Глава 13
26 августа 2022 г., 20:38
КЛОД
— Мы на месте! — говорит Финн, подъезжая к аэропорту. Он отвез нас, чтобы нам не нужно было где-то парковать машину, и потому, что, я думаю, он хотел еще немного позлорадствовать, что, кажется, делает Алексея довольно капризным. — Теперь вы, мальчики, будьте хорошими, вы меня слышите?
— Да, папа! — говорю я, наклоняясь на переднее сиденье и целую Финна в щеку. — Не скучай по мне слишком сильно.
— Я собираюсь сказать Маркусу, что ты меня поцеловал.
Я колеблюсь, прежде чем сузить глаза. Как этот милый маленький человечек может быть настолько злым, я никогда не узнаю. С другой стороны, может быть, это было необходимо, чтобы иметь дело с моим братом.
— К тому времени, когда я вернусь, я искренне надеюсь, что у тебя вырастет сердце.
— Маловероятно, — с ухмылкой говорит Финн.
Алексей вытаскивает свой маленький чемодан с заднего сиденья, а я поворачиваюсь и достаю из багажника два своих чемодана.
— Мы едем на один день. Зачем тебе столько вещей?
— Никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться другая обувь или другая куртка. А потом я принес несколько книг на случай, если нам нужно будет о чем-то посоветоваться. Где твоя одежда?
Он машет крошечному чемоданчику.
— А также мой ноутбук, вещи для работы и моя куртка.
— Мне жаль.
Его глаза сузились.
— Почему ты извиняешься? Мне жаль, что ты не можешь выйти из дома без половины своего гардероба! Пойдем.
Я ухмыляюсь, следуя за ним в аэропорт. Я регистрирую нас, а затем иду через службу безопасности. Алексею требуется больше времени, потому что у него есть рабочий пистолет, который он берет с собой, хотя он утверждает, что редко им пользуется. Я терпеливо жду с другой стороны, пока он закончит.
Мне становится скучно к тому времени, когда мы садимся в самолет, так как Алексей все время ожидания был занят делами по работе. Но как только мы садимся в самолет и садимся в кресла первого класса, Алексей растерянно оглядывается.
— Брукс купил нам первый класс?
— Нет, — говорю я. — Не волнуйся, я заплатил за это, но я подумал, что раз уж ты презираешь людей, то не захочешь быть раздавленным между ними двумя.
— Хм… — Он выглядит довольным, поэтому я улыбаюсь ему.
Я также рад, что я ясно угадал.
— Что еще тебя возбуждает, помимо избегания социальных связей?
Он фыркает, но я вижу легкую ухмылку на его губах.
— Я не так уж плох.
— Если бы мы с Финном никогда не сковывали тебя и не заставляли дружить с нами, ты бы вообще заговорил с нами?
— Да, я много раз говорил с Финном, говоря ему, что он мне не нравится и я хотел бы его съесть.
— Ну… это звучит мило с твоей стороны. Почему ты ненавидишь людей? Это из-за охотников? — с любопытством спрашиваю я.
Алексей смотрит на меня, говоря, что, возможно, я на правильном пути. Боже, я бы хотел просто погрузиться в его мозг и посмотреть, чем он отказывается поделиться.
Самолет взлетает, и я морщусь.
— Что? — спрашивает Алексей.
— Я ненавижу самолеты. Мне кажется, что до встречи с Маркусом и того, как меня чуть не убил Ватсон, моим самым большим страхом были самолеты. Типа… Я чертовски стар, но если бы мы сейчас упали с неба, я бы, наверное, просто расплющился и умер.
— Ты думаешь? — Он, кажется, обдумывает это на мгновение. — Я думаю, у тебя гораздо больше шансов быть убитым Маркусом.
— Видишь ли, я полностью с вами согласен, но он мучил меня всю мою жизнь, и я до сих пор жив.
— Можешь ли ты представить себя человеком, у которого постоянно есть шанс умереть? — спрашивает Алексей.
— Да… видишь ли, ты прожил жизнь как человек, но я никогда не жил, поэтому никогда не имел с этим дела. Ты был счастлив стать вампиром?
Он качает головой, прежде чем прислониться к закрытому окну.
—Нет. Это все разрушило. Все.
— Прости, — говорю я, и так и есть. Я не могу себе представить, чтобы кто-то отнял у меня мой собственный выбор и превратил меня в то, чем я не хотел быть.
Он пожимает плечами.
— В то время мне так казалось, но я думаю, что сейчас я рад, что я все еще жив, так что вот в чем дело. Я больше не жалею. И я бы не встретил тех людей, которые у меня есть, и у меня не было бы отношений, которые я построил. Но я все еще могу убить своего создателя, как только увижу его.
Я киваю, полностью понимая это.
— Нужна помощь?
Он усмехается.
— Конечно, мог бы.
— Что ж, я сделаю все, что ты захочешь, чтобы ты смотрел на меня с чем-то близким к чистой любви.
Он съеживается, но на его лице появляется легкая улыбка, которой у меня не было бы, когда я впервые встретил его. Теперь, может быть, в какой-то момент он будет достаточно открыт со мной, чтобы улыбаться более свободно.
Когда самолет приземляется, я следую за ним, чтобы найти нашу арендованную машину.
— Поскольку уже пять, планируем начать завтра, — говорит Алексей.
— О, это значит, что у нас может быть свидание?
Он поворачивается ко мне, приподняв бровь и лишь слегка показывая клыки.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. С кем бы мы устроили свидание?
— Друг с другом.
— Фу.
— Знаешь, как меня заводит, когда ты так на меня рычишь? — Я спрашиваю.
Он пытается не ухмыльнуться, отводя взгляд от меня.
— Нам нужно снова составлять список того, что ты можешь и чего не можешь говорить, как это сделал Финн на «свидании», на которое меня вынудили пойти с тобой? Это определенно на стороне «не говори, иначе это разозлит Алексея», — предупреждает он меня, но это просто звучит как препятствие, которое мне нужно преодолеть.
Так что я просто лучезарно смотрю на него, когда он, прищурив глаза, быстро уходит. Он, случается, думает, что если он будет ходить смехотворно быстро, то оставит меня позади. К сожалению для него, я быстрее, чем он.
— Не спеши без меня! Нам так много нужно узнать друг о друге, например, о наших любимых вещах. Наша любимая поза… для сна. Наше любимое время дня, чтобы быть голым.
Я оглядываюсь и вижу, что он пишет кому-то смс, и в тот момент, когда я вижу свое имя, я понимаю, что мне нужно прочитать, что там написано.
Алексей: Маркус, это Карсын, у твоего брата есть слабость?
Маркус: Не знаю насчет слабости, но если ты хочешь увидеть, как он плачет, все, что тебе нужно сделать, это пролить немного кофе на один из его уродливых костюмов.
— Однажды я плакал, и это было из-за того, что он ненавидел меня, — говорю я.
— Ребята, вы нравитесь друг другу? Я не могу сказать, любите вы друг друга или ненавидите.
Я пожимаю плечами, потому что понимаю, почему Маркус из-за меня расстроен.
— Наши пути разошлись, и я был молод и думал, что лучший путь — академический. У меня были большие планы пойти в школу и рассказать миру, что вампиры не монстры. Я делал что-то удивительное, а затем показывал им, что я вампир, а не чудовище из их кошмаров, которых они боялись. Маркус… Маркус не хотел следовать за мной. Но я счел несправедливым, что он расстроился из-за того, что я ушел, когда он мог последовать за мной. Я просил его снова и снова, но он ненавидел человека, который обещал мне великие дела.
Алексей смотрит на меня, пока мы идем по большому аэропорту.
— Ну и? Кто был прав?
Я пожимаю плечами, обнаружив, что не могу сказать, что это был Маркус.
— Я думаю, что оба. Маркус был прав, что не доверял этому человеку; он был лживым монстром, который думал, что сможет одолеть меня, и, возможно, на какое-то время ему это удалось. Я не уверен, что вы когда-нибудь встречали Маркуса, но он затаил обиду.
Алексей фыркает, когда на его лице появляется улыбка. Ясно, что он встречался с Маркусом и, похоже, понял, о чем я говорю.
— Наш Маркус? Нет! Я не могу себе представить, чтобы он когда-нибудь был таким!
Я смеюсь, думая о том, что за боль Маркус.
— Но… я рад, что он вернулся в мою жизнь, если честно. Я рад, что он нашел кого-то, кто смог его вынести. Это само по себе не что иное, как чудо.
— Финн такой милый и нормальный, и в тоже время… он выявляет что-то другое в Маркусе.
— Да, он делает Маркуса терпимым, — шучу я.
Алексей ухмыляется, направляясь к стойке, чтобы получить арендованную машину. Я откидываюсь назад и думаю. Я не могу не задаться вопросом, как он будет встречаться с его создателем, кем-то, к кому он явно испытывает отвращение. Я имею в виду, он должен был бы, верно? После того, как его создатель обошелся с ним?
Когда он возвращается, мы направляемся к гаражу, где он находит машину и оставляет меня со всем багажом.
— Раз ты так любишь багаж, втисни туда мой чемодан, — говорит он.
— Ха, ха. Дело не в том, что я люблю багаж, а в том, что ты… — Дверь захлопывается, прежде чем я успеваю сказать, что он делает. В любом случае, это было не очень хорошее возвращение, так что, честно говоря, он просто избавил меня от смущения. Мне нужно выглядеть круто и сексуально, когда имеешь дело с ним.
В машине загораются фары, пока я пытаюсь поиграть тетрис, чтобы два моих чемодана подошли к его чемоданам. Но только когда машина врезается в меня, я понимаю, что он собирается меня переехать.
— Поторопись! У нас нет целого дня! — рычит он.
Я толкаю все и захлопываю крышку багажника, прежде чем подойти к пассажирской двери, которая оказывается запертой.
Я стучу в окно, и он тянется к замку, после чего колеблется и улыбается мне. Он машет мне рукой и начинает пятиться.
— Алексей! Впусти меня! Я обещаю, что больше не буду говорить о твоей сексуальности, потому что ты явно ненавидишь, когда я это делаю! Я не буду упоминать о том, как ты заводишь меня лишь вспышкой этих сузившихся от гнева глаз. И… он ушел, — осознаю я, когда машина набирает скорость. Ха… может быть, мне не стоило говорить последнюю часть.
Он не может двигаться очень быстро, так что я просто бросаюсь вперед и задираю рубашку, чтобы сверкнуть прессом, пока он мчится мимо. Я думаю, что это заставляет его двигаться еще быстрее, поэтому, когда я снова догоняю его, я обдумываю новую тактику.
Попрошайничество.
Я звоню ему по телефону и искренне удивляюсь, когда он отвечает.
— Это Карсын, — говорит он так, будто не знает, кто звонит.
— Эй, я знаю, это может быть трудно понять, но ты случайно забыл меня, — говорю я, ожидая, пока он догонит меня.
— Это кто? Сталкер? Отстань! — он говорит.
— Я буду сражаться с ним за тебя. Я знаю, что ты любишь насилие! — Я говорю.
Я слышу лай смеха, прежде чем он тут же скрывает это, но когда он приближается ко мне, он замедляется и опускает окно.
— Привет, я из полиции. Я слышал, что в этих краях людей преследует извращенец. Это случайно не ты, не так ли? — он спрашивает.
— Зависит от. Эта идея заставляет тебя... — Его глаза сузились. Если я не буду внимательно играть в следующую часть, я уверен, что пойду в отель пешком. — Хочешь связать меня и отшлепать? — Дерьмо. Я не думаю, что это было осторожно. — Я имею в виду… я помогу, позволив тебе связать меня.
— Садись в машину, пока я не уехал и не оставил тебя, — решает он.
— Договорились, — говорю я, протягивая руку через окно, чтобы открыть дверцу машины, поскольку очевидно, что он не собирается облегчать мне задачу. Я забираюсь в машину и закрываю за собой дверцу машины, когда он уходит, прежде чем я успеваю сесть как следует. — Если ты убьешь меня по дороге туда, я обещаю преследовать тебя.
— Вампиры не могут преследовать людей. Если бы они могли, у моей двери была бы очередь, чтобы связаться со мной, — уверяет меня Алексей.
— Может быть, их отталкивает твоя чистая красота.
Он немного дергает руль, но я готов и не бьюсь головой об окно.
— У тебя никогда не будет любовника-человека, иначе ты, скорее всего, убьешь его.
У него вырывается ворчание.
— Не говори этого слова.
— Которое из?
— Ты знаешь, какое.
— Человек?
Он смотрит на меня.
— Ой. Любовник. Тебе не нравится идея иметь любовника.
— Как ты говоришь! Прекрати говорить это так жутко!
Это действительно заставляет меня хотеть сказать это больше.
— Алексей, ты будешь моим любовником? — Я удостоверяюсь, что на этот раз это еще более странно, потому что это так его пугает.
— Я вышвырну тебя прямо посреди улицы, и мне даже не будет плохо, когда тебя ограбят.
— Я ношу довольно дорогую одежду.
— Они не собираются грабить тебя, чтобы украсть твою одежду, они собираются грабить тебя, потому что они в ужасе от твоей одежды, — уверяет меня Алексей, направляя машину по дороге.
— Алексей, мой дорогой, милый будущий любовник, всем нравится моя одежда.
— Сегодня ты выглядишь как швейцарский сыр.
— Теперь главный вопрос в том, нравится ли тебе это на вкус?
Он выглядит озабоченным прямо сейчас.
— Я думаю, если бы тебе это нравилось, были бы проблемы. Знаешь, что я заметил? Ты определенно не ешь человеческую пищу так много, как Маркус…
— Я думаю, что Маркус делает это из чувства… близости с Финном. Например, вместо того, чтобы просто смотреть, как Финн ест его еду, он ест вместе с ним. Хотя я люблю некоторые человеческие продукты. Как шоколад. Почему? Ты хочешь купить мне подарок?»
— Нет.
— Что ж, это был жестоко быстрый и честный ответ.
— Пожалуйста, — говорит он, подъезжая к передней части отеля. — Я думаю, что Брукс по какой-то причине сделал заказ на твое имя. Так что зарегистрируйся, а я припаркую машину.
— Понятно, — говорю я, вылезая и хватая весь багаж. Я профессионал в ношении нескольких чемоданов и хотел бы, чтобы Алексей увидел мое мастерство, но он ускоряется, прежде чем успевает похвалить мои удивительные способности вождения. Ах хорошо. Возможно, он не выдержал жары.
Оказавшись внутри, я подхожу к стойке регистрации и регистрируюсь, рад видеть, что нам приходится делить комнату. Нет ничего лучше, чем видеть выражение лица Алексея, когда он входит, и я говорю ему об этом.
– Это, должно быть, ошибка. Ты точно спросил? — он говорит.
Я пожимаю плечами, потому что, если она допустит ошибку, я ни за что не смогу исправить эту ошибку.
— Пойдем, сосед по комнате и любовник.
Он плюет мне что-то по-русски, что звучит красиво для моих ушей, хотя… немного грубо и грубо. Но это не имеет значения! Особенно, когда я заталкиваю Алексея в лифт и блокирую его, чтобы он не смог сбежать.
Маленькие вещи в жизни, которые доставляют мне столько радости!
— Это всего на две ночи. Это всего на две ночи, — скандирует Алексей, пока мы идем по коридору.
Я чувствую, что ему нужно немного битбокса, чтобы оживить его новую мантру, но в тот момент, когда я добавляю «Бум шу», он тут же замолкает.
— Что делаешь?
— Очевидно, что даю тебе биты.
Он ускоряет шаг, но он никогда не ускользнет от меня. Когда мы подходим к двери, я вставляю карточку, и Алексей проталкивается внутрь, прежде чем тут же остановиться. Я врезаюсь ему в спину, так как не ожидал внезапного препятствия, и смотрю на односпальную кровать, когда звук, который является частичным ликованием, частичным весельем, ускользает от меня.
— Ого, похоже, мы поделимся. Мы могли бы даже прижаться друг к другу.
— Ты сделал это специально, не так ли? — он спросил.
— Неа.
Он достает свой телефон и звонит Бруксу, но я легко слышу разговор, который нахожу чересчур забавным.
— Это Брукс.
— Кто бронировал наш номер? Ты сделал это? Ты пытаешься свести меня с ума? Брукс? Брукс!
— Финн увидел, что у меня куча дел, и сказал, что может справиться с этим вместо меня… Мне это показалось довольно странным. Что он сделал?
— Здесь только одна односпальная кровать.
— Ну что ж, в департаменте так дешевле. Просто притворись, что он похож на собаку или что-то в этом роде, — говорит Брукс.
Алексей медленно поворачивается ко мне, поэтому я подмигиваю ему, и он чуть не взрывается.
— Брукс. Мне нужно, чтобы он прекратил. Он беспокоит меня.
— Что он сделал?
— Он только что подмигнул мне.
— О, нет. Бедняжка. Нет... приема... шш... должно быть... треск треск... плохо. — А потом он вешает трубку.
— Если мы никуда не пойдем, я приму душ, — решаю я.
— Хочешь спать в ванне?
— Неа.
— Эй, тебе нравится баловать меня, как ты делал с местами первого класса. Как насчет другой комнаты?
— Нет, я потратил все свои оставшиеся деньги на места в первом классе, и мой костюм, который, как ты мне сказал, делает меня похожим на швейцарский сыр.
— Я не помню, чтобы когда-нибудь говорил это, — вздыхает он, и я знаю, что он сдался.
Я стараюсь не улыбаться, направляясь в ванную, чтобы принять душ.
Закончив душ, я возвращаюсь и обнаруживаю Алексея сидящим на кровати с подушкой, чтобы не разбить кровать на две части. Я сажусь рядом с ним и улыбаюсь, смахивая подушки с дороги.
— Твоя пижама… с монограммой? — спрашивает он, внимательно изучая фиолетовую печать.
— Да! Она бархатная. Почувствуй, — говорю я, протягивая руку.
Он проводит по ней одним пальцем.
— Хотя немного странно видеть взрослого мужчину в такой же пижаме с монограммой, я просто рад, что ты полностью одет.
Я улыбаюсь ему, потому что знаю, что он делает все, что может удерживать этот барьер между нами, но бывают моменты, когда он медленно падает. Неужели он переживает о том, что влюбится в меня?
Я не могу не задаться вопросом, что же произошло в его прошлом, из-за чего он так боялся снова полюбить. Но в то же время он достаточно доверяет мне, чтобы отправиться в это путешествие с ним, а не с кем-то еще. И хотя это могло быть потому, что я понял, что происходит — отчасти — ему не нужно было взаимодействовать со мной.
— Почему ты выглядишь таким самодовольным? — спрашивает Алексей.
— Так обычно выглядит мое лицо.
Он качает головой, включая телевизор.
— Хм… спасибо, что поехал, — бормочет он так тихо, что я едва слышу его по телевизору.
— Не за что, — говорю я.
