Фарфоровое чудо

Мужчина с аквамариновыми глазами выглядел весьма солидно и статно. Он явно был не одним из простолюдинов. Богатый плащ, явно сделанный из хорошего качества ткани, перчатки, сапоги известной марки. Незнакомец явно был из аристократии. Может, такой же мастер, как и его почившая матушка? Однако в любом случае он был как минимум её знакомым, раз уж пришёл проститься с ней. Закончив свой анализ, Антон понял, что уж слишком увлёкся изучением нового лица и откровенно пялился на мужчину. Тот же, почтительно кивнул и с печальной улыбкой, появившейся лишь на секунду, продолжил слушать прощальную речь, которую говорил священник. Антон отвернулся и последовал его примеру. Как-никак, это последний день, когда он сможет увидеть свою любимую матушку, единственного близкого человека. Он раньше слышал, что важность человека в полной мере ощущается именно тогда, когда ты теряешь его... Видимо, эта мудрость оказалась верной. Спустя несколько минут размышлений, краем глаза он заметил, что тот аристократичный мужчина разговаривает с ректором и спустя пару брошенных фраз, мужчина получает конверт и кивнув удаляется, вместе со своим слугой, стоящим за ним. Антон даже не заметил его по началу. Проследив глазами за фигурами, они скрылись, а спустя минуту, послышался глухой стук копыт и скрип кареты.... Похороны прошли быстро, и уже немного отошедший от шока юноша вернулся в комнату. У него осталось ещё пара дней освобождения от учёбы. Хоть страх и прошёл, но печаль, окутавшая его, осталась. Антон плюхнулся на мягкую кровать и прильнул головой к подушке. Он так давно не был в одиночестве... Было плохо. Даже тошно от всего этого. За что ему это всё?- Матушка, ну зачем ты оставила меня? Это должен был быть наш с тобой праздник... Я ведь даже тортик испечь попросил. Знаешь, было очень сложно разговаривать с поваром... Он так грозно выглядел. Будто я пришёл в разгар разгорячённой дуэли. Настолько зло он выглядел. - шептал мальчик, пытаясь хоть как-то развеять чувство нарастающего одиночества, печали и скорби по матери. С дрожанием выдохнув и смахнув выступившие капли, Антон встал с кровати и посмотрел на себя в зеркало. Бледная кожа, пухлые губы розоватого цвета, зелёные, потускневшие от слёз глаза. Матушка всегда называла его очень красивым. Говорила, что очень долго работала над его лицом, телом. Сейчас, видимо, он - это единственное, что осталось после матери у юноши. Ещё немного подумав, Антон принял решение сберечь то, что осталось у него. А это был он сам. Взяв лежащий на столе платок, он аккуратно протёр своё лицо от мокрых дорожек, оставшихся от слёз. Вздохнув, он снял с кудрявых волос цилиндр, скинул фрак с перчатками и в одной рубашке и брюках покрутился перед зеркалом. Выглядел он и вправду худым, даже слишком. В чём и был плюс быть куклой - Ты можешь есть то, что хочешь и ни на гран не поправишься. Никогда. От этой мысли, уголки губ поднялись вверх и с них сорвался нервный смешок. Ещё раз оглядев себя в зеркале, Антон скинул оставшуюся одежду, кивнув её на стул и быстро облачился в длинную рубаху для сна. Расправив кровать, он устало плюхнулся и закутался в одеяло, после чего почти сразу же заснул.... Проснулся юноша ранним утром, с восходом солнца. Всё же, привычный режим, выработанный с самого детства и успевший сделаться уже привычным, не отпускал даже при сильнейшей усталости. Первой мыслью стало желание пойти и поздороваться с матушкой и выпить с ней утреннего чаю. Антон даже встал, заправил кровать и уже хотел начать собираться, однако глянув на стул с трауром, и так еле заметная улыбка вовсе сошла с лица юноши. На него накатило воспоминания вчерашнего дня. И смерть матери, и похороны, и тот незнакомец... Ох, а кто-нибудь вообще говорил Антону о причине её смерти? Ведь ещё за день до смерти всё было хорошо... Или ему так казалось? И вправду, за некоторое время до смерти, она и впрямь выглядела болезненней, бледнее. Это странно. Неужто его матушку поразила болезнь? И почему же она не говорила ему?! Вот и наступила стадия злости. Да, юноша понимал, что делится своими переживаниями матушке было не свойственно, однако скрывать то, что она больна, или ещё что похуже - это уже слишком! Мальчишка, хмуря брови вскочил с кровати и помчался к уборной, даже не переодевшись в более приличную одежду. Дёрнув защёлку, Антон подошёл к раковине и набрав полные ладони воды, плеснул её в лицо. Всё это уже начало раздражать Антона. Ещё раз повторив эту процедуру и сбив учащённое дыхание, юноша, казалось, успокоился. Но к горлу подступил ком. Снова он заплачет. «Кто же так делает?» спросила бы его матушка, обняла бы, утешила... Но к сожалению, её больше нет. Никого теперь нет. Эти мысли пожирали Антона изнутри. Но нужно собраться. Он всё ещё не знает то, от чего же умерла его матушка, кто этот господин, посетивший её похороны... Вдохнув и выдохнув несколько раз, мальчик успокоился и на смену смеси злости, печали и скорби пришла решительность. Даже то сильнейшее стеснение отошло на второй план. Выйдя из уборной, юноша тут же помчался к себе в комнату. Накинув траурную одежду, так и оставшуюся лежать на стуле, он быстро помчался в основной корпус здания. Благо, к нему шёл небольшой коридорчик прямо из общежития и не пришлось оббегать его вокруг. Спустившись на первый этаж, Антон побежал к кабинету директора. Первый поворот, второй, третий... И вот, спустя пять минут запыхавшийся юноша уже стоял перед кабинетом директора. К этому времени, пылкая решительность успела чуть испариться. Сердце забилось чаще, а в животе немного закрутило. Но отступать не было в его принципах. Вот, раздался глухой стук. Из-за двери раздалось громкое «Войдите». Антон, выдохнув, неуверенно зашёл в кабинет ректора. Он уже успел пожалеть об этом под сотню раз, однако назад, к сожалению, пути не было. Подняв взгляд, юноша узрел хорошо освещённый кабинет из тёмного дерева и с красной обивкой на мебели. Множество книжных шкафов, два дивана и четыре кресла, выстроенных вокруг кофейного столика. Привычная планировка, как и в кабинете его матери. Мысли о ней заставляли Антона нервничать ещё больше, так что мотнув головой, он посмотрел на сосредоточенного на каких-то документах ректора. Спустя минуту, он поднял голову и сосредоточенность на лице сменилась мягкостью и сожалением. Мужчина встал, отложив документы и рукой приказал подать чай стоящему рядом слуге. Видимо, у него есть для этого специальный жест. Молча пройдя к дивану и развалившись на нём, ректор пригласил сесть и Антона, который в миг оказался напротив. Нагнетающее молчание нарушил ректор.- Антон, зачем ты пожаловал ко мне? У тебя есть… - мужчина запнулся, — какие-то вопросы? Юноша вздрогнул от громкого голоса ректора и, подняв голову, уже с полностью выветрившейся уверенностью, ответил:- Господин Павел Алексеевич, прошу простить, что побеспокоил вас, однако меня интересует причина смерти мастерицы...последнюю фразу Антон сказал почти шёпотом. Ком снова подступал к горлу. Но плакать было нельзя. Не перед ректором. Мужчина же, видя напряжение в лице юноши, встал и подошёл к нему. Положив руку на плечо, он задал встречный вопрос.- Она не рассказывала тебе, как я понимаю? - Антон покачал головой. Раздался шумный вздох, после чего рядом с ним приземлился ректор.- Мастера обладают особой силой, какой не обладают ни люди, ни кукловоды, ни, тем более, куклы. И каждая сила всегда требует платы. - уставившись в потолок, медленно и чётко говорил Павел Алексеевич. Словно объяснял какую-то сложную тему школьнику, а не взрослому юноше. - И когда у нас, кукловодов, плата всегда разная, то у мастеров - это всегда совсем небольшая продолжительность жизни. Твоей мастерице ещё повезло. Она прожила достаточно долго. Ей было... - задумался ректор, — двадцать шесть. Да, точно. Многие мастера, начавшие работать ещё в детстве, как и она, не доживали и до двадцати. Конечно, есть и долгожители. К примеру... Ладно, это уже не важно. Теперь ты понял причину её смерти? - спросил мужчина, отпив чаю, который только что поставил на столик слуга.- Да, я понял, господин ректор. Но почему же она не рассказала этого? Я... Я могу понять, чтобы не рассказывать о болезни, но это же вопрос её жизни!.. - уже с выступившими каплями в уголочках глаз, которые он почти сразу смахнул, поджав губы спросил юноша.- Ты прекрасно знаешь, что она была очень закрытым в этом плане человеком... И вероятно, она не хотела пугать тебя. Хотя, я могу согласиться с тем, что у неё это не вышло - с горечью посмеялся Павел Алексеевич.- Хорошо, я понял... - кивнул Антон и уже было хотел спросить ещё что-то, однако этому помешал слуга, подошедший и отдавший ректору какое-то письмо с синей печатью. К сожалению, рисунок на ней разглядеть Антону не удалось: ректор сразу же взял письмо в руки и развернул к себе. Чуть нахмурившись, однако сразу же отпустив эмоции, он проговорил:- Я рад, что удовлетворил ваше любопытство. Теперь, прошу разрешения продолжить свою работу - усмехнулся мужчина и направился к себе за стол.- Благодарю вас, господин Павел Алексеевич. Разрешите удалиться. - встав и сделав лёгкий поклон, Антон вышел из кабинета. С дрожью выдохнув, он вяло шёл туда, куда ноги несли его. А они привели Антона к могиле матери. Вздохнув и глянув на небо, поджав губы, он провёл по плите своими руками. Она была поставлена лишь сегодняшним утром. Видимо, пока он бесился и разговаривал с Павлом Алексеевичем. Кстати, о ректоре. Он не выглядел, как человек скорбящий о своём друге. А именно в таких отношениях состояли матушка и ректор. Если так подумать, то мастерица всегда легко заводила дружбу с людьми любого достатка и статуса. Это заставило Антона улыбнуться. Даже если и натянутая, полная боли и печали улыбка - это всё же улыбка. Ещё раз проведя руками по могиле матери, юноша решил прогуляться и развеяться. И это было очень кстати. Хоть печаль и не отступила, но легче стало. Проходя через арки, связующие корпуса академии, Антон оказался у тренировочной площадки, а обойдя её - у поля, усеянного различными цветами. Обычно сюда почти никто не ходит: разве что для сбора цветов, чтобы подарить их возлюбленным. Чуть пройдя, Антон плюхнулся в траву и зажмурился от яркого солнечного света. Так, на полной свободе, не скованной четырьмя стенами было куда легче справиться с болью от расставания. Так, юноша умудрился задремать.... Проснулся он от того, что солнце сменили тучи, из которых начинали капать капельки. Антон пощурился от них и открыл глаза. Смахнув их с лица, он поднялся и отряхнулся. Было прохладно, однако спокойствие и отрешённость встали на первый план. Дождь усилился, а Антон и так и так промокнет, пока будет бежать к своему общежитию. И поэтому, им было принято решение прогуляться и собрать небольшой букетик из полевых цветов. Конечно, в академии был и сад, однако полевые цветы всегда нравились юноше больше: они проще, чем розы и у них нет шипов. И поэтому, отряхнув свою рубашку и брюки, он вздохнул свежий запах дождя и медленно зашагал по полю, собирая то маргаритки, то одуванчики, то ромашки. Вышел с огромным букетом он лишь спустя час своих хождений. Весь промокший до нитки, он направился к уже знакомому месту. Он решил для себя, что будет лучше если он не станет приходить каждый день к матушке. Это слишком. Слишком болезненно для него. Дойдя до последнего пристанища своей матери, он аккуратно положил его и ещё раз проведя рукой по камню, юноша отправился обратно, в общежитие. Дойдя до комнаты, Антон сразу же достал из шкафчика полотенце, сменную одежду. Аккуратно сняв всё промокшее одеяние, юноша вытер свои кудрявые волосы и быстро переоделся, чтобы дай бог не простудиться. Освобождение от занятий, конечно, были кстати. Пока все сидели и отучивались, Антон мог спокойно отдохнуть и подумать обо всём произошедшем. Однако, о матушке он думать уже не хотел. Слишком болезненно. Что важнее, кто же тот незнакомец? И что за конверт отдал ему ректор? Навряд ли это были деньги. Павел Алексеевич, насколько Антон мог знать, не любит всей этой открытой передачи денег, так что скорее всего, там могло бы быть или письмо, или... Или всё же деньги? Если деньги, то за что? Но это уже не его дело, что лежало в том конверте. Откуда же у его матушки такой статный знакомый? Антон ни разу не видел, чтобы она выходила за пределы академии. И насколько он знал, город располагался достаточно далеко от академии. Но тот мужчина выглядел и вправду хорошо и красиво. Не каждый может позволить себе такую одежду. Хотя больше всего запомнились Антону глаза. Холодного голубого цвета. Можно было сравнить с аквамарином. Возможно, ему хотелось бы познакомиться с этим человеком этими мыслями Антон откинулся на кровать и закутавшись потеплее, отошёл ко сну. День прошёл тяжело и напряжённо. Хотелось уже просто остаться в стороне и не переживать ни о чём, что Антон и сделал.