Пролог
14 августа 2022 г., 20:35
2003 год, Великобритания, Лондон
Halsey — Control
Педантичная до мозга и костей фигура в чёрном кашемировом пальто натянула на бледные, длинные пальцы кожаные перчатки и поморщилась от неприятного запаха из окна. Водитель на переднем сидении напрягся, неуверенно спрашивая: — Закрыть окно, сэр? Фигура в чёрном ослабила ворот торчащей из-под пальто серой рубашки и кивнула головой, глядя сквозь пробегающих по проезжей дороге босоногих мальчишек. Кризис за кризисом не давал ни минуты продыха и без того уже несколько десятков лет находящейся на грани вымирания магловской экономики. Маглы. Рот фигуры в чёрном скривился в хищном оскале. Великим наслаждением было смотреть на то, как они медленно вымирают один за другим: безработица, голод, нищета, эпидемии. Им не нужен был его Лорд, чтобы сдохнуть. С этим они справлялись сами, да так рьяно, что в конце 2002 года количество маглов в Англии впервые сравнялось с количеством волшебников. Один мальчишка в лёгкой курточке подбежал к машине, ударяя маленьким кулачком по двери. Он не знал, кто сидит внутри, приняв автомобиль за один из тех немногих, что приезжали к ним домой каждый субботний вечер. Мамочка запиралась в комнате вместе с грузными, старыми дядями, громко ахая и охая, а потом выходила, иногда с синяками и кровоподтёками по всему лицу и телу, и они шли в магазин, чтобы на вырученные деньги купить немного еды. Похолодевший от ужаса водитель поспешил закрыть окно пассажирского сидения, с трудом удерживая крепкое словцо на кончике языка. Его предупредили: важный гость в машине не любит, когда шумят, разговаривают или просто негромко дышат. — Стой, — его голос звенел как холодная, убийственная сталь. Окно снова открылось и вонючая, чумазая голова юркнула в салон. — Господин! Господин! Не найдется ли у вас пенни? — с энтузиазмом прощебетал мальчик. От него пахло помоями, специями, дождём и чем-то ещё… — Ты полукровка? — всё так же холодно, сдерживая удивление в голосе, спросила фигура. Личико в саже резко осунулось. Он поднял голову, всматриваясь в кристально серые глаза напротив, исподлобья изучающие его лицо. Сердце так громко застучало, что он не расслышал, как мрачная фигура снова повторила свой вопрос. — П-п-простите, господин, — он попытался отойти от машины, но рука в чёрной перчатке схватила его за тоненькую кофту на груди, до треска сжимая ткань. Мальчик сглотнул сухой ком в горле, заметавшись глазами из стороны в сторону. Включился зелёный сигнал светофора, но никто не смел торопить господина в чёрном мерседесе. — Я… я… — Грязнокровка, — ухмыльнулись тонкие, бледные губы.***
Я подумала о том, что не хочу умирать, вместе с горечью выдыхая остатки жизни. Попыталась пошевелить ногой, поджать пальцы на левой ступне — ничего. Никакого движения. Я потерялась в коридорах боли, уже не понимая, какие части моего тела были ранены. Отсутствие подвижности в ногах натолкнуло на мысль о том, что ощущению чего-то инородного внутри меня я должна была быть благодарна пояснице. Это меня не обрадовало. Я могла представить, как можно продолжать бороться с ножом в животе, в плече, в ноге, но раненная поясница лишила подвижности всю нижнюю часть моего тела. Мерлинова борода, вы верно спутали меня с кем-то! Я — Пенелопа Кристалл, дочь простого учителя зельеварения. Идиотка. Смердело болотной сыростью, помоями. Кожу холодило от чего-то липкого, мокрого. Я пошевелила пальцем на руке, убеждаясь, что лежу на холодном, бетонном полу, залитом чем-то густым, вязким. Оставалось надеяться лишь на то, что это была не моя кровь, иначе у меня для себя были плохие новости: её было слишком много. — Она?.. Я повернула голову, с трудом отрывая глаза. Боль запульсировала в висках с новой силой, наказывая меня за любопытство. Она была слишком сильной, и крик, который не удавалось выдохнуть, отскочил от черепа и взорвался в небе. Говор. Не местный, скорее всего шотландский. Именно там меня и поймали. Ужас вцепился в меня когтями, подкатил к горлу и желчью осел на пересохшем языке. — …покажи её… — Он приказал не трогать её, а теперь она еле дышит, что мне ему показывать? Ты хоть понимаешь… Я разлепила глаза, ощущая взгляды на своём лице. Если бы я только могла встать на ноги… то, что тогда? Попыталась бы сбежать? Если из моей поясницы сейчас торчит не чёртова волшебная палочка, то всё, на что я теперь могу быть способна, это просто дышать. — Она убила одного из наших, что я должен был делать? Я улыбнулась. Слабо и, скорее всего, лишь у себя в голове, вспоминая, каким полным недоумения был взгляд ублюдка, который первый вошёл в мою комнату. — Точно она? Горячие, липкие пальцы тронули мой подбородок. Лицо обдало трупной вонью из пасти того, кто коснулся меня. Я пробилась сквозь панику и ощущение, будто угасаю, тону. Мои губы зашевелились. Я шевелила ими, но не издавала ни звука. Это было странным, новым чувством, поразившим моё сознание. Я больше не ощущала своё тело, оно было мне неподвластным. Я… сломалась. — Не знаю, — он покрутил моё лицо из стороны в сторону. — Выглядит не очень. Я бы выглядела лучше, если бы кто-то не ударил меня ногой по лицу. Из носа только-только перестала идти кровь, за что я была ей очень благодарна. — Это потому что я избил её, — хмыкнул другой. — Без своей палочки она не опаснее, чем болтрушайка. — И как твой мозговой центр только до этого додумался? Его запала хватит на то, чтобы объяснить хозяину, почему самый ценный товар прибыл в таком состоянии? Тебе, ублюдок, за что столько платят? Было странным лежать так на полу, не чувствуя ног и едва ощущая руки, слушая, как они обсуждают мою дальнейшую участь. Пульсирующая, резкая боль в пояснице немного ослабла, либо я просто к ней привыкла. Паника, страх отступили следом, и я почувствовала странное умиротворение. Полагаю, это означало, что я ближе к смерти, чем думала. Я хотела жить, хотела вернуться в свою маленькую хижину на берегу океана, где пряталась последние пять лет, но… я устала. Хотелось спать. Кажется, я прошептала это. По крайней мере подумала, что прошептала, потому что в следующую секунду чьи-то холодные пальцы коснулись моего запястья, проверяя пульс. Меня обрадовало то, что я смогла ощутить прикосновение. Чувствительность, утекающая сквозь пальцы тонкой нитью, продолжала связывать меня со смертным миром. Что-то приказало мне держать глаза открытыми, но я просто хотела поспать. Чуть-чуть, всего пять минуточек. Между лопаток что-то кольнуло, коснулось кожи, и я повисла в невесомости, роняя онемевшие руки. Всё, что ещё было способно сжиматься, сжалось внутри меня. Лёгкие. Мышцы. Все органы. — Эй, девка?.. Ты слышишь меня? Рука, что держала меня под лопатками, высвободилась и коснулась моих щёк. Или мне так показалось. Я уже ни в чём не могла быть уверенной. Тьма открыла свою пасть, наверное, намереваясь проглотить меня целиком. — Она не дышит, — вдруг прокричал он, и я удивилась. Кто не дышит? Я?
