Глава 10
21 августа 2022 г., 22:28
КЛОД
— Что бы понравилось Алексею… — бормочу я себе под нос, бродя по магазину. Я чувствую, что вчера сказал слишком много. Я должен был держать рот на замке, просто улыбаться и соглашаться с любой чепухой, которую он хотел нести. Вместо этого я думал, что имею право говорить то, что думаю. Что было глупо.
Я не очень хорош в этом, по крайней мере, не в той загадке, которой является Алексей. Дайте мне книгу или головоломку, и я решу ее за секунду; дайте мне кого-нибудь вроде Алексея, и я тут же облажаюсь.
Ко мне подбегает продавщица и широко улыбается.
— Доброе утро, — говорит она.
Я дарю ей столь же очаровательную улыбку.
— Утро.
— Что я могу помочь вам найти? Похоже, у тебя уже безупречный вкус в одежде, — говорит она.
Я смотрю на свой костюм и улыбаюсь ей, радуясь, что наконец-то встретил человека, у которого есть вкус.
— Приятно, спасибо. Я ищу подарок для кого-то... подарок в качестве извинения. Что вы подарите злому человеку, который ненавидит подарки и, кажется, ненавидит ваше лицо?
— Может быть, маску? Чтобы скрыть свое лицо?
Какая восхитительная женщина.
— Ты гений! Но я боюсь, что ему это слишком понравится… — задумчиво говорю я. Но все же… Интересно, может ли это сделать его счастливее всего на свете? — Хм…
— У нас есть изысканные шляпы! — говорит она, прежде чем поспешить к ним. Я иду за ней, пока она демонстрирует шляпы одну за другой. Хотя я уверен, что Алексей будет выглядеть в нем сексуально, я не уверен, что он наденет ее на самом деле.
Именно тогда я вижу великолепные гладкие часы с черным ремешком, к которым я спешу. Я смотрю на них сквозь стекло, зная, что они то, что мне нужно.
— Хотите посмотреть? — спрашивает она, подбегая и отпирая стекло прежде, чем я что-то говорю. Она протягивает их мне, и я внимательно их рассматриваю. — У нас также есть одни с пурпурным ремешком.
— Ох… нет! Нет нет. Черный. Ему нравится черный.
Даже циферблат у них подходящий, и они действительно гладкие и простые. Скучно, почти. Но думаю, Алексею понравится.
— Возьму, — говорю я, даже не удосужившись спросить цену. На любовь нельзя поставить ценник… особенно, когда у меня есть деньги, которые можно потратить. Я такой хороший потенциальный супруг.
Когда я добираюсь до отдела, я знаю, что должен вести себя наилучшим образом. Я не хочу сводить его с ума еще больше. Так что я надел свой единственный черный костюм, его любимый цвет, и я молчу, когда вхожу. Мои глаза мгновенно цепляются за него, когда он о чем-то говорит с ДеГреем.
Он не… заинтересован в Дегрее, верно же?
Почему… почему он улыбается?
Нет нет. Он может улыбаться другим людям. Да, все в порядке. Это отлично.
Я стою возле двери, ожидая момента, когда он останется один, но Финн подходит и улыбается ему. Я прищуриваюсь, хотя Финн не враг. До тех пор, пока Алексей не засмеется.
Финн враг.
Я чувствую, как кто-то стоит позади меня, и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Маркуса.
— Странно… странно… — говорит он.
— Что, Маркус?
— Ты выглядишь… нормально. Так странно.
— Доброе утро, брат. Я рад видеть, что ты такой же злой, как и в любой другой день.
Маркус стоит рядом со мной и смотрит на то, что я внимательно изучаю.
— Ах, все еще полон решимости, как я вижу. Ты еще не устал от его отказов? Или поэтому ты в черном? Ты в трауре?
— Единственное, о чем я скорблю, — это время, которое я должен провести с тобой.
Он ухмыляется.
— Эй, ты просто продолжаешь появляться.
— Ты забыл, что спросил меня?
— Неа. Я спросил тебя, потому что знаю, что ты можешь помочь. И это не значит, что я все еще не могу придираться к тебе.
— Ты осторожен? — Я спрашиваю.
— Конечно. Как ты думаешь, в чем я не осторожен?
Я думаю на мгновение о том, как я хочу сказать это.
— Я знаю, что у тебя есть проблема, когда ты думаешь, что непобедим, и, может быть, так оно и есть, но люди вокруг тебя — нет. Многие намного моложе. Если это действительно группа охотников, мне нужно, чтобы ты отнесся к этому серьезно и был осторожнен. Я знаю, что они всего лишь люди, и для тебя непостижима мысль о том, что человек может победить тебя или любого вампира, но они уничтожили сотни вампиров. Они знали, что делали.
Дерзкое выражение лица Маркуса рассеивается, когда он смотрит на меня.
— Я знаю. Я не собираюсь торопиться и рисковать. Я терял людей, когда пытался защитить Финна, и битва с Ватсоном заставила меня понять, как легко было бы потерять его. — Он хватает меня за рубашку и тянет к себе. — Твоя новая цель в жизни — обеспечить безопасность Финна, хорошо? Ты умрешь за него, если придется!
— Не драматизируй! Во-первых, конечно, я оберегаю Финна. Разве ты не помнишь, как я чуть не умер за него? Во-вторых, мы говорим о безопасности всех. Понятно? Не будь опрометчивым и глупым.
— Я не тупой.
— Я рад, что ты хотя бы признаешь, что ты опрометчив.
— Немного.
Я вздыхаю, прежде чем убрать его руку с моей рубашки.
— Это моя единственная черная рубашка. Не испорти ее, пока Алексей не увидит меня.
Маркус забирает руку и скрещивает ее на груди.
— Хм…
— Не хмыкай на меня.
— Хм… — Его глаза сузились.
Я отворачиваюсь от него прежде, чем он встанет у меня на пути, блокируя дальнейший побег.
— Ты действительно серьезно говоришь с Алексеем? Я знаю его более десяти лет, и я знаю, что он может быть упрямым и трудным, но я думаю, что он порядочный парень. Тебе никогда не нравилось быть «привязанным», так что я не хочу, чтобы вы двое облажались друг с другом. Просто попробуй.
— Да, но Алексей совсем не хочет пробовать.
Он поднимает бровь.
— Ты серьезно? Ты подошел к этому упрямому человеку ближе, чем кто-либо другой. Так что просто продолжай… делать то, что делаешь, наверное.
— Хотя он мне нравится, я уверен, что он навсегда останется упрямым, и это ни к чему не приведет.
— Хм….
— Хватит хмыкать!
— Ты продвинулся с ним дальше, чем я когда-либо думал. И это странно, но у него должно быть слабость к тебе. Может быть, ему нравятся книголюбы. Хм…
Теперь моя очередь смотреть на него.
— По крайней мере, я умнее тебя.
— Не-а, — он слегка шлепает меня по затылку, прежде чем повернуться, чтобы броситься прочь, но если и есть кто-то, кого я знаю очень хорошо спустя триста лет, так это мой брат, так что я высовываю ногу, о которую он тут же спотыкается.
В комнате воцаряется тишина, когда Маркус спотыкается о край стола, и все взгляды устремляются на меня. ДеГрей крестится, и глаза Финна невероятно расширяются. Алексей вытаскивает свой телефон и предположительно начинает запись, так как я обо всем жалею.
— Я просто размял ногу, — говорю я, когда Маркус поднимается с того места, где он лежал на столе, как будто он хорошо вздремнул утром. — Маркус… чистая случайность.
— Я рад, что ты сегодня был в черном, так что твоя кровь не будет видна, — рычит он, поворачиваясь ко мне. Это напоминает мне о многих драках, которые у нас были в детстве. Все в хорошем настроении, как я надеюсь, что и в этом тоже.
— Разве ты не помнишь, что только что ударил меня?
Дело в том… что я могу драться, даже если это не самое любимое мое занятие. Я хорош в бою, мой многолетний опыт жизни и моя истинная вампирская природа позволяют мне это делать, но мой брат — чертов монстр — хитрый монстр, который, вероятно, собирается раскрасить эту комнату моей кровью — и на самом деле есть только один способ пережить это.
Я подбегаю, хватаю Финна и держу его перед собой. Его тело маленькое, поэтому у него остаются слабые места — либо мои лодыжки, либо моя голова обнажаются, в зависимости от того, как я его держу, — но это лучше, чем ничего.
— Маркус, пожалуйста, не убивай своего брата. Мы очень близко к моему столу, и я не хочу, чтобы мои файлы были испорчены, — говорит Финн, позволяя мне продолжать использовать его как щит. — А мне он вроде нравится.
В этот момент появляется Брукс, смотрит между нами и вздыхает.
— Вы, ребята, были нужны наверху десять минут назад. Что ты, черт возьми, такое делаешь? — Я жалею, но также и уважаю человека, который должен отвечать за Маркуса. Маркус редко уважает кого-то моложе себя и говорит мне, что Брукс, должно быть, неплохой начальник.
Маркус поворачивается ко мне.
— Да ладно, у Вероники есть кое-что, о чем, как я думал, ты лучше разберешься, — говорит он, как будто не собирался нападать на меня.
— Замечательно, — саркастически говорю я, опуская Финна. Я жду, пока Маркус и Финн поднимутся, прежде чем присоединиться к Алексею, который идет с ДеГреем. Я иду за ними, не зная, что сказать. Не уверен, что имею право что-либо говорить.
Я такой идиот. Идиот. Идиот. Идиот. Это первый раз в моей жизни, когда я пытаюсь завести отношения, и вместо того, чтобы все шло хорошо, я продолжаю делать их хуже.
Оказавшись в комнате, Вероника, аналитик, с которой я уже разговаривал ранее, улыбается нам.
— Итак, я только что получила меч от судебно-медицинского эксперта, а это значит, что у меня пока мало информации о нем, — говорит она, когда я вижу рассматриваемый меч на витрине. — Я уверена, что вы уже все проверили, но если вы еще этого не сделали, Эрик подтвердил, что потеря крови была причиной смерти Стоуна, вызванной тем, что меч пронзил его сердце.
— Нападавший оставил оружие, сказав мне, что они либо сами были ранены и думали, что должны немедленно бежать, что-то заставило их бежать, либо они хотели, чтобы мы нашли оружие, — говорит Маркус.
— Поскольку мы не нашли следов крови нападавшего, мы предполагаем, что он не первый, но может быть, — вводит Финн.
Я замечаю, что Алексей смотрит на выставленный меч, пока я подхожу, чтобы осмотреть его. Он выглядит немного напуганным, и я понимаю почему, когда рассматриваю меч. В нижней части лезвия выжжены слова. Они потускнели со временем, но частично читаются. И хотя я очень мало знаю язык, мой разум сразу подсказывает мне, что это русский. Впрочем, я могу ошибаться, особенно если Алексей ничего не говорит о словах.
— Итак, с одной стороны у нас есть надпись, — говорит Вероника, прежде чем осторожно перевернуть ее, — а с другой что-то вроде герба.
— Ну, разве герб обычно не имеет британского или французского происхождения? — спрашивает Маркус.
— Французский совпал бы с языком охотников, верно? Особенно, если мы думаем, что они французы, — говорит Финн.
Маркус прищуривается, глядя на оружие.
— Да, но это точно не французский язык с другой стороны, хотя я не очень хорошо разбираюсь в языках.
Все оборачиваются, чтобы посмотреть на меня, кроме одного человека, который все еще смотрит на оружие. Он не хочет ничего об этом говорить. Почему?
—Клод? — спрашивает Маркус.
Я смотрю на него.
— Нет, это не по-французски. Герб был принят в некоторых культурах после того, как борьба между вампирами и людьми начала создавать избыток семей, призванных сражаться, имеющих военное прошлое. Они использовали герб для обозначения семьи военного, которая боролась за правое дело во многих европейских культурах. Герб будет нарисован, выжжен, отштампован, что угодно на их оборудовании. Это был не только способ почтить память вашей семьи, но и способ опознания тел, которые часто были неузнаваемы.
— Это очень интересно! Я хотела бы узнать больше! — говорит Вероника, с интересом наклоняясь ко мне.
— На теле тоже был крест? — спрашивает ее Маркус.
— Был, — говорит она, и все обращают на это внимание, даже Алексей. И пока они это делают, я вытаскиваю свой телефон и делаю снимок герба. В зависимости от возраста герба и меча, может быть не так уж сложно приколоть их. На гербах часто были теллсы, например, то, что было изображено на заднем плане. Это показывало, чем этот район был широко известен, и на этом была лошадь.
Как интересно.
Я подхожу к кресту, но он почти идентичен тому, что был у первого человека.
Маркус, Финн, ДеГрей и Алексей оставляют меня, чтобы поговорить с Вероникой, которая начинает задавать мне все вопросы на свете, пока мой мозг крутится и вертится. Я чувствую, что здесь есть что-то большее. Что-то, что, кажется, знает некий русский человек. Но сколько? Почему бы ему не заговорить и не сказать им, что это русское письмо? Он должен был знать, что они разберутся, вероятно, в течение нескольких часов.
Черт, я понял это за несколько минут.
— Спасибо за всю вашу помощь, — говорит Вероника с широкой улыбкой, направленной прямо на меня. Я не слишком уверен, насколько полезен я, сохраняя половину информации при себе.
Но я улыбаюсь ей в ответ, решив, что всегда могу упомянуть о русском позже.
— Конечно. Я бы с удовольствием помог еще, но сначала мне нужно сделать еще кое-что, — говорю я, бросаясь к двери. Я вижу, что стол Алексея пуст, поэтому вытаскиваю маленькую черную коробочку и ставлю ее на его стол, прежде чем отправиться домой.
