Ради большого кролика

— Скажи, Чан, каково это — уметь уговаривать людей на второй раунд, да ещё и не оставлять их недовольными? — спрашивает Джисон однажды, развешивая призы на стене. Сегодня выходной. Отдыхают все, кроме тех, кто этот отдых обеспечивает. В парке, где они работают, в такие дни особенно многолюдно, и не то чтобы Джисон сильно устает, просто иногда хочется развеяться, отдохнуть от однообразной жизни, ритм которой отстукивают выстрелы из детских ружей около шести часов в день. Вокруг красиво. Солнце уже село, и подсвеченные кабинки чёртового колеса окрашивают верхушки деревьев в самые разные цвета. Странно, но несмотря на то, что он живет мечтой любого ребёнка — каждый день приходит в парк развлечений, — он никогда не посещал ни один из этих аттракционов. Да и в одиночку эта затея кажется глупой, а его единственный близкий друг Чан — его напарник, а потому даже в обеденный перерыв провернуть побег на аттракционы не выходит, так как они друг друга сменяют. — Талант, — смеется Чан, — но, думаю, если бы ты попробовал так же, тебе бы не отказали. Люди вообще очень стеснительные, чтобы отказать, не замечал? Джисон пожимает плечами. — Мне не хочется навязываться, — отвечает он и слезает с табурета. — Тогда надоедливым буду я. — А я? — А ты вижуалом. Хана накрывает смехом, и он толкает своего напарника в плечо. — Но это только на сегодня, завтра мне надо будет смотаться кое-куда, поэтому… — Бросишь меня одного? — обиженным тоном тянет он, почти сразу забывая спросить Чана, куда он собрался. — Нет, я попрошу своего знакомого меня подменить. — Так разве можно? — хмурится Джисон. — Если ты — друг владельца этого милого заведения, то да, — играет бровями Чан, хватая сумку со стула. — Взять тебе кофе? — Так ты ещё и друг управляющего… — Капучино или латте? — Ты отвратителен… — Понял, детское какао. Та игрушка, которую Джисон вешал пару минут назад, летит в покидающего палатку Чана.

*

Следующий день не отличается от предыдущего ни количеством людей, ни количеством рабочих часов, ни даже, на удивление, количеством выбитых игрушек. Оно всё такое же низкое. Выбить что-то больше среднего размера — всё равно что видеть Бан Чана на работе каждый день. Правда, судя по тому, с кем он приближается к палатке, его друг-начальник всё же не может больше терпеть его прогулы, а потому… — Минхо, — здоровается его новый напарник, и Джисон пожимает ему руку в ответ. Он ненамного младше Чана, и Джисон даже не будет интересоваться, студент ли он. Его волосы выжжены блондом, а на глазах еле виднеется чёрный карандаш. Любопытно. — Джисон. Надолго ты тут со мной? — интересуется Хан, прищуриваясь в его сторону. — Надолго я тут с ним? — Минхо разворачивается в сторону Чана и смеётся с его лица, которое будто всем своим видом кричит «Заткнись». Кажется, Минхо знает чуточку больше. — У-у, — тянет Хан, — тогда тебе стоит поспешить, — они смеются с Минхо в один голос под недовольный взгляд Чана до тех пор, пока к ним не подходят клиенты.

*

Вопреки ожиданиям Джисона и неплохому первому впечатлению, Минхо ему не нравится. Они работают вместе чуть больше двух часов, но уровень раздраженности Хана уже достигает максимума. — Какой же ты… — пыхтит Джисон, выхватывая из его рук табличку с ценами. Этот Минхо совершенно его не слушает. Путается в правилах тира, снимает со стенда не те призы и, как кажется Джисону, слишком открыто флиртует с посетителями. — Поставь поближе, ты думаешь, оттуда можно что-то разглядеть? — Она всегда там стоит, — отрезает Хан, относя картонку на стенку, где аккуратно расставлены жестяные банки. — Это не аргумент. Минхо выглядит слишком нагло, скрестив свои руки на груди. Джисону это не нравится. — Слушай, давай мы будем делать, как я говорю, ты даже не работаешь здесь. — Но я выручаю своего друга. — Сколько угодно, но веди себя менее… — он пытается подобрать слово, чтобы самому таковым не показаться. — Менее? — тянет Минхо, поднимая брови. — Менее нагло, — всё же выдает он то, чего так хотел избежать. Минхо не очень быстро, но всё же уверенно выходит из палатки. Джисон провожает его взглядом и закатывает глаза. Возвращается он тогда, когда Джисон успевает от него отдохнуть и даже развеселиться от милого мальчика, что очень активно выпрашивал своего отца выбить ему самую большую игрушку. Но только Минхо входит в палатку, его губы недовольно поджимаются. — Что это?! — Джисон разворачивается к нему лицом, почувствовав резкий сладкий запах. Минхо держит в руках два молочных коктейля. — Будет смешно, если ты диабетик, — говорит он, на секунду оголяя зубы. Джисон обращает внимание на его открытые десны. — Хоть где-то ты не налажал, — он пытается съязвить, но выходит слишком безобидно, потому как на лице растягивается улыбка, а рука тянется к одному из стаканчиков, на котором сверху ещё виднеются взбитые сливки. — Спасибо, сколько он стоил? — Разумеется, я не скажу. — Понятно, подкупаешь подарками, — говорит Джисон, обхватывая трубочку губами. Минхо смотрит на него и почему-то отвечает через несколько секунд. — Могу себе позволить, — и спешит к подошедшим к стойке людям.

*

— И до которого мы работаем? — вновь заводит разговор Минхо, пока Джисон от скуки зависает в видеоигру. Время близится к ночи, отчего людей становится меньше. И Чан, кстати говоря, до сих пор не явился, о чём Джисон очень и очень сожалеет. Кажется, когда они вернутся в свой прежний режим, Хан будет на седьмом небе от счастья. Минхо раздражает его даже тем, что просто стоит рядом. Тем, каким приторным голосом он рассказывает, сколько раз нужно попасть по грёбаным банкам, чтобы получить приз. Тем, что он, чёрт возьми, путает это количество раз, и Джисону приходится извиняться за своего недавно работающего здесь коллегу, от чего он до жути устал. — До двенадцати, — сухо отвечает он, не поднимая взгляд. Минхо сидит по другую сторону их немаленькой палатки, вытянув ноги вперед. — И чем ты обычно занимаешься тут? — Раздаю ружья и призы, что за идиотский вопрос? — вспыхивает он, особо сильно тыкая по экрану. — А после? — Иду домой спать. — А сегодня? Джисон выключает телефон. — И сегодня тоже. Хватит доставать меня своими вопросами. То, что тебя интересуют парни, я понял, как только ты сюда вошел, доказывать мне это не нужно, — выплёвывает он, резко облокачиваясь на спинку стула и включая смартфон обратно. Минхо не отвечает, и отчего-то Хану становится жутко противно от самого себя.

*

Это чувство не проходит и на следующий день. Сегодня он наконец вновь работает с Чаном. Казалось бы, живи, радуйся и со спокойной душой приветствуй отдыхающих и радостных людей. Но сегодня эти радостные люди раздражают его ещё больше, чем раздражал его новоиспеченный напарник. Он не находит себе места, потому что Минхо вчера так и не заговорил с ним до конца их смены. Кажется, он перегнул. Нет, он точно перегнул. Зачем он вчера вообще это сказал? Да, за шесть рабочих часов он его конкретно выбесил, но чтобы говорить такое... Что, если он сильно задел его своей необдуманно брошенной фразой? Джисон сейчас распугает всех посетителей своей мрачной миной. — Ты сейчас распугаешь всех посетителей своей мрачной миной, — говорит Чан, тыкая в него ружьём. У него-то настроение хорошее, Джисон догадывается, почему, — Что случилось? — У тебя есть номер этого Минхо? — спрашивает Джисон, отмахивая дуло в сторону. — Есть, а тебе зачем? — Кажется, вчера я обидел его. — Ты? Минхо? Страшно представить, что же ты такого сделал, — нервно смеется Чан, поднимая сбитые банки. — Дай, пожалуйста, — только и отвечает Джисон. Вернувшись домой поздно ночью, он набирает ему сообщение. «Привет, это Джисон, твой напарник из тира. Мы, наверное, больше не увидимся, а меня скорее всего загрызёт собственная совесть, поэтому… Прости, если я тебя обидел. Я не со зла. Не хотел задевать твои чувства.» Он отключает телефон, положив его рядом с подушкой, и засыпает, хоть на немного утихомирив своё сознание.

*

Он не получает ответа от Минхо ни ночью, ни утром, ни даже когда собирается на работу к пяти часам вечера. Совесть начинает грызть с новой силой. Кто его, блять, тянул за язык? Если Чан вновь начнёт жаловаться на его далеко не позитивный настрой, он просто наврёт про плохое самочувствие и свалит домой. Он не хочет натянуто улыбаться людям, они ему ничего не сделали.  Он подходит к палатке с небольшим опозданием — Чана предупредил — и замирает как вкопанный, уставившись на табличку с ценами, что стоит на стойке, а не висит в глубине тира. Сердце начинает биться чаще, и не потому что его это вновь разозлило. Он заходит внутрь и видит, как Минхо смотрит в свой телефон, покусывая ноготь большого пальца. — У меня галлюцинации уже? — Хан бросает свой рюкзак на стул, удивленно моргая в его сторону. — Всё хорошо, — отвечает Минхо, поднимая взгляд в его глаза. — Прости, я заметил сообщение только сейчас. Джисон жмурится и стонет, вспоминая о своем смс и явно не желая смотреть ему в глаза после этого. Минхо смеётся. — Да всё в порядке, ты не задел меня, я просто решил отступить. — Отступить от чего? — расширяет глаза Джисон. — От тебя, — хмурясь, отвечает тот, — подумал, тебе не нравится моя компания. — А, — Джисон отгоняет от себя то, о чём он подумал. — Где опять Бан Чан? Почему ты здесь? — Угадай с двух раз. — Понятно, — Хан переодевает кепку козырьком назад и подходит к стойке, тут же хватая несчастную табличку и переставляя её на прежнее место. — Приве-е-ет, — тянет Минхо, маша подошедшей крошечной девочке ладонью сверху вниз. — Где твои родители?  У малышки начинают слезиться глаза, и Хан надеется, что это не из-за того, что его напарник её напугал. Он не успевает ничего толком осмыслить, как Минхо выбегает из палатки и через пару секунд оказывается внизу, рядом с девочкой. Он хватает её на руки, прижимая голову к своему плечу.  — Тш-ш, — тянет он, прижимая её сильнее и чувствуя, как та и вовсе начинает реветь. — Она потерялась, — Минхо разворачивается к Джисону, которого эта картина ввела в ступор. Он щёлкает ему перед лицом и указывает жестом сообщить об этом на пост охраны.  — Нет, — резко поднимается с его плеча девочка, и Минхо удивлен, что она вообще умеет говорить. — Мои мама и папа вон там, — она указывает пальцем на одну из палаток с едой, под которой стоит молодая пара, отвлёкшись на выбор. — Почему тогда ты плачешь? — надувает губы Минхо, заправляя прядь её волос за ухо. — Я тебя напугал? Джисон вообще не шевелится. — Нет, — вновь всхлипывает она, — я хочу вон ту лошадку. Минхо смотрит за её пальцем на стену с призами, стараясь не отвлекаться на очень глупо выглядящего сейчас Джисона. — И что же ты плачешь? Делов то, — он сажает её на стойку и жестом просит у Джисона ружье. Попросить пришлось дважды. Хорошенько прицелившись, он выстреливает в стену, и жестяная банка с грохотом падает на землю. Девочка взвизгивает, начиная хлопать в ладоши. — Напомни, сколько попаданий за эту игрушку? А то я же путаю вечно, — откровенно дразнится Минхо, кажется, пользуясь беззащитным состоянием Джисона. — Три, — только и отвечает он, не спуская с него глаз. Он валит три банки наземь с первых трех выстрелов. Почти каждому второму это под силу, неудивительно, что и у Минхо получилось, но Джисон почему-то не может наконец стиснуть свои челюсти и хоть что-то сказать.  — Дайте нам, пожалуйста, наш приз, Джи… — он щурится, нагибаясь ближе к табличке Хана на его груди, — сон. Малышка хихикает, а тот, отмирая и бросая взгляд на свою табличку, снимает игрушку со стены и протягивает девочке.  — Ну, пока, — Минхо спускает её вниз, махая на прощанье. — Спасибо! И наблюдает за тем, чтобы она добежала до родителей, что уже спохватились её искать. — Отомри уже! — толкает он его в плечо ружьем, на что на этот раз Джисон не отмахивается.  — Ты так хорошо ладишь с детьми… — признается он, отчего становится неловко. — Спасибо, это один из немногих моих талантов. Показать осталь… — Нет! — ёжится он от накатившей волны какого-то азарта. Хотелось бы, но давать Минхо чувствовать себя здесь главным уж точно не хочется. Да и вообще, отвлекаться от работы он не намерен.

*

Минхо всё ещё путается в правилах их тира, но это уже раздражает Хана не так сильно, как тот факт, что Бан Чан вновь не возвращается до самого конца их смены.  Или как тот факт, что он опять оставляет вместо себя Минхо через день их совместной с Ханом работы. Хотя «совместной» грубо притянуто за уши. Чан то и дело зависает в смартфоне, оставляя все формальности за Джисоном. Если бы не его связи с управляющим, он бы давно вылетел отсюда за такое халатное отношение к работе. Ему, вообще-то, платят за это деньги. — Сколько можно пропадать на свиданках? У него, вообще-то, работа, а он вечно ошивается с какой-то девушкой. У Минхо сегодня не подведены глаза, и Хан понятия не имеет, почему это первое, что он замечает, когда его напарник входит в палатку.  — Он ошивается с парнем, — вдруг чересчур обыденным тоном говорит Минхо. Так, будто это не повергло его в шок как сейчас Джисона, который после этого резкого ответа подвис секунд на десять. — Чего?.. — Да, я тоже был в шоке, — Минхо усаживается на стул по другую сторону тира, напротив Хана. Мимо проходящие люди видят лишь их макушки. — Я бы никогда не подумал…  — Почему? — Минхо вертит в руках смартфон. — Ну, он не выглядит как… — Как кто? — Минхо, судя по тону, кажется, не нравится то, о чём он хочет сказать. — Как тот… — Джисон чувствует, что болтнул лишнего, а потому пытается исправить свою ошибку, — кто… ну, кому нравятся парни. Минхо прищуривается. — А по мне ты это понял «как только я сюда вошел». Джисона колет виной и он смотрит на носы своих кед. — Я уже извинился, это было очень глупое… суждение. — Да нет, не было, — вдруг говорит Минхо, — ты угадал. Джисон поднимает на него взгляд.  А Минхо поднимается с места к подошедшему к стойке посетителю. 

*

На этот раз Джисон тащит Минхо подарок. Он толкает дверь в палатку спиной, держа в руках две огромные сахарные ваты. Не то чтобы он до сих пор чувствует вину или что-то в этом роде, но после признания Минхо он хочет его подбодрить. Почему-то ему кажется, что оно далось нелегко, даже несмотря на всю внешнюю открытость его напарника. — Это ты так в туалет сходил, — говорит Минхо, забирая из его рук ту, что побольше.  — Могу себе позволить, или что ты тогда сказал? — Джисон вновь опускается на противоположный стул.  Минхо отламывает кусок сладкой ваты и засовывает её в рот, смешно проталкивая пальцами. Но Хан, наблюдая за этим, почему-то не смеётся.  — Ты же, ну, — перебирает пальцами Джисон, — не подумал, что я имею что-то против тебя и против твоей… — Не подумал. — Это хорошо.  Между ними тишина и расстояние около двух метров.  Позади них стенды с игрушками, а сбоку стена с ровно расставленными банками. Наверху мигающая лампочка, на которую смотрит Джисон, потому что нечего смотреть на то, как Минхо облизывает свои липкие от сахара пальцы.  — Если я сейчас не покатаюсь на тех недоамериканских горках, меня просто разорвёт, — внезапно говорит Минхо, выглядывая из-за стойки.  Джисон смотрит за его взглядом. — Иди, я подменю. И почему-то грустнеет. — Пошли вместе, — звучит вдруг, и Хан слишком уж удивлён этому порыву.  — А тир мы на кого оставим? — он стучит пальцем по своему лбу и вздыхает. Кажется, расстроился. — Технический перерыв, — Минхо встаёт и хватает его за руку, утягивая в сторону выхода. Джисон вырывает свою ладонь из его хватки. Из-за того, что он слишком резко её схватил, конечно же, только из-за этого. — Мы даже не поставили табличку, — мямлит он, пока Минхо уверенным шагом переходит через дорогу. — Ага.  — А если кто-нибудь перелезет и заберет все игрушки или… — Ты зануда, Хан Джисон. — Это я зануда? — вспыхивает он и, раздувая ноздри, стучит карточкой по столику в кассе так, что милая женщина внутри дергается. — Два билета, будьте добры. Минхо становится слишком смешно и он свой порыв не сдерживает. Они садятся в одну из вагонеток, и пока Минхо жалуется на то, что его ногам слишком мало места, Джисон только сейчас замечает, насколько у так называемой железной дороги изогнутые пути. Он нервно сглатывает, пристёгивая ремень. — Если меня стошнит… — Не стошнит, — улыбается Минхо, хлопая его по коленке. И, кажется, слишком сильно, иначе почему она продолжает гореть всё то время, пока они выезжают с прямой? Джисон не понимает, вообще не понимает, зачем на это согласился. Они едут слишком быстро, так, что приходится закрывать глаза от сильного ветра. Их резко дергает вперед, когда вагонетка тормозит на вершине, и Хан стонет из-за того, что ударяется грудью о поручень. Минхо решил его покалечить, не иначе. Кстати о нём. — Тебе вообще нормально, я смотрю? — поворачивается в его сторону Джисон и видит улыбку в нескольких десятках сантиметров от своего лица. Ему ещё и весело. — Три, — почему-то начинает тот, — два, один. Вагонетка стремительно и очень внезапно дергается вниз. — Блять! — кричит Джисон, чувствуя, что сердце сейчас просто-напросто выскочит из его груди. Как только, спустившись, они выезжают на ровные рельсы, Хан замечает свою руку на бедре Минхо.

*

— Боже, — стонет он, падая на свой любимый стул в своей любимой палатке. Благо, не ограбленной. — Чтобы ещё раз я… с тобой… — он дышит, как паровоз. — Я что-то даже не заметил, что мы двигались, — пожимает плечами Минхо и ловит летящую в себя игрушку.  — Я больше никогда… никуда… с тобой… — Не пойдешь, — смеётся Минхо, и Хан невольно улыбается в ответ. Этой ночью он засыпает с улыбкой на лице.

*

— Тебе уже нужно устраиваться официально, — в один из очередных их совместных рабочих дней говорит Джисон. Они не виделись некоторое время, потому что Чан вдруг стал прилежным работником, и посетил тир аж три дня подряд. До поры до времени, разумеется. — Действительно, — бормочет Минхо, потягивая сок из трубочки. Сегодня он пьёт его один, так как Джисон по глупости своей отказался, а теперь смотрит с такой завистью в глазах, что его можно принять за голодающего. Он соскучился и не пытается прогнать эту мысль. Даже несмотря на то, что они пересылали друг другу смешные картинки всё это время, Джисон ни с чем не собирается сравнивать его смех вживую. Всё же с Минхо они сблизились, и Хан даже не побоялся бы назвать его своим другом, если, конечно, тот тоже так считает. — Хочешь, подкину тебе работы? — вдруг нарушает тишину Минхо, когда все посетители магическим образом пропадают и не собираются даже проходить мимо их палатки.  Джисон вопросительно поднимает взгляд в его глаза, совсем на секунду задерживаясь на открытой шее. — Давай, если я выбью того большого кролика, ты платишь за меня в баре. Джисон хмурится, — Когда мы успели собраться в бар? — Соберёмся, если выбью. — Значит, никуда мы не идем. — Так ты, значит, в меня веришь? — Минхо хватает ружье и чересчур уверенно выходит на улицу, чуть не сталкиваясь с прохожей женщиной по пути, — Считай. — Ну, один, — равнодушно начинает Джисон, скрестив руки на груди, после того как первая банка валится на пол. — Мне кажется, я в итоге просто буду собирать эти банки, и на этом всё.  На пол валится вторая. За ней третья.  В перерывах между выстрелами Джисон начинает понимать, что времени на то, чтобы согласиться куда-то с ним пойти, ему выделилось крайне мало. Он и понять-то толком не успел, как согласился, и теперь все зависит от исхода этих слишком уверенных выстрелов, пока четвертая банка летит на пол. Не то чтобы Джисон не хочет идти, в конце-то концов не на свидание же он его пригласил. Но то, с каким упорством он подстреливает пятую, заставляет его в этом усомниться. Ну или Минхо просто любитель выпить на халяву.  На шестой он промахивается. — Блять!  — Ха! Джисон забирает у него ружье, наблюдая за тем как он прячет свое лицо в ладони, облокачиваясь локтями на стойку. — Я бы дал тебе дополнительные пули, но какая мне от этого выгода? — говорит он, перезаряжая ружье. — Хорошо, — вдруг поднимается Минхо, — тогда дай мне дополнительные пули и в случае выигрыша платить буду я. — Что-то здесь не так, не находишь? — стучит по дулу Джисон, недоверчиво осматривая Минхо. — Давай! Я почти выиграл! — вышло так резко, будто стреляет он не на жизнь, а на смерть, то есть на то, чтобы самому потом за все заплатить.  — Но ты же понимаешь, что и за раунды платить придется тебе? — Ну же! Джисон вздыхает и отдает ему перезаряженное ружье, очень сильно сомневаясь в том, что это дело принципа. Минхо сбивает десять банок, промахнувшись всего дважды, и Джисон не считает, что такое жульничество можно считать за победу. Основных пуль всего десять, а по правилам их тира — покупая второй раунд, все начинается с начала. Поэтому кролик все еще висит в самом углу их палатки. Чан бы просто убил Джисона за это.  — Только не говори, что ты обиделся, — Джисон смотрит на то, как Минхо садится на пол, облокачиваясь на стену и вытягивая ноги.  — Ты мог дать мне хотя бы утешительный приз. — Ладно, — Джисон подходит к нему и снимает с полки игрушку среднего размера.  Минхо хлопает его по ноге. — Эй, — он смотрит на него сверху вниз и замечает вселенских размеров обиду в его глазах. — А, — догадывается Джисон, — ты все еще хочешь потратить все свои деньги на меня. — Хочу, может. — Не находишь это… странным? — Что «это»? — Минхо поднимается на ноги. — То, что ты тянешь меня в бар, хотя не останешься в плюсе после, — Джисон наблюдает за тем, как глаза Минхо равняются с его. — Только материально. — А разве как-то еще можно остаться в плюсе? Минхо, хмурится, будто это не очевидно, — Конечно. Морально. — Тогда только ради твоего морального состояния, — смеется Джисон, хотя ему вовсе не смешно. Минхо стоит совсем рядом и приглашает его… выпить с ним? Вернее, заплатить за него. Он только что согласился, хотя все еще надеется, что что-нибудь сорвется. И выдает слишком громко и нервно, когда вспоминает: — А! Слушай! А как же мы пойдем, когда нам нужно работать?! Всё-ё, тогда как-нибудь потом сходим, — он выдыхает, слегка хихикая, а Минхо выгибает бровь. — А на что нам Бан Чан? Джисон сглатывает, — А, да… — Эй, — Минхо хватает его за плечи, — я не собираюсь тебя заставлять. Пойми меня правильно, просто никогда бы не подумал, что кто-то может отказаться от предложения «я за тебя заплачу».  Джисон переводит взгляд от одного его глаза к другому и молчит. После чего выдает: — Я согласен, с чего ты взял, что нет?..

*

Это сто процентов был гипноз. По возвращении в свою комнату в общежитии Джисон зависает перед зеркалом и не понимает, что напугало его больше: то, что он не был против, когда Минхо взял его за плечи, или то, что он не был против в принципе. Он даже не помнит, как от простой игры всё перешло в реальность. Минхо слишком очевидно к нему клеится, — он кивает головой своему отражению, подтверждая эту мысль.  А когда через несколько дней Джисон начинает собираться по назначенному адресу, его и вовсе начинает потряхивать от волнения.