Цю отдаёт приказ, и он тут же возвращается с кучей красных верёвок. Любезно предоставленных Шень Хэ, конечно. Кто бы мог подумать, что у Чун Юня хватит духу попросить их в качестве предмета, подавляющего энергию Ян? Не то чтобы это была полная ложь — с этим они тоже играют, но сейчас Син Цю хочет по-другому. Ох, тётушка бы оторвала ему голову, если бы узнала, как они используют эти верёвки. Син Цю связывает руки Чун Юня за спиной — красный цвет прекрасно контрастирует с ледяным синим. Розовый и красный — это, безусловно, его цвета — красные верёвки связывают его руки, а любимая игрушка торчит между ног. Пушистый розовый хвостик делает его правда похожим на собаку. Даже ушки есть. Син Цю раздвигает ноги: — Садись, Юнь. Тот неловко ёрзает, но садится — всегда неудобно сидеть с игрушкой. Син Цю сегодня милосерден — он гладит розовый хвостик, покусывая такие же розовые ушки: — Нравится, как я тебя глажу? Чун Юнь вздрагивает и кивает. Всегда такой угодливый. Син Цю даже не нужно прикасаться к нему, Чун Юнь всегда покорный и готовый слушать его. Пальцы ползут вверх по хвостику к бёдрам, а затем скользят вниз к члену. Чун Юнь подпрыгивает, как будто от неожиданности, хотя именно это они разыгрывали уже много раз. С помощью гидро-энергии, использованной из-за глаза бога, Син Цю начинает водить рукой по члену вверх-вниз. Чун Юнь шипит от внезапного изменения температуры, но не осмеливается двигаться. — Скажи мне, когда будешь кончать, — Син Цю утыкается носом в его шею. Чун Юню не требуется много времени из-за его состояния и влажных звуков рук Син Цю, творящих волшебство. Его бёдра напрягаются, он ёрзает, как будто ему неудобно. Син Цю знает, что он скоро кончит — по тихим стонам на каждом выдохе или по подёргиванию бёдер. Тем не менее он ждёт — дождётся ли он команды остановиться. Он хочет понять, как Чун Юнь ослушается его приказов. — М-м… кончаю. Син Цю немедленно останавливается и убирает руку, рисуя влажные кружочки на животе. Он ожидает услышать скулёж Чун Юня, но ничего не слышит. Тот тихо сидит, с благодарностью принимая каждый жест. Слегка разочарованный, Син Цю возобновляет движения рукой. На этот раз он считает поворот запястья — один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать — и тело Чун Юня со всей силы наклоняется вперёд. — К-кончаю! — шепчет он, на этот раз чуть более настойчивым, срывающимся голосом. Син Цю останавливается, с большим интересом наблюдая за происходящим. Но ничего. Чун Юнь до сих пор слушается. Нетерпеливый, Син Цю кладёт ладонь на головку и сильно трёт. Не проходит и пяти секунд, как Чун Юнь, заикаясь, произносит: — А-а, кончаю! Если Чун Юнь не хочет нарушать правила сам, придётся сделать так, чтобы это произошло. Син Цю позволяет Чун Юню отдохнуть, гораздо дольше, чем раньше. Скользкая рука скользит по животу, по груди. Он резко щипает сосок, слыша, как Чун Юнь ахает от боли, и рука снова опускается вниз. Тело Чун Юня горячее по сравнению с Син Цю, тепло идёт от кожи. Син Цю понимает, что энергия Ян начинает действовать. Значит ли это, что Чун Юнь будет потакать своим, а не его желаниям? — Кончаю. Хотелось бы, но нет. Син Цю проводит рукой по внутренней стороне его бёдер, ожидая увидеть, что сделает Чун Юнь. Тот даже ничего не просит, просто восхищённо пялится на пальцы Син Цю. Или он уже больше ничего не воспринимает. Игра продолжается. Син Цю дразнит Чун Юня и останавливается, а затем снова продолжает. И смотрит, примет ли это Чун Юнь. Но это всё только разочаровывает — тот каждый раз покорно исполняет приказ. Хотя вид неплохой. Чун Юнь, наклоняющийся вперёд и тяжело дышащий, такой милый и очаровательный. Он резко вздыхает каждый раз, когда Син Цю прикасается к нему, как будто не ожидает этого. Он не издаёт много звуков, только случайные вздохи, тихие стоны и осторожное «кончаю». Син Цю задаётся вопросом, когда же он сдастся и перестанет подчиняться приказам ради собственного удовольствия. Он задаётся вопросом, когда можно будет оправдать его жёсткость и наказать непослушного щеночка. Но Чун Юнь не даёт повода, и поэтому Син Цю должен играть плохого парня. Теперь он дышит немного тяжелее, полностью возбуждённый энергией Ян. Син Цю гладит щёку Чун Юня свободной рукой, прикрывает ему глаза и кладёт его голову себе на плечо. Его рука охлаждает горячее тело, и, возможно, сейчас что-то наконец произойдёт, потому что стоны Чун Юня, становятся всё громче и громче. Он едва слышно бормочет: — Кончаю. Слегка взволнованный, Син Цю продолжает водить рукой по члену, игнорируя все предупреждения. — Кончаю, кончаю! — Чун Юнь сопротивляется, пытается оторваться от его тела. И выбора, кроме как отпустить, не остаётся. Иногда его щеночек ну слишком послушный! Син Цю даёт ему передышку, и Чун Юнь снова кладёт голову ему на плечо. Рука Син Цю откидывает его чёлку, которая скрывала полуприкрытые голубые глаза. Син Цю требуется вся сила воли. Он резко вдыхает и продолжает. Он уже принял решение. Он больше не будет слушать Чун Юня. Теперь Син Цю агрессивен — он не жалеет стимуляции, он хочет, чтобы Чун Юнь кончил. — А-ах, кончаю… Син Цю, наконец, игнорирует эти слова. Чун Юнь отчаянно повторяет: «кончаю, кончаю, кончаю!», но Син Цю не останавливается. Чун Юнь громко стонет после получасовых мук и падает на живот. Он почти кричит, кончая так сильно, что несколько капель спермы оказываются на розовом хвостике, перекинутом через колени Син Цю. — С-спасибо, спасибо, — выдыхает он. Знак того, что он хочет, чтобы Син Цю прекратил. Син Цю по привычке делает паузу, но быстро вспоминает, что без наказания не обойтись. Он возобновляет, сжимая головку и потирая её, размазывая липкую сперму по пальцам. Чун Юнь быстро понимает, что происходит. И он начинает умолять, извиваясь и пытаясь вырваться: — П-пожалуйста, ах, сэр, пожалуйста, пожалуйста… Син Цю не хочет останавливаться. Или, скорее, не может. Чун Юнь такой пленительный, такой соблазнительный… Каким-то образом во рту Чун Юня оказываются его пальцы, заглушая слова, пока стоны Чун Юня наполняют комнату. Голова Чун Юня, запрокинута, тело извивается, пока, наконец, не затихает — как будто вся борьба уже покинула его, и он просто сидит и принимает. Только тогда Син Цю отпускает, позволяет ему отдышаться. Он вытирает рукой грудь Чун Юня, живот и бёдра, очищая их от спермы. Холодные руки снова пробегают по телу Чун Юня и с помощью глаза бога охлаждают его, помогая Чун Юню прийти в себя. Грязная вода исчезает с одним движением руки, и на смену ей приходит новая, каплями оседая на коже, пока Чун Юнь до сих пор пыхтит. Син Цю медленно отодвигается, позволяя ему, совершенно измученному, лечь на кровати. Сам Син Цю пока ищет одно прекрасное дополнение к сегодняшнему сексу. Он возвращается с ошейником и поводком в руках, и то, и другое приятного розового оттенка, точно такого же, как хвостик. Сначала Син Цю надевает на него ошейник, а затем поводок. Он обматывает конец вокруг руки, раз, другой, и резко дёргает. — Вставай, щеночек. Чун Юнь даже не пытается спорить. Он просто садится на кровать, а затем соскальзывает с неё, приземляясь на колени и глядя на Син Цю своими прекрасными голубыми глазами. — Я так хорошо позаботился о тебе сегодня, — говорит он, притягивая лицо Чун Юня к переду своих шорт. — Конечно, хороший щеночек знает, что нужно сделать? Чун Юнь не колеблется. Он открывает рот и лижет член Син Цю через ткань, смачивая её своей слюной. «Как смело», — думает Син Цю, отстраняясь. Было бы здорово трахнуть Чун Юня в рот, но у него есть другой план наказания. — Не так просто. Сначала сними штаны. Чун Юнь слушается. Он утыкается в ткань носом, а затем берёт её зубами и медленно тянет вниз, пока штаны не падают на пол. Син Цю знает, какое волшебство может творить Чун Юнь своим ртом, но не хочет, чтобы его зубы даже приближались к его члену, поэтому снимает бельё сам. Чун Юнь смотрит на него из-под своих густых синих ресниц, как будто хочет чего-то, но не решается сделать без разрешения. Син Цю ухмыляется и дёргает поводок: — Давай же, щеночек, скажи. Скажи, чего ты хочешь. Чун Юнь немедленно замолкает, отводит глаза и качает головой. «Ничего не хочу» — судя по всему, хочет сказать он. Вся власть находится в руках Син Цю. Ему льстит, что Чун Юнь доверяет ему принять решение, которое понравится обоим, но хочет, чтобы тот тоже заявил о своих желаниях. Вместо этого Син Цю протягивает прохладную руку и обхватывает ей его лицо. Чун Юнь ластится к прикосновению, закрыв глаза и наслаждаясь прохладной температурой, которая избавляет его от энергии Ян. Он наслаждается приятным моментом недолго. Рука крепко стискивает челюсти, приказывая открыть рот. И Чун Юнь, дорогой, милый и нежный Чун Юнь, всё ещё с закрытыми глазами, убаюканный блаженным комфортом, слегка приоткрывает губы. Син Цю сжимает его лицо и подталкивает к своей промежности. Неужели до сих пор нужна команда? Ведь следующий шаг и так понятен. Чун Юнь наклоняется вперёд и лижет, глядя на Син Цю, будто ожидая похвалы. И похвала ему достаётся — с громким стоном Син Цю кладёт руку ему на голову, взъерошивая волосы. — Давай, щеночек. Чун Юнь берёт член в рот и усердно сосёт. Он втягивает щёки, изо всех сил стараясь доставить удовольствие со связанными за спиной руками и в неудобном положении, в котором он сейчас находится. Син Цю сжимает волосы на затылке в кулак, двигая его головой вперёд и назад, пока Чун Юнь расслабляется и позволяет ему это делать. С влажным звуком член выходит изо рта, и Чун Юнь автоматически высовывает язык. Его приоткрытые губы ждут, когда Син Цю снова войдёт. Чун Юнь такой сексуальный, такой покорный и податливый… Син Цю ложится на кровать. «Щеночек» смотрит на него с пола — не понимает, что делать. «Бедняжка», — ухмыляется Син Цю, поднимая руку и дёргая за поводок. — Поднимайся. Чун Юнь вскакивает на ноги, а Син Цю похлопывает по своей пояснице, приглашая сесть. Чун Юнь седлает его, но затем останавливается, внезапно снова почувствовав неуверенность. Син Цю думает, надо ли ещё что-то объяснять. Поэтому вместо объяснений он резко дёргает Чун Юня на себя и, когда их лица оказываются в миллиметрах друг от друга, шепчет: — Я сейчас тебя трахну. Чун Юнь краснеет, всё его тело дрожит. Так нервничает от одной грязной фразы. — Но есть одно условие, — Син Цю облизывает раковину его уха, наблюдая, как Чун Юнь дрожит от удовольствия. — Сегодня ты будешь делать всё сам. Син Цю внезапно нравится, что Чун Юнь не видит его лица и коварной улыбки на нём. Чун Юнь замирает, как будто желая протестовать, но в конце концов кивает и уступает его просьбе. Какой послушный. Син Цю помогает вытащить хвостик, отчего Чун Юнь тихо стонет. Тот осторожно садится обратно и начинает сосать пальцы Син Цю перед растяжкой. Когда он наконец медленно опускается на член, Син Цю требуется вся сила воли, чтобы тут же не начать его трахать. — Вперёд, — говорит он, приподнимая бровь. — Я всё ещё жду. Чун Юнь выглядит так, будто хочет снова возразить, но не делает этого — вместо этого он послушно поднимает бёдра и снова опускает их, издавая тихий стон. Рука Син Цю не может оставаться на одном месте: она путешествует по лицу Чун Юня, вдоль его шеи, вниз по груди. Син Цю дрочит Чун Юню, пока тот скачет верхом и стонет от каждого движения руки. — Быстрее, — приказывает он, понимая, что не сможет кончить с той скоростью, с которой двигается Чун Юнь. И его рука начинает двигаться быстрее, заставляя бёдра Чун Юня содрогаться, когда тот снова и снова опускается на член и сжимается вокруг него. — П-подожди! Подожди! — кричит Чун Юнь, извиваясь, поскольку Син Цю не унимается. — Я-я!.. Кончаю, кончаю, кончаю… Син Цю отпускает его член, позволяя Чун Юню сделать перерыв. С головки капает предэякулят, и Чун Юнь вздрагивает — слишком поздно. Тонкие струйки спермы уже стекают по его животу. Взгляд Син Цю темнеет. — Ты кончил? — спрашивает он низким тоном. Чун Юнь дрожит, покорно кивая. — Очень плохо. Продолжай. — Я… я чувствительный, — удивлённо лает тот. — Я… я не хотел так быстро… — он ловит взгляд Син Цю и замирает: — Да, сэр. Бёдра Чун Юня трясутся, когда он приподнимается и тяжело приземляется. Его уже не утончённые движения почти не поддаются контролю. — Быстрее, — резко и злобно подчёркивает Син Цю. Чун Юнь кивает, тяжело дыша, и тут же подчиняется. Его бёдра усердно работают, чтобы доставить удовольствие Син Цю. В качестве награды тот убирает светлую чёлку с его лица и добавляет слой прохладной воды. Тело Чун Юня содрогается от удовольствия. — Не сбавляй скорость, — предупреждает Син Цю. Чун Юнь изо всех сил старается ускориться, подчиняясь приказам. — Быстрее. Чун Юнь дрожит, но кивает, прикусывая губу так сильно, что она, кажется, скоро начнёт кровоточить. — Быстрее. Он хмурит брови и жмурится, едва увеличивая скорость. — Быстрее. Весь чувствительный и напряжённый, Чун Юнь катается на нём с дрожащими бёдрами. Тем не менее Син Цю ловит момент, когда Чун Юнь замедляется, и в качестве наказания убирает прохладную воду. Глаза Чун Юня в тревоге распахиваются. — П-подожди! — наконец-то протестует он и начинает сопротивляться, борясь с верёвками, пытаясь дотянуться до Син Цю. — Я-я не могу! Не могу! Энергия Ян… — Можешь. Глаза Син Цю вспыхивают. Чун Юнь опускает голову и закусывает губу, быстро возвращаясь к своей задаче. Легко заметить, когда его начинает наполнять энергия Ян — Чун Юнь пыхтит, тяжело дышит и невероятно краснеет, но на этот раз не замедляется. Син Цю дёргает его за поводок, чтобы притянуть к себе для обжигающего поцелуя — Чун Юнь стонет и приоткрывает губы, чтобы впустить язык Син Цю. Иногда он такой милый. На сегодня достаточно веселья. Син Цю считает, что наконец-то пришло время для настоящего секса. Он меняет позу. Чун Юнь в это время смотрит на него полуприкрытыми глазами, а затем резко распахивает их, когда Син Цю полностью резко входит в него. — Ай! — вскрикивает Чун Юнь, ахая, откидывая голову назад и восхитительно выгибая спину. — Н-н-нет, подожди… Ч-чув-вствительн!.. Ай! Конечно, он чувствительный. Ведь Син Цю ещё ни разу не дал ему передохнуть. Тем не менее, Син Цю ждёт либо подчинения, либо, наконец, отпора. Он безжалостно трахает Чун Юня, слыша его вопли. Чёрт, ему, наверное, очень хорошо, раз он плачет. — О-о-о… нет!.. О… — выдыхает Чун Юнь, выгибаясь, когда Син Цю приподнимает бёдра, чтобы найти лучший угол. Син Цю делает паузу. Совсем ненадолго, просто, чтобы услышать, как Чун Юнь тяжело дышит своим охрипшим голосом. Он опускается к изгибу шеи и сильно прикусывает. Чун Юнь вздрагивает, но Син Цю зализывает ранку языком. Сегодня он был так сосредоточен на потребностях и желаниях Чун Юня, что совсем забыл оставить что-нибудь на память. По крайней мере, след от укуса останется на некоторое время. Когда он возобновляет толчки, Чун Юнь кричит. Его голос срывается от рыданий и толчков. Затем раздаётся сдавленный звук — очевидно, Син Цю нашёл правильное место внутри, и Чун Юнь начинает лишь скулить и что-то бормотать себе под нос. — Подожди-и-и, — скулит Чун Юнь. Слюна стекает по его подбородку. — П-одо-жд-и-и-и, стой, стой, подожди… — Кончай уже, — безразлично ворчит Син Цю. Он снова приподнимает его бёдра, и «щеночек» обильно кончает, сжимая член внутри себя. Син Цю стискивает зубы и входит в него быстрее и жёстче, прежде чем проявится чрезмерная чувствительность. Он успевает вовремя и кончает глубоко внутри Чун Юня. Тело содрогается от последнего жёсткого толчка, а рот открывается в пустом крике. Больше не выходит ни единого звука. Истощённые и уставшие, они падают друг на друга. Син Цю поворачивается, чтобы уткнуться носом в его шею, поцеловать его плечи и укусить ещё раз. Будь проклят ошейник за то, что помешал ему это сделать. Чун Юнь пытается вывернуться из его объятий: — Не надо больше, не надо… Син Цю только смеётся. Он ждёт, пока они оба отдышатся, оставляя лёгкие поцелуи везде, куда могут дотянуться его губы. — Знаешь, — наконец начинает он, целуя ключицу. — Если бы это правда было слишком, ты бы мог просто сказать стоп-слово. Оно у нас есть. — М-м-м… — Чун Юнь смотрит в потолок с усталой улыбкой на губах. — Мне не нужно было стоп-слово. Чун Юнь такой доверчивый, такой наивный. Чун Юнь так сильно верит Син Цю, что тот боится, что этого не заслуживает. — Значит, тебе понравилось? — Да. Син Цю улыбается, рукой аккуратно подкрадываясь к его члену и слегка сжимая его. — Значит, можем ещё разок? Чун Юнь ворчливо отпихивает его: — Мечтай! — рычит он, слово свирепая маленькая собачка. — Остальная часть ночи — это полностью «красный»! Сейчас я не буду опять это делать. Син Цю надувает губы: — Ты даже не можешь кончить ещё разок ради меня? — Нет! — фыркает Чун Юнь нервно, но так мило. — Это на мне не сработает. Я устал! Т-ты специально перевозбудил меня, и я всё это время был чувствительным! И даже не дал передохнуть! — Но ты не сказал «красный». — Потому что это я ещё мог выдержать, — сердито говорит Чун Юнь. — И-и приятно было. Так что… Син Цю смеётся, ероша его волосы: — Знаю, знаю, просто дразню, — хмыкает он, слегка наклоняясь. — Ну что ты такой серьёзный? Повернись. Чун Юнь ворчит, бормоча себе под нос что-то про жертву Син Цю, месть и тётушку, а Син Цю тихо смеётся про себя, развязывая красные верёвки. Он наклоняется и запечатлевает поцелуй между лопаток, чем немного пугает Чун Юня. — Помни, Юнь, — мурлычет он, полуприкрыв глаза от полного обожания. — Если побежишь к своей тётушке, тебе придётся объяснять, что ты делаешь с её верёвками. В ответ Син Цю получает подзатыльник — главная причина, по которой Чун Юня не стоило развязывать. Он отворачивается, садится на край кровати и пыхтит. — Что? — фыркает он, оглядываясь на Син Цю. Тот всё ещё лежит на кровати. — Не пойдёшь со мной мыться? Син Цю улыбается про себя. Вот он, Чун Юнь, его Юнь, возвращается и, наконец, просит о чём-то сам. Син Цю присоединяется к нему в ванной, стремясь угодить любым возможным способом.