Булочки

      На подоконнике стоит большая кружка с кофе, который дарует свой божественный аромат всему помещению, практически вызывая острую необходимость скорее прикоснуться к этому дару Богов. Но центр вселенной для Сяо Чжаня сейчас совсем не кружка с ароматным напитком, а волшебный, золотистый и хрустящий даже на вид французский круассан, лежащий на тарелочке рядом. Чжань знает, что если круассан приготовлен по всем правилам, то стоит его немного сжать пальцами, то сразу можно почувствовать, как из него выходит воздух, и шелестят, сминаясь, слои изумительного теста. Поэтому он осторожно берет изделие за кончик, чтобы не испортить момент.       Строго говоря, вся жизнь Сяо Чжаня — это бесконечная борьба с любовью к свежим хлебобулочным изделиям. Он может поглощать их в невероятных количествах, но проблема состоит в том, что эти булочки тут же каким-то странным образом отражаются на щеках, минуя остальные части тела, поэтому Чжаню приходится сдерживаться. Но иногда он разрешает себе вот такие маленькие слабости, как сейчас. Тем более, что сейчас наконец-то почти конец рабочего дня, когда дверь в кабинет не распахивается каждые пять минут, пропуская очередного военнослужащего, спещашего поскорее завершить обязательную ежегодную медицинскую процедуру.       Больница, в которой работает Чжань, нечасто подписывалась на проведение диспансеризаций, но, как заявил им заведующий, деваться было некуда, так что всем пришлось принять эту обязанность на себя. Сяо Чжань же, выслушав тогда новости, втайне порадовался, что это событие не придется на его смену, и стало быть, можно не волноваться. Однако, судьба распорядилась иначе, и место терапевта в веренице врачей в назначенный день пришлось занять Чжаню вместо своего заболевшего коллеги.       Еще с утра смирившись с превратностями той самой судьбы, Сяо Чжань все же надеялся, что когда-нибудь ему воздастся за всего его добрые дела. Правда, он никогда не мог бы себе представить как скоро и как именно это случится. Потому что именно в тот момент, когда он решает побаловать себя в последние минуты этого сумасшедшего рабочего дня и уже открывает рот, чтобы откусить от круассана, как дверь его кабинета после короткого стука распахивается и на пороге застывает в растерянности от представшей перед ним картины молодой парень.       Взгляд Сяо Чжаня отражает глубокое разочарование в наличии справедливости в этой Вселенной, он глубоко вздыхает и откладывает круассан обратно в тарелочку, прикрывая сверху салфеткой.       - Проходите, - он указывает на стул для пациентов напротив своего стола, и отходит от подоконника, чтобы помыть руки и надеть медицинскую маску.       Вошедший оказывается внезапно почти одного с ним роста (невиданная редкость!), широкоплечий и с ужасающе красивыми руками. Руками, прекрасными от кончиков пальцев с квадратными ногтями до предплечий с мышцами, явственно проступающими от каждого движениях их владельца, капитана Ван Ибо. Имя Сяо Чжань видит уже в карте пациента, когда забирает ее прямо из рук, ненамеренно дотронувшись до чужой широкой ладони. Эти чужие ладони просто неприлично большие. Настолько, что Сяо Чжань на мгновение теряется, пытаясь восстановить свое дыхание, сбившееся на десяток секунд из-за внезапно возникшей в голове мысли о том, как хорошо должно быть ощущается, когда тебя трогают такими ладонями. Однако, долго теряться одному в своих мыслях Чжаню не пришлось, потому что оказалось, что с этим Ван Ибо далеко все не так просто. Секундная растерянность молодого капитана, которую Чжань замечает в самом начале, сменяется попытками свести его с ума, когда он проводит осмотр.       - Ваше имя? - Чжань начинает со стандартных вопросов.       - Ван Ибо, - отвечает парень, пристально разглядывая Чжаня, да так, что тот начинает сомневаться, не остались ли у него на халате крошки от так и несъеденного круассана.       - Сколько Вам полных лет?       - Двадцать пять, - четко рапортует Ван Ибо.       - Скажите, Ван Ибо, есть ли у Вас жалобы на что-то? - продолжает Чжань. - Нет ли у Вас такого ощущения, что Вам чего-то не хватает? - вот самому Чжаню сейчас отчаянно не хватало его кофе и круассана, которые оба уже непоправимо остыли.       - Хм, - Ибо криво ухмыльнулся и сделал вид, что задумался, а Сяо Чжань прямо увидел, что вот сейчас что-то будет. - Мне не хватает одной очень важной вещи, и я очень страдаю, - Ван Ибо строит грустную мордашку, следя за Чжанем.       - Да? И что же это? - ни на секунду не поверив, все же спрашивает Сяо Чжань.       - Мне очень не хватает Вичата Сяо-лаоши, - с серьезным видом заявляет Ибо, - Я только сейчас это понял, - и он открыто улыбается, стараясь не пропустить ни одной эмоции смутившегося врача.       - Дайте, пожалуйста, мне Вашу левую руку, - просит Сяо Чжань, игнорируя предыдущее заявление, - Мне нужно измерить давление и пульс.       - Только руку? Она идет только вместе с сердцем, - расплывается в хитрой улыбке Ван Ибо, протягивая руку по просьбе врача, наблюдая за тем, как тот вновь пытается игнорировать его и смущается.       - Показатели в норме, - сообщает Чжань, расстегивая рукав тонометра и спуская из него воздух. - Снимите, пожалуйста, футболку, мне нужно прослушать сердце и легкие, - продолжает он.       - Для вас — что угодно, Сяо-лаоши, - отвечает Ибо, ухмыляясь одним уголком губ, и остается голым по пояс.       Прослушать сердце и легкие. Сказать проще, чем сделать. Об этом Чжань не подумал, когда по своей собственной просьбе остается один на один с молчащим (слава Богам!) и полуобнаженным Ван Ибо. Развитые грудные мышцы и красивая крупная родинка в основании шеи, которую очень хочется укусить. Укусить сильно, так, чтобы тело мгновенно напряглось, откликаясь, а потом расслабилось под мягкими прикосновениями чужого языка к потревоженной коже. Вместо воплощения своих внезапных бурных фантазий Чжаню приходится глубоко вдохнуть, приложить стетоскоп к груди Ибо и следить за секундной стрелкой на наручных часах, отсчитывая минуту.       - Тук-тук-тук, тук-тук-тук, тук-тук-тук, - продолжает фантомно звучать участившееся сердцебиение в ушах у Сяо Чжаня, когда минута заканчивается, и он убирает стетоскоп, замирая на месте, пойманный прямым взглядом Ван Ибо.       Обычно пациенты отводят глаза, когда Чжань стоит так близко к ним, слушая сердце. Но это не случай Ван Ибо. Его взгляд темный, тягучий, сосредоточенный, он цепляет, заставляет замереть и раствориться в этом моменте. Завороженный, Сяо Чжань упускает тот момент, когда Ибо снимает с него медицинскую маску. Ибо опускает горячую руку на поясницу Чжаня, сминая мединский халат, притягивая ближе, заставляя почувствовать сквозь тонкую ткань жар своего тела. Второй рукой он осторожно прикасается к лицу Чжаня, большим пальцем ведет от острой скулы к губам, влажным, слегка приоткрывшимся, не сдерживающим возбужденного прерывистого дыхания.       - Сяо-лаоши, - Ибо так близко, что видит расширившиеся зрачки глаз Чжаня, - Сходите со мной на свидание?       - А? - Сяо Чжань тяжело сглатывает, пытаясь вернуть себе способность мыслить.       - Свидание? - повторяет Ван Ибо, все еще не отпуская Чжаня. - Я уверен, что Вам точно не хватает кофе и булочек, - он широко улыбается, вторя недавним мыслям Сяо Чжаня.       Следующим утром в регистратуре пришедшего на свою смену сияющего Чжаня уже ждали наисвежайшая бриошь, пальмьер в форме сердца, посыпанное сахаром и корицей, и слойки с ягодными начинками.