Глава 11
21 августа 2022 г., 22:57
АЛЕКСЕЙ
Возвращаясь к своему столу, я замечаю на нем что-то, чего раньше не было. Я беру простую и маленькую коробочку.
Это, наверное, бомба.
С другой стороны… Я полагаю, Клод только что был здесь.
Тогда это, вероятно, блестящая бомба.
Под ним маленькая карточка, так что я беру ее и открываю, как только убеждаюсь, что никто на меня не смотрит. Я вытаскиваю карточку и вижу, что на ней просто написано: «Извини» куриными каракулями Клода.
Какого хрена он извиняется? Я был тем, кто был ослом. Я знаю, что он просто пытался помочь, а вместо этого я разозлился и отыгрался на нем. Это не его вина, что все в гребаном беспорядке, включая меня.
А потом меч. Этот чертов меч. Они нацелены на меня. Теперь ясно, что они планируют разоблачить меня, и только что сыграна первая пьеса.
Иначе зачем им использовать тот самый меч, которым я охотился? Тот самый меч, которым я убил столько вампиров?
Многие рукояти были похожи, поэтому я ничего об этом не думал, пока не увидел лезвие и герб моего отца на нем. В конце концов, это был его меч, который я держал до той ночи. Ночь, когда все кончилось.
Я закрываю глаза и тру голову. Если бы не Клод, им потребовалось бы время, чтобы во всем этом разобраться. Они бы застряли на французской идее, но Клод явно знал, о чем говорил. Выражение его лица и то, как он постоянно посматривал на меня, говорили мне именно об этом.
Я снова смотрю на карточку.
Мне жаль.
Мне тоже жаль, что ты совершил ошибку, взглянув на меня.
Я медленно открываю коробку и смотрю на гладкие черные часы. ОНИ великолепны, и я бы определенно надел их, что шокирует, если бы Клод выбрал их. Я бы предположил, что он будет покрыт всеми неприятными доступными цветами.
Я оглядываюсь, гадая, здесь ли он еще. Я не уверен, что я буду делать, если да. Сказать ему, что я не могу принять эти часы, которые наверняка стоят больше, чем я хотел бы себе представить? Сказать ему, что я извиняюсь за то, что вчера на него огрызнулся? Сказать ему, что он должен прекратить все, что он делает, или он разрушит мою жизнь?
— Если ты ищешь Клода, он ушел около двух часов назад. Я умираю от желания узнать, что в коробке, — говорит Финн.
Я поднимаю взгляд и ловлю его взгляд.
— Финн…
Кажется, он понимает, что что-то не так.
— Что?
Что я ему скажу? Почему я настолько эгоистичен, чтобы думать, что должен держать эту информацию при себе и позволять умирать большему количеству людей?
— Бля, — рычу я.
Беспокойство на лице Финна растет вместе с моей вспышкой.
— Хорошо… тебе что-нибудь нужно? Ты можешь поговорить со мной, понимаешь? Тебе не нужно справляться со всем в одиночку.
— Я ухожу, — говорю я, прежде чем схватить куртку, так как на улице солнечно. Я выбегаю из двери и иду к своей машине, затем запрыгиваю внутрь и быстро еду к дому Клода. Оказавшись там, я вижу, что он все еще не починил сломанную дверь, так что я проталкиваюсь и бегу вверх по лестнице туда, где, как я знаю, он находится в библиотеке.
— Клод?
Я толкаю дверь библиотеки и вижу, как он смотрит на одну из русских книг.
— Добро пожаловать, добро пожаловать. Впусти себя, Алексей... или лучше сказать Алексей Беликов?
Я фыркаю, понимая, что уже слишком поздно.
— Итак… ты догадался.
Его глаза расширяются, и он выглядит совершенно довольным.
— Подожди… я прав? О боже, я в порядке! Черт возьми, я прав.
Мои глаза сужаются.
— Ты угадал? — Я рычу.
— Я ни хрена не могу прочитать в этой книге. Я здесь, пытаюсь использовать свое маленькое приложение-переводчик, которое пытается сказать мне: «Пожалуйста, оцените сейчас!» или "Посмотрите это объявление!" Так что я просто подумал, что буду очень драматичным, когда ты придешь, и ты подтвердил все это. Боже, я чертовски хорош. Скажи мне, какой я хороший.
Я хватаю книгу и швыряю ему в голову. Он выхватывает ее из воздуха и убаюкивает.
Он выглядит так, как будто я бросил щенка через всю комнату.
— Ты злой человек! Как ты смеешь бросать мои прекрасные, красивые книги! Это часть истории, которую ты мог бы уничтожить!»
— Это были Сумерки!
Он бросает взгляд на книгу.
— Упс. Ты не должен был этого видеть, — говорит он, пряча книгу под другой книгой, как будто может так ее спрятать. — Итак… судя по тому, как ты странно притворялся, будто понятия не имеешь, как читать по-русски, я сделал вывод, что, возможно, ты не хотел, чтобы они поняли, что это было на русском, поэтому я решил промолчать, думая, что, может быть, я дам тебе возможность объясниться.
Я смотрю на него, а потом он смотрит на меня, и я знаю, что мне нужно исправить ситуацию.
— Не могу поверить, что ты читал «Сумерки».
— Говори тише. Сосредоточься.
Я киваю.
— Хорошо… спасибо за часы, но они слишком дорогие.
— Это не по заданию.
— Ты должен забрать их.
— Ты можешь либо оставить их себе, либо я выброшу их в мусорное ведро, на ваш выбор. Так что там было насчет того, что меч, принадлежащий твоей семье, воткнули в тело вампира, которого предположительно убили охотники на вампиров?
Я чувствую, что должен быть правдивым, верно? Вот кому я могу сказать правду. Я могу просто выболтать все это. Я, скорее всего, подам на это в суд, но если они не смогут повесить на меня что-либо из столь далекого прошлого, я, вероятно, просто потеряю работу и сообщество вампиров будет сторониться меня.
— Алексей, я люблю смотреть на тебя, но мне также нравится что-то узнавать, — говорит Клод.
— Нечего больше знать.
— Расскажи мне, - кричит он. — Ну давай же. Я люблю узнавать секреты. Если ты не скажешь мне, я просто буду продолжать исследовать дерьмо, пока не выясню это. Я должен разобраться!
— Отлично. Меч был моим… ну, моего отца, но после его ухода он стал моим. Я потерял его из виду, когда превратился в вампира и оставил много своего материального имущества. Из… меча, который остался позади, я задаюсь вопросом, планируют ли они убить меня или что-то пришить ко мне.
—Почему? Зачем нацеливаться на тебя?
— Возможно… может быть, потому что я сделал что-то против них, из-за чего они слегка разозлились на меня», — говорю я.
— Совсем недавно?
— Нет, сто пятьдесят лет назад.
— Тогда они все были бы мертвы! Это люди, которые, хотя тогда и могли затаить обиду, теперь все мертвы. Если только их обида не превзошла саму жизнь. Мне кажется, что мистер Алексей Лжецов привирает и отказывается мне что-либо говорить.
Я смотрю на него, медленно складывая руки на груди.
— Я ухожу.
Он садится на стул, готовый схватить меня, если я попытаюсь убежать.
— Отлично! Мне жаль! Я больше никогда не буду называть тебя Алексеем Лжецом. А как насчет Алескей-сексуальные-штанишки? — говорит он, бросаясь к двери, перед которой скользит, чтобы не дать мне сбежать. Я смотрю в окно, но Клод хватает меня за запястье прежде, чем я успеваю нырнуть в него. — Хорошо, пока мой мозг любит сомневаться во всем, для тебя и только для тебя я не буду сомневаться ни в чем. Теперь мы знаем, что они нацелились на тебя по какой-то причине, которую ты предпочитаешь держать при себе, потому что ты упрям, поэтому мы должны сказать Маркусу, чтобы он помог тебе защититься.
— Нет! — говорю я, поворачивая свое запястье в его хватке, так что теперь я сжимаю его руку. — Ты не можешь сказать Маркусу.
— Почему?
Я неверяще поднял руки вверх.
— Ты буквально только что сказал, что не будешь подвергать сомнению все, что я скажу.
— Да, но это было в прошлом Клода, а Клод в прошлом — глупый Клод.
Я должен думать быстро… и тут мой взгляд остановился на его черном костюме.
— Ты очень хорошо выглядишь сегодня.
Он прихорашивается, отступая назад, чтобы я мог лучше рассмотреть его.
— Ты так думаешь? Тебе нравится это? Благодарю! Я выбрал черный, потому что это цвет твоей лжи. Не смей пытаться отвлечь меня! Ты же знаешь, у меня слабость к комплиментам!
— Я в курсе. Что, если я загляну в твой шкаф?
Его глаза расширяются.
— Хочешь посмотреть мой шкаф? О мой Бог. Я думал, ты никогда не спросишь!
Он снова хватает меня за запястье и тащит через коридор в спальню для гостей. Когда он открывает дверь, мне приходится прикрыть глаза, чтобы не ослепнуть от всех безвкусных и ужасных красок, которые ранят мои чувства.
Он захлопывает дверь, запирая меня внутри, и смотрит на меня.
— Вот, теперь ты в маленькой комнате, из которой некуда сбежать. Пока будешь просматривать мой прекрасный гардероб, расскажи мне, почему охотники на вампиров стали мишенью для тебя.
— О, вау, посмотри на все цвета.
Улыбка начинает формироваться, прежде чем сразу упасть.
— Не лги мне. Я знаю, ты ненавидишь цвет.
— Что, если я покажу тебе свою голую грудь?
Он колеблется.
— Нет! Должен… бороться с этим! Нет! Я должен оберегать тебя, а для этого ты должен рассказать мне, что происходит.
Я фыркаю, а затем Клод начинает смеяться, и я тоже начинаю смеяться по какой-то странной причине. Я даже не знаю, почему я нахожу этого человека немного забавным, когда он всегда должен меня раздражать.
— Клод… ты можешь просто довериться мне в этом? — Я спрашиваю.
Он прислоняется к двери, как он думает.
— Зависит от. Ты все еще снимешь рубашку?
— Эх. Это слишком сложно, когда все это спрятано.
— Это несложно, — говорит он, задирая рубашку достаточно высоко, чтобы я мог заглянуть за сосок. — Видишь?
Почему мой взгляд обращен на его грудь и гладкий живот?
— Не пытайся отвлечь меня, заставив уступить тебе, — говорю я. — Итак… мы должны остановить их, прежде чем они убьют кого-нибудь еще. Это главное, не так ли?
Он опускает рубашку, и я спрашиваю, почему я разочарован этим.
— Правильно, значит, ты все расскажешь, и мы станем героями.
— Я собираюсь дать тебе всю информацию, которую я могу, и, надеюсь, ты поможешь мне остановить это, прежде чем это станет чем-то намного хуже, хорошо? Мы не знаем, как далеко зайдут эти люди и почему.
Он машет мне рукой.
— Ладно ладно. Хорошо. Итак, давай вернемся в мою библиотеку, где я могу что-то записывать и выбирать, где ложь, а где правда.
— Договорились, — говорю я, возвращаясь в библиотеку, где он приносит мне стул, который ставит напротив своего стола. Затем он вытаскивает блокнот, надевает очки, в которых даже нет стекла, и берет перо. Чертово перо.
— Готов.
— Для чего? Чтобы выглядеть как ботаник из восемнадцатисотых? — Я спрашиваю.
Глаза Клода сужаются.
— Это мои мыслительные очки. — Он поворачивается к бумаге. — Итак, мы знаем, что они, скорее всего, охотники. Я предполагаю, что в России была группа охотников? У меня еще не было возможности полностью погрузиться в это.
— Да, там были охотники на вампиров. Это было до того, как началась вся церемониальная часть, потому что я не узнаю ничего из того дерьма, которое мы видели. Я считаю, что они были просто группой людей, обученных выслеживать и убивать вампиров.
— Да, когда я был в России, на меня напал кто-то, кто, как я подозреваю, мог быть охотником.
Упс.
— Он пытался меня убить! — восклицает он.
— Звучит пугающе, — говорю я, стараясь не выглядеть испуганным.
Он пожимает плечами, выглядя задумчивым.
— Я думаю, что он был в замешательстве. Я хотел оставить его и показать ему, что вампиры не так уж и плохи, но человек, с которым я путешествовал, вероятно, убил бы его, так что мне пришлось отпустить это маленькое зло.
Это гребаный беспорядок.
— У него был очень милый акцент. Он был злой и нахальный. Прямо как ты!
Я смотрю на него.
— Значит, все время, пока ты был в России, ты только приставал к людям с русским акцентом?
— О, я делаю это везде, где бываю. Мне нравится австрийский акцент… ох, но ирландский довольно милый. Особенно, когда они злы и у них есть эти смешные словечки.
Я просто продолжаю смотреть на него, задаваясь вопросом, какое это имеет отношение к чему-либо.
— Боже, ты чертовски дерьмовое лицо! — он лает с ирландским акцентом.
Он ловит мой взгляд и, кажется, вспоминает, что был занят чем-то более важным.
— Тем не мение. Итак, мы знаем, как охотники называют себя. Из-за скрещивания мы пришли к выводу, что они произошли во Франции, но группа могла просто слиться с другими европейскими охотниками, чтобы стать одной большей группой. Я просто… недостаточно знаю их историю. Но с мечом и их прицелом на вас есть какая-то связь. Так ты никогда не ездил во Францию?
— Нет. Я жил в России, пока не переехал в Америку.
— И это было?
— Двенадцать лет назад.
— Интересно. Интересно. Значит, у тебя был этот меч до того, как тебя обратили?
— У меня действительно был он, когда меня обратили. Я пытался бороться с вампиром, который обратил меня. Он обратил меня и оставил там одного, и я не помню, что случилось с мечом.
Клод удивленно смотрит на меня.
— Он не заботился о тебе?
— Нет. Я побежал, потому что боялся кого-нибудь убить. Где-то между этим моментом и возвращением домой я потерял его. Может быть, он был у меня, когда я вернулся домой… блять. Это было так давно, и я был не в лучшем настроении после того, как меня обратили и бросили умирать.
— Да, я понимаю. Но мы знаем, что примерно в то время он был украден или утерян. Черт, с тех пор он могло пройти через многих людей. На нем герб, так что кто-то буквально мог найти его на прошлой неделе и отследить исходное название, как я только что сделал. Но тогда возникает вопрос, почему? Этот человек должен был не только проследить путь этого меча до твоего настоящего имени, но и выяснить, что ты тот же самый человек. Когда ты сменил фамилию?
— Около ста пятидесяти лет назад.
— Кто-нибудь из живущих знает это? А как насчет вампира, который обратил тебя? Как его звали?
— Адрик Седой.
Клод качает головой.
— Я его не знаю. Он еще жив?
— Я… честно не уверен, — понимаю я.
— Тогда начнем с этого. Верно? Он мог что-то знать.
Я смотрю на него, потому что Адрик определенно что-то знает. Он знает, что я был охотником на вампиров.
— Ты снова похож на оленя в свете фар, что говорит мне, что я иду в правильном направлении! Идеально! — Он в восторге.
— Клод…
— Я живу более трехсот лет, Алексей. Думаешь, я был идеален все эти триста лет?
У меня есть минутка, чтобы подумать об этом.
— На самом деле ничего из этого.
Он смотрит на меня.
— Я ставлю точку.
— Извиняюсь. Продолжай.
— Я не собираюсь тебя ненавидеть или осуждать, если что-то случилось с тобой в прошлом. Единственный Алексей, которого я знаю, это тот, который сейчас сидит передо мной. Мужчина немного вспыльчивый, но очень милый и заботливый по отношению к тем, кого он любит. Он будет невероятно упорно бороться за людей, которых любит, даже если будет притворяться, будто это тяжелая работа.
— Перестань пытаться анализировать меня своими безочковыми очками и пером.
Он улыбается мне, слегка наклоняет голову и бросает на меня испепеляющий взгляд.
— Я выгляжу прилежно и сексуально, не так ли?
Черт возьми, так и есть.
— Ты выглядишь как ботаник, — говорю я.
— Сексуальный ботаник? — мурлычет он, хлопая густыми ресницами.
Я думаю, было бы легче сломить его дух, если бы он не был таким чертовски красивым. Как будто он и Маркус должны были просто высосать все привлекательные гены, а затем выставлять их напоказ, имея менее чем привлекательные личности.
— Не оставляй меня в покое, Алексей.
Я чувствую, что должен сказать что-то плохое, но он действительно пытается мне помочь, и он купил мне кучу дерьма. А часы мне очень нравятся.
— Алексей… тебя ослепила моя красота? Все еще в шоке от моей внешности? Потерял память, просто взглянув на меня?
А потом он все портит, как только говорит.
— Фу. Я пойду к своей машине за ноутбуком, и мы посмотрим, что мы сможем найти об этом мудаке, — решаю я, отходя от него. — И тебе нужно починить свою входную дверь, чтобы кто-то просто не ввалился и не убил тебя, пока ты прелюбодействуешь со своими книжными полками.
— Ой, ты беспокоишься о моем благополучии?
— Нет, — говорю я, прежде чем быстро уйти.
Когда я выхожу из парадной двери, я слышу, как хлопает дверца машины, и смотрю направо, когда Маркус и Финн выходят из своей машины на собственной подъездной дорожке. Они молчат, смотрят на меня, затем Финн проскальзывает рядом с Маркусом, указывает на меня, затем шепчет ему что-то на ухо, чего я не слышу.
— Я тебя трахну, мой зануда! — Я кричу на них.
Финн ухмыляется, а затем шепчет Маркусу что-то еще, что заставляет Маркуса смеяться. Я покидаю обоих и спешу к машине за ноутбуком.
Я вздрагиваю от ощущения Дмитрия, запускающего пальцы в мои волосы.
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает он, так как видел, как мои глаза открылись.
— Я в порядке, — говорю я, прижимаясь к нему. — Я обещаю тебе, что я в порядке.
Я обнимаю его, прежде чем заколебаться, забыв в своем сонном состоянии, что он может не хотеть меня, проявляя привязанность, если кто-то рядом.
— Все в порядке, мы одни, — уверяет он меня, прижимаясь ко мне, осторожно прижимаясь к моему боку. Он вернул меня в главный лагерь после дня медленной езды. С тех пор прошло два дня, и лихорадка и боль в основном прошли.
Я счастлив вернуться в свою комнату, где он может навещать меня, не сохраняя осторожного расстояния между нами. Вместо этого он проводит пальцами по моей спине, проводя ими под рубашкой, а я устало улыбаюсь ему.
— Я так рад, что ты чувствуешь себя лучше. Похороны остальных были вчера, и… все время, пока я стоял там, я не мог не думать о том, как чуть не потерял тебя. — Он прячет лицо у меня на груди. — Эти вампиры должны заплатить. Они должны заплатить за то, что они сделали. Они просто разрушают жизни, и им все равно.
— Что? Ты… ты собираешься вернуться туда? — недоверчиво спрашиваю я. — Мы потеряли пять человек.
— Да, но я найду группу побольше. Не волнуйся. Я отомщу за них.
Я качаю головой.
— Нет! Дмитрий, которого нас послали убить, тот, кто вывел меня, он даже старше того, кто напал на нас.
Дмитрий медлит.
— Он не чувствовался старше.
— Тогда скажи мне, как он мог ходить на солнце без рубашки? Дмитрий, я сразу понял, что он старше. Он вернул меня тебе, не причинив мне вреда. Давайте сосредоточим наши усилия на другом… на вампире, который нацелился на людей.
Дмитрий качает головой.
— Ты думаешь, что вампира нет? А как насчет вампира, который убил остальных и ранил тебя?
— Я не хочу тебя терять! — отчаянно говорю я. — Хватит играть с судьбой. Пожалуйста? Пожалуйста, сосредоточься на том, кого нужно остановить. Для меня.
Он колеблется, и скованность в его лице исчезает, когда он берет меня за щеку.
— Хорошо. Для тебя. Я сделаю это для тебя, хорошо? А пока мы воздержимся от них, пока не пополним наши ряды.
— Спасибо. Я не хочу тебя терять.
Он кивает.
— Я был опрометчив… Я был расстроен тем, что он причинил тебе боль и забрал тебя у меня, и я по ошибке позволил своим эмоциям взять верх надо мной.
— Мы все это делаем, — напоминаю я ему.
Он кивает, прежде чем поцеловать меня в лоб.
— Кажется, я теряю голову, когда ты вмешиваешься, любовь моя.
— Все в порядке, — говорю я, нежно целую его, прежде чем снова опуститься в его сильные руки. — Я люблю тебя, поэтому я прощу тебя практически за все.
— А как насчет того времени, когда я ел твои сладости?
Я слегка улыбаюсь ему.
— Я не хотел, но все же простил тебя.
— А как насчет того случая, когда я подумал, что кто-то другой может одолжить твою лошадь?
— Это до сих пор не прощено. Ласточка — королевская особа, и на ее спине разрешена только моя задница… а иногда и твоя.
— Я собирался сказать. Тебе, кажется, понравилось, когда мы вместе отправились в небольшую прогулку несколько недель назад.
Я улыбаюсь воспоминанию.
— Да.
Он целует меня в щеку, потом в губы.
— Есть что-то забавное в том, чтобы трахнуть тебя посреди леса.
-- Да, и если бы кто-нибудь наткнулся на нас...
— Мы были в глуши, в милях от нас никого не было. Мы были в порядке. Вероятно, здесь, в твоей спальне, мы подвергаемся большему риску, чем снаружи.
— Ты толкаешь меня на самые нелепые вещи, — напоминаю я ему, но он, кажется, этим довольно доволен.
— Возможно, — говорит он, когда я кладу голову ему на грудь, но мои мысли блуждают по странному вампиру, который решил отпустить меня вместо того, чтобы съесть. Зачем ему это делать? Что заставило его отпустить меня?
