Осязаемый

***

Дневник Ацуши. Запись 20 марта. Каждый новый шаг зарождает сомнение. Бродит по этажам маленькое привидение. Когда в голове беспорядок, оно появляется рядом… Когда в голове беспорядок, он появляется рядом… Сделав запись, я подхожу к окну. Хорошо, что сегодня выходной, а значит я могу ещё один день отдохнуть. Я снова хочу наспуплентя ночи. Хотя я только что проснулся. На что я могу потратить этот день? Чем бы заняться сегодня? В гости к Мичи и Гин я уже недавно ходил. Куда бы ещё сходить? Дома сидеть мне не хочется. Может… Может, сегодня мне стоит проведать могилу Рюноске? Чутьё подсказывает, что сдалать это нужно. Такое ощущение, будто сегодня мне там просто необходимо появиться. Я решаю так и поступить. Все уроки уже давным-давно сделаны, а заняться мне всё равно нечем. Я думаю, это неплохая идея, поэтому напрявлюсь в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Примерно через полчаса я выхожу из дома, оставив записку на столе для мамы, чтобы она меня не теряла. Я так и написал, что отправился на могилу Рюноске, скоро буду и к обеду точно успею. Времени сейчас только восемь часов утра. Я понимаю, что приходить на кладбище пустым неправильно. Нужно обязательно что-то взять и принести на могилу. Только что? Цветы? Не думаю, что это подходящий вариант. Обычно, это больше по женской части. Тогда что же? Может, принести какую-нибудь любимую вещь Рюноске? Но какая она у него и вообще есть ли она? Не знаю. Надо порыться в воспоминаниях. Я вспоминаю тот день, первого марта, когда нам пришлось отмечать его пятнадцатилетие прямо в больнице! Врачи нам дали согласие при соблюдении двух условий: первое, что мы будем не сильно шуметь, и второе, что Рюноске не должен активно двигаться. Мы согласились, нам бы лишь с ним увидеться! На его день рождения пришло не так уж и много человек. Если быть точным, то всего-навсего три: Мичи, Гин и я. Вот вся компания, которой он был очень рад. — С днём рождения, Рюноске! — выкрикнула Мичи прямо на пороге, открыв дверь ногой. Конечно, даже зная её бунтарский характер, всё равно случаются сюрпризы, которые меня поражают. Она ведь такая подвижная, жизнерадостная, энергичная! Мне всегда хотелось быть похожим на неё. Рюноске даже тогда немного испугался от нашего неожиданного визита. Он спокойно читал книгу, а нам пришлось отвлечь его от этой повседневной рутины, которая, как нам показалось, ему уже успела наскучить. Мичи отрезала всем по небольшому куску торта и налила всем в стаканы вкусный яблочный сок, а затем произнесла тост: — Я желаю, чтобы твоё здоровье улучшилось. Чтобы тебя поскорее выписали из этой больницы! На её слова Рюноске повернул голову в сторону окна. Гин решилась после Мичи сказать пару слов: — А я бы хотела пожелать тебе счастливую жизнь. И тут наступила моя очередь. Я тоже должен был сказать что-то. И в итоге сказал: — Ну, а я пожелаю тебе… Любви. Он тогда едва улыбнулся, услышав моё пожелание. И сейчас я могу понять почему. Потому что уже тогда он был влюблён в меня и немного смутился. По крайней мере, я сейчас так предполагаю. Мы чокнулись и вскоре выпили весь сок. Потом мы ещё пару часов о чём-то разговаривали все вместе. Мичи рассказала нам о своей жизни. Из её слов я узнал, что она одинокая взрослая девушка, которая не имеет возможности забеременеть, поэтому, отчаявшись, она взяла из приюта Рюноске и Гин. Как я уже упоминал, она знала, что Рюноске болезненный мальчик, некоторые её даже пытались отговорить от этого. Но она не сдалась и взяла их под свою опеку! У них сложилась хорошая дружная семья. Из трёх человек, но такая крепкая! Не у каждого такая есть. Я никогда не чувствовал себя лишним в этой компании. Здесь мне всегда были рады, были не против пообщаться со мной, были готовы принять меня. Думаю, с этими людьми мне неимоверно повезло. Надеюсь, они думают обо мне так же. После того, как наше «пиршество» закончилось, мы вручили подарки Рюноске. Я не знаю, что подарили Мичи и Гин, потому что их подарки были аккуратно завёрнуты в красивую упаковку. И лично я, как самый последний идиот, просто-напросто забыл свой подарок дома. Да! Вот взял — и забыл! И опомнился я только к концу, когда Мичи с Гин ушли. Я тогда дико извинялся перед ним. — Боже, прости, Рюноске! Я совсем забыл свой подарок для тебя! Я передам в следующий раз! — Ничего страшного, — ответил он мне, поглаживая мою голову. Я хотел подарить ему книгу, которую он давно хотел прочесть. Может, принести её? Она ведь у меня дома, я так её и не подарил. Я решаю взять с полки ту самую книгу. Она, немного запылившись, стояла у меня без проку. Думаю, ему она будет нужнее. Я складываю книгу в свою школьную сумку и иду на улицу.

***

Я подхожу в железным воротам кладбища. Они открыты почти настежь, поэтому я спокойно вхожу, весь в своих мыслях. Моим глазам очень неприятно видеть это место снова. Моё сердце снова начинает неприятно болеть. Я как будто резко вспомнил ту боль, которую испытывал буквально три дня назад. Но слёзы не текут по моим щекам. Они точно закончились. Я тогда ведь… Горевал днями и ночами… Я наплакал просто целое море слёз… Я стараюсь не путать сны с реальностью. Сны, в которых Рюноске жив, с реальностью, в которой он умер. Мне кажется, я почти осознал свою потерю. Не знаю почему. Как будто, в мой разум это уже твёрдо впечаталось, но ещё не застылось. Я прохожу вдоль холодных и мрачных могил. Стараюсь вчитываться в каждую надпись, чтобы изучить умерших, хоть мне и не знакомых прежде людей… Когда умерли эти люди? Наткнулся случайно на могилу девочки. Вокруг всё усыпано цветами и игрушками. В рамке совсем детская фотография.

Фудзита Кэори.

13.04.14 — 24.07.19.

Такая маленькая… Ей было всего лишь 5 лет! Она ведь даже жизни наверное не успела познать! Неужели люди правда умирают так рано… Потерять такого маленького ребёнка — это очень страшно. Следом идёт могила юноши.

Танигути Хотэка.

28.08.04. — 04.02.22.

Он такой молодой… А ему было всего 17 лет! Почти взрослый. А жизнь так жестоко расправилась с ним. Мне очень жаль его. Потом идёт могила пожилого мужчины.

Нисида Джун.

01.09.42. — 19.09.14.

Надеюсь, что этот мужчина умер из-за старости, а не из-за болезни. Думаю, в любом случае, его родным и близким было больно переживать его смерть. Если есть кому плакать после смерти, думаю, тогда можно считать, что жизнь прожита не напрасно. Значит, и Рюноске прожил эту жизнь не зря… Если бы не он, то я… Я бы никогда не узнал, что такое настоящая дружба. И, даже, первая любовь. Вдалеке я вижу его могилу. А напротив надгробия… Два силуэта… Я подбегаю и вижу… Мичи и Гин! Они здесь! Неужели они тоже пришли сюда, чтобы навестить Рюноске? Я подбежал к ним. — Здравствуйте! — Ацуши? — оборачивается на меня Мичи с улыбкой, — Доброе утро! — А что вы здесь делаете? — интересуюсь я. Конечно понятно, что они здесь делают. Но какой-то напутсвующий вопрос задать я должен. — Мы с Гин решили проведать его могилу, — уже более спокойно отвечает мне она. — Я за тем же. — Вот как… После, меня сразу же поблагодарили за недавний подарок. — Кстати, Ацуши, спасибо тебе за торт! Нам очень понравилось. — А, пожалуйста! Последующее время мы просто стояли в тишине и смотрели на каменное надгробие.

Акутагава Рюноске.

01.03.2007. — 10.03.2022.

Он прожил так мало… Никому не пожелаю такой же короткой жизни, но каждому пожелаю такого же прекрасного друга, как он, который всегда мог выслушать, понять, дать совет. Думаю, такие люди на вес золота! Да что там золото! Такие люди, как он — бесценны… — Послушайте, Мичи… — вдруг спрашиваю я. — Что такое? Я делаю глубокий вдох, прежде чем задать этот вопрос. — Вы же прекрасно знали, что Рюноске болен, но всё равно взяли его. Почему? Она перевела взгляд на меня и, задержавшись на пару секунд на моём лице, закрыла глаза и с улыбкой ответила: — Потому что полюбила, Ацуши. Потому что я полюбила его, как собственного ребёнка. А ещё… Я надеялась на лучшее. Думала, может всё обернётся, как в прекрасных детских сказках? Может, он выздоровет и проживёт долгую и счастливую жизнь… Но видишь… Этого не случилось. Она открыла глаза и пустым взглядом посмотрела на окружение. — И вы по нему тоскуете? — задаю вопрос я. — Я всегда буду тосковать по нему, — говорит Мичи, — но я всё равно продолжаю надеяться на лучшее. — Как это? — Я верю, что с Гин всё будет хорошо. И что Рюноске на небесах обретёт долгожданный покой. — Вы такая сильная… Так приятно слышать подобные речи от человека, который искренне верит. Её вера — такая чистая… — Я Вам завидую. — Тебе не за чем, Ацуши, — слова сопроводились с её лучерзарной улыбкой, — У тебя большое и доброе сердце. А то, что ты называешь меня сильной — просто мой накопленный ранее опыт. Однажды ты это поймёшь, что ты тоже сильный.

***

Вскоре Мичи и Гин ушли. Я остался наедине с могилой Рюноске. Я задумался над словами Мичи.

…Ты тоже сильный.

Интересно, что она имела ввиду? Я сильный? Может… Из-за того, что я тоже стараюсь пережить потерю? Да, скорее всего, так… Дует лёгкий ветерок в спину. Лицо немного замёрзло из-за холода в округе. Настало время оставить книгу, которую принёс с собой. Нужно поспешить, чтобы не замёрзнуть. Я достаю её из сумки и кладу рядом с надгробием. Затем произношу вслух: — Здравствуй, Рюноске. Я принёс книгу, которую так и не отдал тебе на пятнадцатилетие. Прости, пожалуйста. Вот она. Я не удерживаюсь и безнадёжно обнимаю надгробие. Я понимаю, что от этого ничего не изменится, и прохожие сочтут меня за сумасшедшего, но я просто хочу это сделать. Каменное надгробие, которое успело впитать в себя так же весь холод начавшегося марта, неприятно касается моего тела. Хочется убрать руки, но я этого не делаю. Мне даже показалось на мгновение, что Рюноске был таким же холодным… Будто, агония преследовала его на протяжении всей его жизни. Он всегда мёрз. Даже летом, когда на улице была жара, он одевал одежду с длинным рукавом. Я всегда спрашивал его: — Тебе не жарко? — Нет, мне наоборот холодно. Я представить не могу, насколько он страдал зимой! Пусть у него и была тёплая куртка, шапка, перчатки, их будто было ничтожно мало. Он всегда дрожал от мороза. Мне приходилось греть его руки своими. Поначалу он жутко не хотел меня обременять на работу своеобразной «грелки», но я настоял на своём, говоря, что его здоровье мне важнее, чем собственное. Я родился здоровым, а вот он… И теперь я понял, почему он отводил взгляд в сторону каждый раз, когда я грел его руки. Ему было приятно от этого, потому что он уже тогда был влюблён в меня. Осознание этого факта заставило меня прижаться сильнее к надгробию. Вскоре дикий холод сменился горячим жаром. Как будто внезапно наступило лето, и камень, нагревшись, теперь жёг меня. Хотя атмосфера вокруг нисколько не изменилась. У меня даже появилось ощущение, что холодным ветер, просачивающий меня сейчас, словно самые нежные объятия Рюноске. Он ведь… Такой же холодный. Будто потоки воздуха, это его руки, дыхание, мысли… Я чувствую их наяву.

***

Я пришёл домой почти к обеду. Просто я настолько заобнимался с могилой, что вовсе позабыл о времени. За столом мама спросила: — Как ты? — Хорошо. — Правда? Прошло ведь только десять дней с тех пор… — Не заметил, как время пролетело. — Ясно. Я надеюсь, что он — не последний твой друг. Ты найдёшь себе друзей, обязательно! В ответ я молча киваю. Мама всегда старается меня поддержать, но не знает как. Конечно, я благодарен ей за заботу, но это меня, честно говоря, нисколько не успокаивает. Однако я стараюсь делать вид, что её слова мне помогают, чтобы не обидеть её. Как-никак, а она же всё-таки пытается. Я понимаю, что других подобных друзей, как Рюноске, у меня никогда не будет. Я ведь говорил, что он — единственный, неповторимый оригинал. Наконец, наступает вечер. Запись на сегодня уже давно сделана, значит, я могу спокойно лечь спать. Я проваливаюсь с сон.

***

Медленно открыв глаза, я вижу перед собой Рюноске. Он всё ещё улыбается, смотря на меня. Затем он откидывается назад на всю лестничную площадку, вытянувшись во весь рост. — Знаешь, — говорит Рюноске, — я и без того холодный, так ещё и лежать под студённой весенней землёй мне не очень приятно… Согрей меня, пожалуйста. — Конечно! — я подползаю к нему и ложусь с ним рядом, обнимая его плечи. Он прижимает меня ближе к себе. Так мы захотели полежать ещё продолжительное время. Это похоже на самый первый сон, на тот раз, когда я примкнул к нему и выплкал все слёзы. В тот момент я тоже слышал и наслаждался биением его сердца. Оно билось достаточно так импульсивно, что на несколько мгновений я даже подумал, что Рюноске жив. Хотя, в действительности, я ошибаюсь. Его тело будто постепенно согрелась от моих тёплых объятий. Он подмечает это: — С тобой даже в самую суровую зиму было тепло. — Правда? Он довольно хмыкнул, поглаживая мои волосы. То аккуратно дотронется до моего уха, то поворошит пряди, то огладит рукой моё лицо. В каждое движение он вкладывает заботу и ласку, которой я прежде никогда не испытывал. Он умеет делать меня счастливым. Самым счастливым человеком на всей земле. Я пытаюсь отдать ему всё тепло своего тела, что у меня есть. — Ацуши, — внезапно прерывает тишину голос Рюноске. — Да? Он прижимает мою голову к себе ещё сильнее, вкладывая ещё больше нежности. Он обхватывает меня с осторожностью, словно я хрупкий, как хрусталь. Рюноске произносит следующие слова, будто на его душе лежит большой камень: — Как только солнце зайдёт, меня не станет. В меня словно выстрелили. Эта новость пролетела так неожиданно, что я даже поднялся на локтях и глянул в большое окно: небо уже стало не насыщенным, облака почти затянули заходящее солнце. Совсем скоро стемнеет, ведь уже почти прошёл закат… Я поворачиваюсь в его сторону и с недоумением спрашиваю: — Как? Но почему ты не можешь остаться хотя бы в моих снах? — Если мы продолжим видеться с тобой во снах, то ты запутаешься в реальности, а после сойдёшь с ума. Ты будешь считать мёртвого человека живым. Люди тебя просто не поймут. — Плевать на людей! Я хочу видеться с тобой! — настойчиво говорю я, — Ты ведь тоже хочешь! — Если бы ты знал, как я хочу… На пару секунд он замолчал, словно погрузившись в свои мысли. Мне показалось, что эти слова он произносит нехотя, будто не хочет делать мне больно. — Но я не хочу, чтобы ты становился сумасшедшим, — заканчивает предложение он, усаживаясь рядом со мной. Я не знаю, что мне делать. Кажется, я только привязался к этим явлениям, к этим «реалистичным» снам, к этим чувствам… А сейчас это отнимут… — В таком случае, тебе лучше не видеть это, — с грустью произносит Рюноске, уже отворачиваясь от меня. — Нет! — кричу я, — Я буду с тобой до самого конца! Я не заметил, как жадно схватил его за руку, окинув тёплым взглядом. В ответ он обернулся и легонько улыбнулся краешками губ, отчего мне сразу же стало приятно. Мы поднялись на ноги и быстрым шагом дошли до крыльца школы. Я так и не отпустил его руку, а он, наоборот, сжал её крепче. Вот открылся вид на вечернее небо. В самой дали видна густая синь, а вокруг солнца, будто самые последние лучи, ярким коротким светом приковывают внимание. Само же солнце залилось белым цветом, и по краешкам отливает ярко-красным. Облака заметно потемнели, отрывисто обрамляя последний свет. Совсем скоро всё закончится. Я хочу поговорить с ним в последний раз. — Как только солнце зайдёт, ты исчезнешь навсегда? –спрашиваю я Рюноске, аккуратно дёргая рукой. Мои слова разносит ветер, который обдувает нам волосы. Мне кажется, как будто я дрожу. То ли от холода, то ли от страха... — Нет, что ты, — такое ощущение, будто он отвечает на вопрос солнцу, потому что в мою сторону он даже головы не повернул, — Я всегда буду с тобой, вот здесь. Он поворачивается ко мне и прикладывает свою ладонь к моему сердцу. Я замираю. В моих глазах снова сияет блик слепой надежды на лучшее. Моё сердце начало биться чаще, как только он коснулся его. Я приоткрываю рот от изумления. — А ты будешь у меня вот здесь, — произносит он, осторожно взяв мою свободную руку, и подносит их к своему сердцу. Теперь я чувствую его биение. Оно бьётся не реже моего. Кажется, наши сердца бьются, как одно, друг другу в ритм… В один момент я решаюсь поцеловать его худые руки. Я наклоняюсь, чтобы это сдалать. И, касаясь их своими губами, я чувствую, что теперь его руки совсем не холодные, как раньше, а тёплые. Словно мои собственные. — Тебе тепло, Рюноске? — едва слышно шепчу я. — Как никогда ранее, — отвечает мне он таким же тихим шёпотом. В моих мыслях проскальзывает вопрос: неужели я смог «отогреть» его? После стольких холодных вёсен, морозных зим, леденящих осеней... Я смог? Будто, я грею совсем не его тело, а его душу. Его сердце. Ведь тепло всегда источается изнутри. Солнце беспощадно заходит за горизонт, оставляя всё меньше и меньше света. Оно даёт нам всё меньше и меньше времени провести его друг с другом. Я невольно выговариваю: — А я дурак-то думал, что когда ты умер, то ты... Покинул меня навсегда. Что тебя больше не будет рядом. Я стыдливо улыбаюсь от слов, что сейчас произнёс. Мне кажется, я не хотел их говорить, будто они сами вырвались из моих уст. Но их по любому должен был услышать Рюноске. — Я никогда тебя не покидал, Ацуши. И впредь не покину, – отвечает он мне, поддвигаясь ближе ко мне. Я чувствую, что он стал... Легче? Я посмотрел на него и не поверил глазам. Его тело стало прозрачным, сквозь него я вижу горизонт. Он разглядывает себя и, кажется, не верит своим глазам. — Обещаешь? – спрашиваю я с бликом в глазах. Я стараюсь максимально долго не отводить взгляд в сторону, чтобы в последний раз полюбоваться его лицом. — Обещаю, – произносит он, крепче сжимая мою руку напоследок. Сказав эти слова, я замечаю, как его тело начинает рассыпаться на мелкие крупицы, которые плавно уносит ветер. — Моё время... На исходе... – отрывисто выговаривает он. Я чувствую, что ему сложно говорить, но он старается, что есть силы. — Рюноске! – я не могу смотреть на это. Кажется, я снова его теряю! Нет! Неужели?.. Внезапно он прислоняется ко мне и, взяв меня за голову, произносит: — Я люблю тебя. Опомниться я не успеваю, как он затягивает меня в объятия. В свои самые последние... Объятия... Мне кажется, сейчас я не могу говорить. Будто я потерял дар речи, или внезапно онемел. Меня переполянет чувство любви, но ещё больше меня переполняет чувство неизвестности. Что будет дальше, когда он исчезнет? Я снова вернусь в то состояние, но на этот раз мне будет в тысячу бесконечных раз больнее? И, снова приходя в школу, я буду безутешно плакать, вспоминая свои сны вместе с Рюноске? Я так этого не хочу. Я не хочу снова плакать. Я хочу быть сильным. Помогать другим точно так же, как это сделал Рюноске, мой самый близкий друг. А я... Я плакса! Только и делаю, что хнычу. Я ведь даже постоять за себя не могу. Что же мне делать? Но чувства любви оказываются сильнее. — И я тебя, – отвечаю я, обнимая его в последний раз. Кажется, будто я обнимаю облако. Такое же мягкое, и невесомое. И оно так же плавно тает под последними лучами закатного солнца. Словно, раньше я никогда не видел снов, а сейчас мне снится моя мечта. Будто, всю въевшуюся и затверделую грязь моего разума смыли. Точно, я немой певец, из уст которого нежданно полилась прекрасная песня. Это чувство... Свободы? Натиравшие запястья оковы сняты и разбиты вдребезги. Кажется, я снова могу быть... Счастливым. Бесконечное чувство страха покинуло меня, оставив после себя лишь глубокий отпечаток в моей памяти. — Как же хорошо... Мне не страшно... – проговариваю я, закрывая глаза. Долгожданное чувство свободы наконец, я смог испытать. — Тебе и не нужно бояться, – отвечает мне Рюноске. Его руки постепенно начинают исчезать, поэтому он всё меньше и меньше меня обнимает, — Ты – сильный. Ты со всем справишься. Он почти испарился. Крупицы его тела уже совсем разнёс ветер. Самые последние мгновения... В моей голове мелькают картинки наших встреч. Наших общих воспоминаний. Когда мы только познакомились, когда сели за одну парту... Я до сих пор помню выражение лица Рюноске. Он тогда был немного раздражён, и я этого первое время, чуть пугался. А потом... Мелькают его улыбки. Подогнутые краешки рта, что и улыбкой назвать-то и нельзя. А я назову. Когда мы начали общаться. Мы стали выходить на улицу вместе, ходить в школу вместе... Мы старались делать вместе абсолютно всё! Что бы то ни было: я всегда с ним, он всегда со мной. И эта нерушимая связь между нами... Она вечна. Даже после его смерти я остро чувствовал эту болезненную привязанность, которая рвала моё сердце и мою душу в клочья. А одно его присутствие сшило всё вновь. — Спасибо за всё. Я никогда этого не забуду. Мои последние слова, сказанные Рюноске, разнёс ветер вместе с оставшимися крупицами его тела. Совсем стемнело. Солнце померкло, перестав освещать собой небесную гладь. Появились маленькие звёзды. Я сравнил их с крупицам тела Рюноске. Теперь, его тело на небесах, а его маленькие кусочки превратились в тысячу синих звёзд. Воздух стал морознее. Но я совсем не чувствую холода. Но я чувствую: это было взаправду. Кажется, мне стало легче в несколько раз. Будто, теперь я могу дышать полной грудью, насыщая лёгкие прохладным воздухом. Рюноске... Сейчас я точно знаю, он со мной... И он всегда со мною был. Просто сейчас я в этом убедился. Отныне, когда в голове будет беспорядок, он успокоит меня. Я просто буду знать, что он рядом. И вечная теплота в душе, блик в глазах и первая любовь – подтверждение тому. Он всегда будет в моём большом сердце.

***