В этой истории никто никому не делает предложения

      Пэнси спешно направляется к выходу, а он даже не пытается её остановить. Он никогда не пытается её остановить. Ему всё равно, если она уйдёт, и ещё больше всё равно, если она захочет вернуться. Пэнси так сильно хлопает дверью, что по дверному косяку проходит мелкая дрожь. А парень лишь медленно потягивает водку — неразбавленную, из бокала для виски — и полной грудью вдыхает приятный запах кожи и лакированного дерева. От приторных духов Паркинсон уже тошнит. Он её не выносит, а если попытается проявить хоть каплю вежливости по отношению к ней, девушка уже к концу недели будет выбирать свадебное платье.       — Иногда мне кажется, что ты совсем меня не замечаешь. Будто бы нас обоих интересует лишь Драко Малфой, а вот мной никто не интересуется, — обиженно выкрикнула Пэнси, прежде чем выбежать из комнаты.       Она была на взводе, поэтому даже не заметила, как странно звучала её фраза. Эмоции выше разума — это характерная для Паркинсон черта, как и снисходительность.       Но, что бы она ни говорила, Драко не всё равно на Пэнси. Он замечает её, ему не всё равно. И, будь он ею, по-другому построил бы последнее предложение. Да и Драко Малфой никогда не пришёл бы в поместье Паркинсонов без приглашения и не выдал бы девушке гневную тираду о том, какая она всё-таки ужасная подруга. Для этого же есть совы.       Парень откидывается на спинку кожного кресла. Оно старше Драко и повидало уже не одно поколение Малфоев. Ближе к камину стоит второе такое же кресло, а между ними — столик из красного дерева. На нём одинокая свеча, запотевшая бутылка дорогой маггловской водки и гранённый стакан, на который огонь из камина отбрасывает яркие блики. Стакан ничем не отличается от такого же в руке Драко, кроме следа красной помады на нём. Это не единственная библиотека в поместье Малфоев, но самая уютная и атмосферная комната в доме.       Драко напивается. Язык жжёт от горечи прозрачной жидкости, но тем не менее жутко хочется пить. Малфой не смотрит в окно, но откуда-то знает о том, что на улице вовсю валит снег. Наверное, шестое чувство. Может, Драко — ясновидящий?       Нет… не ясновидящий. Он просто понимает, какая обычно погода в Англии. Когда парень пил чай, сидя в оранжерее, уже шёл снег. А затянутое тучами серое небо так и намекало на продолжительную метель.       Интересно, когда вернётся Пэнси? Драко надеется, что не скоро. Но она вернётся — это точно.       Она с ним не живёт. Поэтому и возвращаться у девушки причин нет. Они не женаты, не встречаются, да даже не родственники. Да что там — они и не друзья. Драко никогда бы не доверил Пэнси какую-нибудь свою тайну или секрет. Но она стабильно навещает его каждые несколько месяцев с самыми интересными сплетнями на готове — пытается разжечь в нём хоть какой-нибудь огонь, но не может высечь и искры.       Малфой собирается сделать ещё один глоток алкоголя, но бокал оказывается пуст. Парень на мгновение задумывается, а после заменяет свой стакан на тот, что стоит на столе.       Драко делает глоток, невольно соприкасаясь губами со следом от помады. Это даже поцелуем назвать нельзя, но по телу парня всё равно проходит волна неприятных мурашек.       В камине трещат поленья. Похоже на аплодисменты.       — Она ушла? — раздаётся раздражённый голос со стороны дверного проёма.       Драко делает очередной глоток, не поворачивая головы.       — Да, Гермиона. Она ушла, — бурчит Гермиона, пародируя низкий мужской голос. — И прости, что наш вечер, который мы хотели провести за чтением книг, прервала моя давняя приятельница, ненавидящая магглорождённых.       Драко лишь шире ухмыляется, различая нотки ревности в голосе девушки.       — Вот таким ты меня видишь, да, Грейнджер? — тянет он, покачивая холодный бокал в руке.       — А ты и говорить, оказывается, умеешь?! Я так понимаю, Пэнси ещё не всю жизненную силу из тебя высосала?       Гермиона подходит ближе, её руки скрещены на груди, а волосы разлохматились. Драко восхищают её волосы. Когда они были детьми, он наивно думал, что они пушатся, потому что за ними не должно ухаживают. Но Малфой видит, какие они послушные после расчёсывания, они так красиво рассыпаются по подушке во время сна. Он не знает, связана ли пушистость волос Гермионы с её настроением, но отсутствие доказательств — не доказательство отсутствия. Если Драко сейчас притянул бы девушку ближе и зарылся бы пальцами в её волосы, они бы растрепались или нет? Удастся ли ему возбудить Гермиону? Или она сейчас слишком зла? Или, наоборот, будет умирать от желания, сжимая пальцами ткань его рубашки и прикусывая кожу плеча?       Мысленно Малфой желает, чтобы она сейчас подошла ближе к нему.       Но, увы, даже если он и ясновидящий, даром телекинеза он не обладает.       — Что ты улыбаешься?       Из-за алкоголя и обиды щёки Гермионы окрашиваются розовым. Помада к центру губ слегка смазалась, но в уголках была всё такая же яркая.       Драко не сразу понимает, что улыбается.       — Да ничего.       Он делает ещё один глоток.       Гермиона выгибает бровь.       — Что она хотела? — её голос подобен зиме — непоколебимый, холодный, колючий, как воздух. Взгляд девушки перемещается к столу. — Она пила из моего стакана?       — Нет.       Гермиона тут же переводит взгляд на бокал, который Драко до сих пор держит у рта. Ум и эмоциональный пыл невообразимым образом сочетаются в этой девушке. Она всегда начеку.       — Ты невозможен, — отвечает ему на это Гермиона, тем не менее усаживаясь в своё кресло.       Она берёт в руки бокал парня и вертит своими длинными, тонкими пальцами.       Драко до дна осушает бокал и через столик тянется к бутылке водки. Мир перед глазами немного плывёт, и парень смеётся.       Гермиона, улыбаясь, протягивает ему и свой стакан.       — Ты пьян, — сообщает ему она.       — Чушь, — отрицает Драко, откручивая крышку. Кожу ладони приятно холодит.       — Алкоголь хоть и маггловский, но тебя всё равно развезёт, Драко Малфой.       У него было две причины покупать самую дорогую бутылку водки в маггловском винном магазине. Во-первых, Драко хотел поразить — и соблазнить — Гермиону своими знаниями маггловского мира и невообразимым богатством. Во-вторых, он хотел напиться. Пэнси своим приходом, конечно, испортила всё настроение, но хотя бы напиться Малфой сможет.       — Ну так зачем приходила Пэнси? — Гермиона благодарно кивает на протянутый Драко теперь уже наполненный бокал.       — Она хотела мне сказать… — начинает Малфой и тут же замолкает.       Нет, говорить это Гермионе не стоит, но водка приятно обжигает желудок и придаёт смелости. Драко качает головой. Мир снова плывёт.       — За ужасных людей, — он поднимает стакан.       Они чокаются и одновременно делают по глотку.       — Ну? Ты скажешь, или мне клещами из тебя слова вытягивать?       И в этом вся Гермиона Грейнджер: если на её вопрос не отвечают, она будет выпытывать нужную информацию всеми возможными способами. Если Драко сейчас не ответит, она ведь и правда возьмётся за клещи. Сейчас или никогда. Пэнси подействовала на Малфоя положительным образом — он решает действовать. Да и его состояние сейчас играет не последнюю роль, подталкивая к правде. Парень в три быстрых глотка осушает бокал.       — Она узнала от Блейза, а он узнал от своей матери, а его мать — от парикмахера моей. И все они узнали, что я просил у своей матери обручальное кольцо её матери, чтобы сделать кое-кому предложение, — медленно отвечает Драко, растягивая гласные в каждом слове. Он откидывается на спинку кресла, будто бы разговор ему совсем не интересен.       Гермиона пару раз моргает, приоткрывая рот.       Поленья в камине трещат. И это единственный звук, нарушающий повисшую тишину.       Драко внезапно кажется, что он крупно облажался. Он даже прикидывает в голове, сможет ли в таком состоянии наложить на Гермиону Обливиэйт, прежде чем она рассмеётся ему в лицо, чем окончательно понизит его самооценку.       К счастью для них двоих, Гермиона заговорила первая:       — И что ты ей сказал?       — Я сказал, что да, я спрашивал у матери, где хранится это кольцо, перешедшее мне по наследству. Вообще, технически оно мне и принадлежит. Я и правда хотел предложить своей девушке перейти на новый уровень отношений, но всё никак не было подходящего момента и… — Драко проводит языком по нижней губе. В горле пересыхает. Теперь парень хочет, чтобы Гермиона всё-таки перебила его и сказала хоть что-то, но она лишь ждёт его дальнейших слов, — …и мне не хватает смелости сделать ей предложение.       Малфой неуверенно вздыхает. Он хочет выпить. Много выпить. Чтобы забыть этот неловкий разговор и всё, что последует за ним.       — Ох, — выдавливает из себя Гермиона.       Драко неотрывно смотрит на дно стакана. Он бы налил себе ещё, но девушка едва пригубила алкоголь в своём стакане. А Малфой ещё не совсем лишился манер, чтобы наливать алкоголь только себе.       — А что мешает тебе сделать предложение сейчас?       Драко резко вскидывает голову. Гермиона смотрит на него в ответ. Её зрачки блестят в свете огня камина, а щёки покрываются ярким румянцем. Про бокал в своей руке она уже давно забыла.       — Что, прямо сейчас? — переспрашивает он, и, к его же удивлению, голос слегка дрожит.       Гермиона пожимает плечами, разрывая зрительный контакт. Она смотрит в стакан, слегка покачивая его и наблюдая за омывающей стеклянные грани жидкостью.       — Ну, или чуть позже. Если ты, конечно, хотел сделать предложение своей нынешней девушке, той, что сидит сейчас рядом с тобой, а не кому-нибудь другому, — тараторит Гермиона, путаясь в словах.       Драко откидывает голову назад, не обращая внимания на скручивающиеся в узел органы.       — Ну, — тянет Драко, — во-первых, я боюсь, что она ответит «нет». И…       — Она ответит «да», — тут же обрывает его девушка.       Малфой чувствует себя плюшевым мишкой, чья голова готова оторваться от тела в любой момент. Он широко улыбается так, что уголки губ рискуют порваться.       — И во-вторых, кольцо из Парижа сейчас доставляется совой, она должна прилететь только через неделю.       Где-то в глубине дома часы отбили десять часов.       — Ох, — выдохнула Гермиона, а затем ещё раз: — Ох.       Драко никогда не слышал, чтобы она произносила это слово так много раз за столь короткое время.       Девушка отпивает водки. И тут же морщится.       — Почему мы вообще пьём крепкий алкоголь, не разбавляя?       — А разве не так надо?       Гермиона пожимает одним плечом.       — Откуда мне знать? Я никогда раньше не пила водку. Родители любят вино, а я — что-то из магического.       — Тогда поздравляю, раз это твой первый раз, — произносит тост Драко, приподнимая свой пустой бокал.       Гермиона поддаётся вперёд, чокаясь своим почти полным стаканом с его, и снова усаживается в кресло.       Налив ещё алкоголя и обменявшись с девушкой бокалами, Малфой улыбается ей. Он отпивает с того края стакана, где отпечаталась её помада. Это даже можно назвать поцелуем.       — Получается, ты согласна? — всё-таки спросил Драко, просто чтобы убедиться, что они говорят об одном и том же.       — Сначала кольцо, Малфой, и сделай всё как положено. Потом и поговорим.       Гермиона поджимает под себя ноги и прижимается щекой к спинке кресла. Сначала она прикрывает один глаз, а затем и другой. А после открывает сразу оба, сонно моргая.       — Если я правильно помню, до прихода Пэнси мы говорили о «Vanity Fair», — бормочет девушка.       Драко тихо, счастливо вздыхает и поудобнее устраивается в кресле, продолжая прерванный ранее диалог.