Ради большого кролика

Джисон приходит в бар к назначенному времени и запоздало понимает, что пришел он в ночной клуб. Вернее, Минхо притащил его в ночной клуб. Чану отчего-то стало очень весело, когда он узнал, куда намылились его напарники. Как мило, что он не знает о том, что Джисон сам в курсе его похождений. Минхо встречает его у входа, мило улыбаясь и из-за холода кутаясь в полы своей джинсовой куртки. Его глаза вновь подведены. Джисон ругает себя за свой узкий кругозор, но именно это напоминает ему о том, кого предпочитает Минхо. Живот скручивает. Внутри приятные темно-красные тона, не раздражающие глаз, а отдыхающие люди кажутся мирными. Напиваться он не собирается, даже несмотря на то, что платит он сегодня только своим здоровьем. Ну, или совсем чуть-чуть, уж точно не до той стадии, когда его тащат на себе до дома. — С чего начнешь? — начинает Минхо, облокачиваясь на барную стойку. — Почему я первый? Ты хочешь меня споить? — А для чего мы сюда еще пришли? — Минхо разражается смехом и оглядывает помещение. — Я буду пить только вместе с тобой, — заявляет Хан и машет бармену. — Кстати, я вообще ничего о тебе не знаю, пришел в клуб с незнакомцем, — перед носом Джисона появляется стакан, так же, как и перед носом Минхо. — Тогда давай так: один шот — один факт, — заявляет Минхо и выпивает содержимое стаканчика в два глотка. — Только давай что-нибудь поинтереснее, — Джисон следит за его движениями, удивляясь тому, как он морщится после выпитого размешанного колой виски. — Я ненавижу пить, — стучит стаканом по столешнице Минхо. Глаза Джисона округляются, — Никогда бы не подумал… — Почему? Только не вздумай все опять свести к тому как я выгляжу, или что ты там обо мне понял с первого взгляда. — Хватит об этом вспоминать, — стонет он, натягивая толстовку себе на лицо. — Твоя очередь. Джисон вылезает обратно и слишком сосредоточенно смотрит на свой стакан, придумывая факт получше и поуместнее. — Меня дважды чуть не вышвырнули из университета, — глоток, и карие как жидкость в стакане глаза оказываются на Минхо. — За что?! — За прогулы, — взгляд опускается чу-у-точку ниже, — я часто работал в учебное время, когда не хватало денег. — Так ты работаешь в тире не только летом? — Минхо снимает с себя джинсовку и вешает на стул. Рукава его футболки чуть короче обычных. — Нет, как видишь. Минхо смотрит на него слишком долго, прежде чем опустошает еще один шот. — У меня были отношения с девушкой. Джисон моргает и, стараясь не выдавать своего очередного шока, тут же хватает стаканчик, изо всех сил стараясь не морщиться после. — У меня тоже. Они смотрят друг на друга с глупым выражением лица, пока не разражаются смехом, от которого бармен по ту сторону стойки дергается. Джисон сгибается пополам и чуть не падает со стула, когда из-за хохота Минхо у него заканчивается воздух и слишком сильно сводит ребра. Почти потеряв равновесие, он хватается рукой за первое, что попадается ему на пути. Этим оказывается плечо Минхо, и он тут же отдергивает руку, отгоняя мысль, что подобная реакция становится закономерностью. — Ты что, уже всё? — лицо Минхо стремительно принимает серьезный вид, когда он пытается поймать балансирующего на краю стула Джисона. — Нет! — кричит тот, хватаясь за новую порцию. — Сейчас моя очередь. Джисон запоздало понимает свою глупость и с характерным тому звуком толкает стеклянный стакан в сторону Минхо. Он останавливается и на его пальцы через край переливается жидкость. Минхо снова принимается их облизывать. И Джисон, к сожалению, пропускает мимо ушей следующий факт, которым он начинает делиться. — Прости, можешь повторить? — Я говорю, что ненавижу танцевать. Проследив за взглядом Минхо, Джисон оборачивается на танцпол. — Я тоже. Даже когда пьян. Им вновь становится слишком смешно. А после очень и очень весело. Хан то и дело раскачивается на стуле, пока они с Минхо обмениваются очередными пьяными фактами и выпивают друг за другом. Джисон не уверен, что не сболтнул чего-нибудь лишнего, потому как перед глазами постепенно начинает мутнеть. — Знаешь, — начинает Минхо, отворачиваясь и переставая смотреть на него в упор, — ты мне вообще не понравился сначала. Ты был таким грубым и… упертым. На самом деле ты классный. Почему-то музыка становится чуть громче обычного, а светодиоды чуть ярче. В голове чуть более туманно, а лицо Минхо чуть… красивее. И Джисон не может стопроцентно заявить, что понял сказанное правильно, однако отвечает: — Ты тоже. Ты был отвратительным. — У-у. — Мерзким. — Перестань. — Просто куском дерьма. — Эй! Хан ежится от его тона, вновь чувствуя, что перегнул, и рука невольно тянется к одному из еще полных стаканчиков. — Прости. Очередной глоток и алкоголь с новой силой обжигает горло. — Давай перерыв, — Минхо хлопает его по рукаву. — Пошли. Джисон, не до конца осознавая, зачем его хватают за руку и тянут в сторону, слезает с барного стула. И чуть ли не валится ему в ноги. — Та-ак, — Минхо хватает его за плечи и пытается заглянуть в глаза, когда его ноги подкашиваются, — кажется, кому-то уже хватит. Джисон хватается за его предплечья, потому что ему, конечно же, не хватает опоры. Вдруг он замирает и Минхо замечает, как расширились его зрачки — это заметно с расстояния, с которого они друг на друга смотрят. Правда самому Джисону ничего толком не видно, все плывет: и лицо Минхо, и танцпол за ним, и люди на танцполе. Его желудок вновь скручивает. На этот раз как-то по-другому, как-то не так, как-то… Он бросается в сторону туалета из-за резко подступившей тошноты и даже не слышит грохот стула за своей спиной. И того, как Минхо бросается вслед за ним. Благо, внутри было свободно, и Джисон, только открыв перед собой дверь, сразу же склоняется над раковиной. И то, насколько мучительно он это делает, заставляет подбежавшего следом и закрывшего за ними дверь Минхо поморщиться и выдохнуть, что подобная участь не настигла и его самого. Он открывает кран и смачивает лоб Джисона холодной водой. — Боже, — первое, что выдыхает Хан, когда тошнота отходит на второй план, а на первый выезжает шум в ушах. Вода стекает по его лицу, затекает в глаза и он часто моргает, до тех пор пока не выпрямляется и вновь не оказывается на одном уровне с Минхо. — Ты как? — спрашивает его тот, и Джисону, в котором теперь чуть меньше алкоголя и чуть больше здравого рассудка, рефлекторно хочется сорвать с призовой стены игрушку и кинуть ему в лицо. Так же, как и вновь обвить его тело руками. А вот откуда в его мышечной памяти вот это, он почему-то вспомнить не может. — Понял, извини, — чешет локоть Минхо, а Джисон разворачивается обратно к зеркалу, расставляя руки по бокам раковины. С его подбородка все еще капает вода и разбивается о керамический край. Минхо разглядывает его через зеркало, и по сути Джисон не должен был этого заметить, если бы сам не уставился на все, что можно высмотреть в отражении. — Ты пялишься, — кивая ему, подает голос Минхо. Джисону это выражение не нравится. Он не пялится, его и так пошатывает из стороны в сторону, и вообще, похоже, поднялась температура, и смотрит он просто… просто куда придется. Что поделаешь, если приходится всегда на Минхо? — Отвали, я еле стою. Минхо смеется, тянется рукой к его подбородку и вытирает тыльной стороной стекающие с него капли. Джисон замирает. Не шевелится. Сглатывает. — Поехали домой, — и пулей вылетает из туалета.

*

— Ко мне или к тебе? — смеется Минхо. Они стоят около дороги и ждут такси. С минуты на минуту перевалит за полночь. Летний ветер развевает волосы и обдувает недавно мокрые щеки Джисона, а потому его наконец хоть немного отпускает жар. — Что значит «к тебе?» — Джисон разворачивается к нему лицом, и либо ему мерещится, либо в глазах Минхо читается испуг, — У тебя есть квартира? — Разве это не было одним из сегодняшних пьяных фактов? — хмурит брови тот. — Я не помню. — Я тоже. Джисон издает смешок и открывает дверь машины, что останавливается около них. — Поехали к тебе. — Что, даже не будешь отнекиваться и думать, что я какой-то маньяк и в лучшем случае задушу тебя подушкой? Джисон смеется настолько звонко, что таксист невольно улыбается, улавливая его настрой, — Нет, это весело. Он хлопает дверью и черная машина пропадает в улицах города.

*

Это не весело. Просыпаться в одной кровати со своим напарником по работе и помнить события через одно — это не весело. Пятнадцать минут приходить в себя и держаться за голову, когда желание понять, что происходит вокруг превышает все другие — тоже, блять, не весело. Сквозь шторы вовсю светит солнце, а на стене тикают круглые настенные часы. Джисон, привстав и облокотившись на одну руку, сидит на кровати, потирая лоб в попытках унять головную боль. Он расплывчато, но все же помнит эту комнату. Помнит, как разглядывал её в тусклом свете настольной лампы, помнит, как его поцарапал какой-то кот, как смеялся Минхо. О, вот этот полувялый цветок на подоконнике он точно помнит. Или очень хорошо помнит, с каким блаженством он завалился на эту кровать. Но на этом все. Стоп, Минхо. Он лежит к нему спиной, и на нем та же одежда, в которой он был вчера. На Джисоне, очень удивительно, но тоже. Минхо начинает шевелиться, и ритм его сердца ускоряется. — Доброе… утро? День? Вечер? — Минхо открывает один глаз и смотрит на часы, выдыхая, когда видит стрелку на двенадцати. На его лице из-за солнечных лучей появляются смешные морщинки. Смешные, вовсе не милые. Когда мило, то щеки до боли, как у Джисона сейчас, не сводит. — Бывало и добрее, — он облокачивается на стену и трет глаза, продолжая улыбаться. — Нихера ты богатенький студент, — показательно оглядываясь, добавляет он. Сам-то делит комнату в общежитии с двумя своими однокурсниками. Тело сводит, хочется размяться, а потому он пытается встать. Минхо, вроде как тоже собиравшийся вылезать из-под одеяла, зависает на несколько секунд, а его брови сводятся к переносице. — Что? Я уже говорил это вчера? — когда тот не отвечает слишком долго, подает голос Джисон. — Я не говорил, что я студент. Джисон садится обратно. — Чего… Ты бросил университет? Тебя отчислили? Ты… — Я его закончил. В дверь начинают скрестись, а потому Минхо мигом подскакивает с кровати, прерывая немую и затянувшуюся паузу между ними. Джисон все с таким же открытым ртом проводит его взглядом. Минхо поднимает кота на руки и возвращается обратно. — Я боюсь спрашивать, сколько тебе лет. Тот усмехается и, почесывая голову мохнатому, приземляется на край кровати. — Двадцать четыре. Он старше его на четыре гребаных года. — Я вообще думал, что ты одногруппник Чана! — чуть ли не выкрикивает Джисон, хватаясь за свои волосы. — Нет, — прочищает горло тот, — с Чаном мы познакомились… в гей-клубе. … Ладно. Ладно, блять, это уже не так удивительно. — Мне нечего тебе сказать, Ли Минхо, — нервно, очень нервно смеется он, слегка дотрагиваясь до кошачьей лапы, потому что эта морда запомнилась в его памяти не самой добродушной. — Чем еще удивишь? Может, у тебя есть дети? Или ты владелец какой-нибудь всемирно известной фирмы? Или, может, астронавт? — Я учитель начальных классов. Наверное, глаза Джисона должны были опять полезть на лоб, а челюсть отвиснуть так, что всем вокруг стало бы смешно, но этого не происходит, и не потому что он не удивлен, а потому что среди кошачьей шерсти его пальцы сталкиваются с пальцами Минхо. Минхо их не убирает. — Так вот… — нелепо моргает Джисон, пытаясь зацепиться взглядом за что-нибудь другое, не за эту картину снизу, — так вот почему ты… ты так хорошо ладишь с людьми… ой, э-э, с детьми. Кот, не собираясь терпеть бездействие их ладоней, спрыгивает с колен Минхо.

*

В палатке сегодня вечером Джисон впервые за долгое время оказывается вместе с Чаном. Тот в хорошем настроении, отчего обслуживает пришедших развлечься в два раза активнее, чем обычно. От Минхо Джисон ушел почти сразу, умалчивая об истиной причине. Гораздо легче невнятно промямлить про дела в общежитии так, что ничего не понятно, чем сказать «прости, Минхо, меня немножко ударяет током от контакта с тобой уже второй день подряд, поэтому я лучше пойду домой, чтобы не натворить ничего лишнего». И именно ударяет током, на другую формулировку Джисон не согласен. Это не проходит и на следующий день, когда Минхо садится на свой рюкзак рядом с его стулом и облокачивается щекой на его колени. Или когда он показывает ему видео со своими котами — их, оказывается, трое — и смеется чуть ли не ему в ухо. А на другой день, после того, как он обливает себя водой из бутылки, оправдываясь невыносимой жарой, Джисон и вовсе остается дома. Придумывает очередную чепуху про своего болеющего соседа по комнате и наглым образом не приходит на работу. Не все же только Чану самовольничать. «Без тебя скучно» — ближе к девяти вечера приходит на его телефон от Минхо. «Чан настолько плох?» — отправляет он в ответ, прежде набрав и стерев разные варианты около десяти раз. «Он ушел» «В смысле ушел?» «У меня сегодня двойная зарплата» Это, вроде как, шутка, но Джисону опять не смешно. Он сидит на кровати, нервно покусывая ноготь большого пальца. Минхо нужна помощь, в их тире два отдела, с которыми в одиночку справиться трудно, особенно по вечерам, но идти отчего-то страшно. «Приходи» «Меня сейчас тут разорвут» «Пожалуйста :( » Джисон подскакивает с постели.

*

— Я не понял… — тормозит он посреди палатки, держась за ремень своей сумки, — кто тебя тут разрывает? Минхо, поднимая взгляд от экрана телефона, самодовольно ему улыбается, — Скука. — Ах вон что, — он бросает сумку и кепку на стул и оглядывается вокруг, быстро отводя взгляд от таблички, что висит на стене рядом с банками (воспоминания плохие). — Хочешь пострелять? Я все уберу. — Ты будешь отдыхать, я не попаду ни в одну банку, — закатывает глаза он. — Да ну, ты работаешь здесь не первый год и ни разу не стрелял? Джисон пожимает плечами. — Пошли, — Минхо тащит его на улицу. И встает, блять, вплотную позади него, когда они подходят к стойке по другую сторону. — Смотри, — начинает он, расставляя ноги по бокам от его, и вручая ему ружье, — главное - совместить центр прицела с целью. Он располагает его ладони на оружии, цокая, когда Джисон бездумно поворачивает голову вслед за ним, вовсе не сосредотачиваясь на своих руках. Минхо легко берет его за подбородок и поворачивает куда следует, в сторону цели. Кажется, он смеется. Джисон ощущает на своем плече его лицо, а на своих руках его теплые ладони. И если бы не они, ружье давно бы упало на землю. — Дыши спокойно. Смешно. Джисона трясет, словно стиральную машинку в режиме отжима. — Спокойно, эй. И задержи дыхание, когда будешь стрелять. — Минхо… Он, еле удерживаясь на ногах, поворачивается в сторону его лица, а палец, что все это время был готов нажать на курок, сам собой его спускает. Джисон дергается от резкого выстрела, жмурясь и вслепую стукаясь своим носом о нос Минхо. Тот отшатывается назад и ружье с грохотом падает на асфальт. А по ощущениям будто стоял перед колбами во время их взрыва. Минхо, по крайней мере, выглядит именно так. — Ты что, блять, делаешь? — не очень громко, но с очень большой тревогой в голосе говорит он. Джисон не дышит. И не моргает. Запоздало осознает случившееся и закрывает рот рукой. — Я же говорил, что не умею! Когда Минхо выравнивает дыхание, все это время смотря на Джисона округлившимися глазами, в глубине тира слышится звук падающей банки. Их двоих разрывает смех.

*

— Не хочешь опять переночевать у меня? Стукнул час ночи, они идут по парку аттракционов к трассе. Прохладно. Их лица освещаются только желтыми фонарями, стоящими вдоль дороги, остальные цвета сегодня больше не включатся до пяти вечера. Жаль, Джисон обожает смотреть на лампочки самых разных каруселей, пока на внутренних веках глаз не появляются блики. Правда, сейчас ему хочется только спать. Или выпить. — Не хочу быть пятым лишним. Минхо издает смешок. — Вообще-то ты им понравился. — Мгм. Минхо делает вдох, кажется, собираясь что-то сказать, но после с его лица сползает улыбка и он вообще не подает голоса в течение пары минут. Джисон напрягается. Если он в очередной раз перегнул со своей холодностью, то… — Я правильно понял, что ты собирался тогда сделать? — звучит чересчур громко для места, где они идут, и даже огромное количество трещащих цикад этому не способствует. Их шаг замедляется. — Когда? — хмурится Джисон. О чем он говорит? — Ну… когда ты пытался выстрелить. — Не понимаю… — Ты пытался меня поцеловать, да? Джисон останавливается. Что он собирался сделать? Нет, не так. Что, по мнению Минхо, он собирался сделать? — Значит, да, — выдыхает Минхо, засовывая руки в карманы и продолжая медленно шагать дальше. — Нет, подожди, — он догоняет его и дергает за плечо, — вовсе нет, я ничего такого не хотел сделать! — желание оправдать неправильно понятое действие превышает все другие желания, а потому он продолжает, — У меня просто чуть не подкосились ноги! Теперь останавливается Минхо. — Почему? — Э-э, ну… — М-м? — Я боюсь… стрелять и… — Я понял, — он смеется и продолжает свой шаг. — Да стой! — его голос разносится эхом по безлюдной улице, пока он догоняет вновь ушедшего вперед Минхо. Он вскидывает руку, чтобы вновь поймать его за спину, но когда смотрит на свою ладонь, обнаруживает ее на его груди, а сверху чувствует пальцы Минхо. Когда взгляд поднимается выше, лицо напротив оказывается вплотную, а на своих губах он ощущает чужие. Рука соскальзывает с его плеча и продолжает болтаться внизу до тех пор, пока Минхо, крепко сжимающий его пылающие щеки, не отстраняется. — Стою, — шепчет он ему в губы. И если Джисону не изменяет память, пару секунд назад он хотел убедить Минхо в том, что даже и не думал о том, чтобы его поцеловать, но сейчас понимает, что сказав это, солгал бы своему другу самым наглым образом. Или больше не другу.