Фарфоровое чудо

Антон шёл по каменной плитке, изредка весело подпрыгивая, пытаясь не трясти при этом небольшую деревянную коробочку, перевязанную оранжевой лентой. В этой самой коробочке лежал небольшой медовик, а рядом ещё пара пирожных и других сладостей. Юноше и не верилось в происходящее: ему уже исполнилось семнадцать!.. Совсем недавно, он, казалось, был маленьким ребёнком, беспрерывно улыбающийся и вечно счастливым. Хотя, с возрастом эти черты ни капли не выветрились из него. Он всё также улыбался, смеялся и был вполне счастлив. Аккуратно приоткрыв коробочку, ослабив бант, Антон с нетерпением заглянул в щёлочку. Она была совсем небольшой, однако рассмотреть сохранность дорогих лакомств он рассмотреть сумел: пирожные лишь немного соприкоснулись, чуть смазав крем. Мальчишка снова затянул бант и уже как только можно спокойным шагом направился за угол большого и богато украшенного здания. Этим зданием было общежитие, в котором жил юнец. Оно располагалось прямо на территории академии, где Антон обучался на скульптора. Матушка ещё с самого детства привила ему любовь к искусству, тем более к скульптурам, процессу их создания и любованию. Не каждый мог похвастаться такой любовью к своей будущей или нынешней работе.«Матушкой» Антон называл молодую мастерицу, работающую при академии. Помимо него, конечно, ей было создано множество других кукол, однако столь тёплыми отношения были у неё лишь с этим мальчишкой. И этот непоседа, в свои пять лет часто сбегал с уроков, чтобы встретиться и разузнать о себе и других куклах, об их создании и других тонкостей дела, каким занималась девушка. Обдумав, добрая мастерица решилась всё же сблизиться со своим же созданием. Так, в итоге ставшая самым близким человеком для маленького Тоши мастерица и стала ему "матушкой", когда же сам мальчонка - "сыном" для одинокой и к сожалению, бесплодной девушки. Часто он так сильно рвался к матушке, что забывал про расписание уроков и мог пропустить чуть ли не весь школьный день, сидя в домике мастерицы. Именно она и поведала ему об истории кукол, мастеров и кукловодов."-Множество лет назад, неизвестно, как и откуда, появились двое братьев. Они работали в цирке: один был фокусником, другой же - дрессировщиком. И внезапно, им в голову пришла идея создать таких же, как и ты куколок. Однако, дрессировщик сделать этого не мог, когда же его братец, фокусник, оказался вполне подходящей персоной к делу: он вылепил из глины маленькую и хрупкую девочку, размером, вероятно, с его локоть. Она могла спокойно стоять на ладошке - вот, насколько крохотной она была. И когда же малышка была готова, фокусник вынес её на цирковую арену. И стоило ему лишь подуть на неё, как та открыла глаза, покрутилась, сделала реверанс и выпрямившись, вновь сомкнула их. Публика так восхитилась ею, что просили показывать больше и больше. Тогда, фокусник достал каплю своей души, поместил её во флакон, а флакон же вставил в грудь своей куколки. Тогда, девочка совсем ожила: смогла говорить, чуть позже читать, а ещё позже и танцевать, и петь. Однако, мастера она не слушалась: не хотела. Тогда, в один хмурый день, раздражённый вечными плясками и песнями в доме брат фокусник, дрессировщик, прикрикнул и та остановилась. Не по своей воле, конечно, но остановилась. Тогда, дело пошло в гору: с помощью этой куклы, братья добились известности, богатства... Однако, потеряли очень важную вещь: свою человечность. Так, жестокими приказами и угрозами, они использовали куклу. Но вскоре, родились у известных братьев дети. И они передали все секреты своим детям. А их дети - своим. И так, появились куклы, кукловоды и мастера. Сначала, кукол использовали в ужасных целях, однако вскоре их приняли как часть общества, разрешили получать образование, а потом и вовсе создали пару специализированных на куклах академий". Вспоминая эту историю, Антон и не заметил вовсе, как уже стоял на белом пороге каменного домика матушки. Вздохнув и поправив свой чёрный бархатный фрак с нашейным платком - а именно такой была его лучшая парадная форма, юноша чуть помедлил и отварил скрипнувшую дверь. В нос сразу же ударил запах лекарств, спирта и ещё кучи неприятных медикаментов. Юноша насторожился. Быстро кивнув свой цилиндр на близстоящую вешалку, а медовик - на тумбу, он беспокойным взглядом оглядел аккуратную прихожую, отделанную в зелёных тонах. Прислушавшись, Антон услышал признаки жизни в гостевой комнате, где они с матушкой часто проводили свои скромные чаепития. Каждую секунду пребывания в прихожей на мальчишку накатывало всё большее и большее беспокойство. Когда же биение сердца участилось от наплыва эмоций, Антон опомнился и ворвался в гостиную. Там, над диваном склонилась кипа врачей, нервно что-то обсуждающих. Однако, услышав звуки распахнутой двери и грозных шагов в свою сторону, те чуть расступились. Один из лекарей всё же пытался преградить чуть ли не бешеному от переизбытка чувств юноше дорогу, однако тот, даже не замечая его, кинулся к мастерице. Она, ещё вчера будучи неописанной красавицей, румяной и весёлой, беспомощно возлегала на софе. Красные глаза обратили свой взор на вошедшего Антона, от чего тот невольно вздрогнул, со смешанным страхом, нежностью и жалостью. В уголках начали скапливаться большие капли слёз, которые, срываясь, оставляли влажные дорожки на холодном фарфоровом лице. Девушка криво улыбнулась, от чего на губах выступили капли крови. Они совсем потрескались и от былой красоты цвета остались лишь тусклые отголоски. Антон же, медленно подался вперёд и с глухим стуком фарфора о ковёр, склонился над мастерицей, взяв ту за руку и приложив к холодным и мокрым щекам. Она не стала опираться, лишь слабо хохотнула, стараясь не выглядеть ещё хуже, чем то было. Медленно подняв вторую руку и с трудом освободив свою ладонь от крепкой хватки разгорячённого юноши, она стянула серебряный перстень с большого пальца и раскрыв ладонь юноши, вложила его в неё. Долю секунды Антон тупо смотрел на него, однако слёзы наступили с ещё большей силой. - Вот, мой подарок тебе на день рождения... - она вновь приложила руку к юноше. Однако, теперь она располагалась не на щеке, а в районе груди. Примерно там был и рисунок, какой матушка дарила ему на десятилетие. Воспоминания нахлынули на Антона. Что сейчас вообще происходит? Но эти размышления прервал лёгкий, почти незаметный поток воздуха, дальнейшую боль в зоне татуировки и сухой кашель матушки. Всё было так расплывчато и непонятно, что в себя он пришёл лишь спустя десятку секунд. - Матушка!.. - сорвалось тихое, молебное и жалостливое слово с губ Антона, когда у девушки по лицу скатилась последняя слеза, а рука, и так слабо державшаяся на груди мальчишки, и вовсе упала и повисла без жизни. И вновь, всё затуманилось, помрачнело… Громкий стук настенных часов отсчитывал секунды. И вот, резкий звук кукушки раздался в голове. И тишина. В которой Антон позволил себе открыть глаза. Вокруг него стояла пара людей в белом. И удостоверившись в том, что юноша жив, лекари быстро посадили его, позволив опереться на спинку кресла. Когда же в глазах всё вновь стало чётче, Антон узрел лежащую без жизни его матушку... Он уже хотел вскочить и подбежать к ней, поцеловать руку, попросить прощения за все недопонимания. Лишь бы она вновь открыла глаза, рассмеялась и сказала, что всё это лишь шутка. Но врач, своим лёгким касанием опрокинул неподдающееся контролю тело Антона назад. Ошарашено, с болью, какой только можно было, он смотрел то на врачей, то на матушку, которой на лицо уже клали белую тряпочку, то на готовящиеся носилки... Что произошло? Он же просто шёл отпраздновать день своего рождения с любимой матушкой, а потом… Воспоминания пролетели в глазах Антона, заставляя его переживать всё вновь. Он скорчился от подступившей к его сердцу боли, слёз, непонимания. Почему именно она? Что плохого она сделала?! Печаль заменили искорки гнева, а потом все эмоции и вовсе смешались. От мыслей юношу отвлечь смогло лишь то, что пара мужчин подхватили его за две руки и начали волочить к выходу. Вдохнув свежего воздуха, всё прояснилось совсем. Его матушка больше не живёт в этом мире. С уст сорвался короткий, полный отчаяния смешок. Ещё один. И со стоном, потекли слёзы. Эти свежие мысли лишь помогли ощутить больший спектр эмоций. Что же теперь делать?.. Кто теперь обнимет его, расскажет что-то интересное, приготовит вкусный обед? Теперь у Антона не осталось никого. Совсем. С этими мыслями, врачи донесли его до комнаты и уложили на аккуратно заправленную утром кровать. Светлые стены, пол, потолок... Разглядывая это, мальчишка и не заметил прошедших часов. Вдруг, раздался лёгкий стук в дверь и не получив ответа, она распахнулась. В комнату вошла миловидная санитарка и поставила на прикроватную тумбочку поднос с чем-то, а позже удалилась, на последок кинув сочувствующий взгляд. Полежав ещё некоторое время, Антон приподнялся и сел. Было непривычно получать еду прямо в комнату, и уж тем более в кровать. Академией было выделено правило: не есть в комнате. Но, видимо его пожалели. Склонившись над подносом, помимо графина с водой, парой таблеток и стакана, на нём лежало несколько записок. Одна - на чёрной бумаге и две на обычной, белой. Интереса к белым запискам не было никакого, чего нельзя сказать про чёрную. Развернув конверт и прочитав содержимое, Антон констатировал: приглашение на похороны. Откинув злосчастную бумажку, он быстро провёл глазами по другим двум: соболезнования и информация о том, что его временно освободили от учёбы из-за семейных обстоятельств. Хаха, как прекрасно... Вернувшись к приглашению, юноша увидел дату и время. Сегодня, в семь вечера. Открыв шкаф, он быстро прошёлся в поисках траурной одежды. Останови свой взор на фраке, рубашке, перчатках и штанах чёрных цветов, он быстро влез в одежду и глянув на карманные часы, словно кролик из "Алисы в стране чудес", помчался к церкви и располагающемуся рядом кладбищу.... Вот, он уже стоит у гроба своей матушки. Плакать, казалось, было уже нечем, однако ручейки всё же скатились с его глаз. Склонившись перед матерью, Антон поцеловал руку своей матушки и не в силах больше терпеть, развернулся, возвращаясь к стоящим вблизи людям. "Мастера, ректор, преподаватели и..." тут Антон понял, что в нескольких метрах от него стоит совершенно незнакомая фигура. Сам того не замечая, он приблизился к ней. Когда же опущенная голова поднялась, Антон узрел прекрасные аквамариновые глаза, полные печали и тоски, как и у него самого...