Визави

— Выпусти меня отсюда, сейчас же! — проорал Итадори из сырой камеры в пустоту. Его голос разнесся эхом по длинной темнице, где едва просачивался лунный свет сквозь трещины. Как подумал Юджи, скорее всего эти трещины остались от прошлых обитателей камеры, которые хотели выбраться на свободу и искали любой возможный способ это сделать. Из соседней камеры послышался приглушенный смех пьяницы. Еще Итадори пугал тот факт, что он находился в одной камере с трупом старика. Вонь была невыносимая, в первые часы даже голова кружилась, но, со временем, мальчишка привык. Тут явно давно не убирались, да и вообще похоже плевать хотели на уборку. Поэтому в ближней камере тоже был труп, совсем молодого парня. Он умер от истощения, вода давно высохла в тазике, а во рту было не что ужасное, что заменяло еду какое-то время. Мерзко. Такого развития для себя боялся Итадори. Страх просачивался в самые спрятанные уголки тела и клеток. Влажность в темнице была настолько сильной, что кожа парня покрылась мелкими капельками воды, а одежда стала противно ощущаться на теле. Было мокрым все. Железные прутья, что были решеткой, даже оставили черные вязкие следы на ладонях, когда первокурсник пытался докричаться хоть до кого-нибудь, сжимая в руках железо. За время своего пребывания в этом месте, своих криков, он понял, что, Сукуна, что стоял над ним, был другим и вовсе не знал Юджи. И тело он больше ни с кем не делил. Было страшно это осознавать. Осознавать то, что ты совершенно один. Стирая капли пота или той же воды из-за повышенной влажности, Юджи считал сколько времени могло пройти. Примерно семь часов. Плюс минус. Через щелки в камнях можно было видеть только луну, что поднималась выше, косясь, и бушующие волны. — Сюда не придут. — послышался прокуренный голос. Итадори с начала не понял, выдав тихое «а?». Он сжал кулаки по крепче, немного напугавшись. Мужчина, не получив никакого внятного ответа, решил продолжить разговор одной стороны: — Что натворил? — спросил пьяница так, будто его вынудили это сделать. Пусть прошло не особо много времени, чтобы отвыкнуть от бесед, но парень все равно был удивлен. — Ну… сложно объяснить. Я сам-то особо не понял. А вы как тут оказались? — Я иностранец. Итадори ожидал услышать какое-то продолжение, но после фразы была лишь тишина. — И…все? — Да, а ты как думал?! — Думал, что вы убили кого-то или пошли против своего короля. Тот посмеялся. — Таких диссидентов ждет камера возле Короля Проклятий, и самоличная Его Величества явка. — он низко заскулил. — Ох, как же мне жаль тех ребят… Итадори хмыкнул себе под нос, пиная сено под ногами. Оно отлетало слипшимися кусками. — Наверное, я попал сюда по такой же причине, что и вы. — Ты? — переспросил пьяница. — Не смеши. Ты же коренной японец. Я видел твое лицо, когда тебя затаскивали за решетку. Твоя одежда странна, но… Ты же японец? Маг лишь выдохнул, садясь на каменную кровать. Ничего не было, ни матраца, ни подушки. Лишь грязное сено, и то в небольших количествах. Он лег, свесив ноги, так как поместиться в полный рост было попросту невозможно, а руки положил под голову. На потолок не сильно хотелось смотреть, поэтому он закрыл глаза. И думал, как можно выбраться, ведь с помощью магии не получалось. Точнее, ее вообще не было в теле. Проклятую энергию блокировала другая магия превосходящая его в несколько десятков раз точно, которую первокурсник еще не знал. Грубая сила, доставшаяся ему по наследству тоже не сильно помогала. И, не сильно хотелось себе признаваться, но много чего Юджи доставалось от Сукуны, однако сейчас его нет. Оставалось только ждать.

11 часов

Итадори с тем мужчиной разговорился, пытаясь отвлечь себя от дикого голода. Как оказалось, его зовут Ричард, капитан судна, родом он был из Римской Британии (на момент ll — lX вв.), и вообще достаточно хороший человек. По глупости пересек пол мира и приплыл в Японию, где правил Король Проклятий. До личной встречи с ним он слышал только легенды, что тот может сделать с теми, кто не с той земли, откуда он родом. — И про магов я узнал тогда, когда приплыл сюда. Их было много, и всех их сажали в темницы. На моих глазах посадили шестьдесят три мага, за сорок два года нахождения тут. — заканчивал он свой монолог — Я маг, — ровным тоном произнес парень. Тот пришел в ужас. — Ой, мальчишка… — испуганно громко прошептал мужчина. — ой, ой, ой… — завопил он. — А где остальные маги? — Ох, парнишка… Прошло много лет, давно тут никого не было… Всех истребили. Ты чудо какое-то. Жаль, что тебе конец. — Хорошее завершение. — иронизировал Юджи. — Что с ними делали? Пытали? — Этого я не знаю… В конце коридора слышится лязг массивной железной двери, что не дали закончить мужчине. Ровные четкие шаги худой стражи, и среди них высокий грозный силуэт. Двуликий. Он выглядел так же, как и тогда, когда Юджи упал на площади. Ни в грош не ставящий взгляд свысока, с былым величием… Белое кимоно надето лишь по пояс, торс и плечи были оголены. Татуировки проходили по прессу, шее, ключицам. Четыре руки — по одной полосе на запястье. Рта на животе, как былой Сукуна ему рассказывал, у него не было. И очень интересно почему. Но сейчас этот вопрос стоял последним в списке. Король медленно подошел к камере, пока стража становилась сзади. Пьяница Ричард упал на колени, от чего глухой звук отразился от стен. Он склонился головой к земле, ведя себя слишком дергано и боязливо, по сравнению с максимальным спокойствием до этого. — Мой Господин, мой Король! Мы просим прощения за все, что мы сделали не так! Прошу пощадить нас! — он был в истерике, что показывалась в слезах. Сукуна на автомате расслабленно поднял руку с двумя пальцами, чуть шевельнув их в сторону, от чего у мужчины появился хирургически точный разрез на яремной вене. Погибнуть от такого сложно, но мучений принесет достаточно. Мужчина захлебывался в собственной крови, издавая неестественные звуки. За все это время он не разу не посмотрел на того пьяницу. Его глаза были прикованы к мальчишке, который с вызовом смотрел на повелителя этого времени. Юджи не стал падать на колени и молить о пощаде, как это сделал его практически сокамерник, не стал смотреть взглядом щенка, дабы отпустили. Он собрал свою волю в кулак, решая не унижаться перед этой тварью. Взгляд нынешнего Сукуны внушал страх и недоверие намного больше, чем тот, который в будущем являлся, по сути, проклятым предметом и только. До поры до времени, конечно. Сукуна оглядел парня с ног до головы, и Господи, как же Итадори ненавидел этот взгляд. Он готов был поклясться, что, была б воля, он бы вырвал эти глаза и сделал себе что-нибудь из них. — На колени. — вырвал из мечтаний проклятье. — Еще чего! За последнее время такого наглежа еще не происходило, судя по еле видным выражениям лица стражи. Было понятно, что магу не стоило начинать так разговор. За считанные секунды Итадори упал на колени перед Сукуной и сложил руки за спину, прохрипев тихий стон боли, а тот даже пальцем не пошевелил. Давление чувствовалось именно в голове. Он лазил в его разуме. Что-то новенькое. — Что, без стражи обойтись не можешь? Не уж то страшно идти одному в такие места? — краешки губ дрогнули в улыбке, глаза четко смотрели во врага. Но улыбка быстро спала, как только тело начало неистово ломать. По ощущениям, будто только что разом сломали десяток костей. Пронзительный крик, переполненный болью эхом отскакивал от мокрых стен. Кажись, сейчас должна потечь кровь, но ее не было. Она должна была заполнить весь пол. Двуликий оказался позади, резко взяв мальчишку и впечатав его в каменную стену. — Не зазнавайся, сопляк. — он опустился ближе к уху, начав шептать. — Откуда ты такой наглый, м? Одежда, язык… Я еще такого не видал… — он отпустил его, от чего тот плюхнулся обратно на колени. — Ты маг. В тебе есть частички проклятой энергии. Сукуна чувствовал, что энергия уж слишком была похожа на его личную. Это интриговало и становило в ступор. Король сел на корточки, чтобы быть с парнем на одном уровне, но все равно выходило так, что он был выше. Он внимательно оглядел такой ни с чем не схожий экземпляр, после взяв подбородок мальчика. Это было слишком грубо, и Итадори на миг показалось, что челюсть вырвут. Но по размерам тела Короля Проклятий было понятно, что он делал это не специально, а скорее как мог. Однако ему было все равно безразлично. — Как тебя зовут? Юджи нагло посмотрел в глаза Сукуне. — Да пошел ты… — Я дам тебе еще один шанс, пацан. — прорычал он. Но Итадори даже не думал ему что-то говорить. Он лишь плюнул тому в лицо, тяжело дыша, ведь боль оставалась все такой же невыносимой. И стала еще сильнее, когда он не почувствовал под ногами пола. Ремен поднял его за шею, другой рукой вытирая слюну не знающего конца и края своей смелости мальчишки. Юджи медленно задыхался, хватался маленькими ручками за руку Сукуны, безрезультатно пытаясь ее убрать, но такой силе, что была в этой сволочи оставалось лишь позавидовать. И он видел, как тому нравилось данное зрелище. И, кажется, если бы они были знакомы, то ему было в двойне приятнее убивать пацана. «Такой смерти ты желаешь?» — пронеслось в голове. Его спрашивал здравый разум. «Я не могу погибнуть так! Не здесь, не сейчас!» — Итадори… Юджи. — прохрипел в пол голоса. Когда он оказался на земле, то сразу начал жадно заглатывать больше воздуха. Отдышаться не получалось, а кашель только усугублял ситуацию. Он держал руки на красной шее, еле дотрагиваясь. — Хороший мальчик. — с хрипотой проговорил монстр. — Поди, будешь таким послушным, может и увечья будут минимальными. — улыбнулся он. Итадори встал, качаясь. Ноги были ватными после такого издевательства. Но он все равно смотрел прямо в глаза, не отводил взгляд, не бегал из глаза в глаз, а смотрел только в один. Потом в другой. Тот подошел ближе. Взял его лицо в свою руку, и сделал это нежнее. — Ты станешь моим недостающим элементом в коллекции. Трофеем, если будешь хорошо себя вести, ты понял? — спокойно, но с вызовом спросил он, выражая на лице что-то по типу сожаления, которого и с роду не было. Взгляд с высока. Опять. — Я вырву тебе глаза. — пообещал Итадори. — Я буду ждать этого. Сейчас будет больно. Живот был разрезан горизонтально. Так делают охотники, когда ловят своих жертв. Итадори ничего не оставалось делать, кроме как не завопить от боли и схватиться за Сукуну. Тело действовало не думая. Он сжал его так сильно, что краем глаза увидел, как из-под пальцев текут струйки крови. Кровь плоти Сукуны Ремена. И он позволяет сделать это, не поведя бровью. Он лишь улыбался. Улыбка. Улыбка. Безумие. Он дает себя обнять, хотя на обнимание это было мало похоже. Когда боль прекращается, тот его разворачивает спиной к себе, продолжая держать, и склонился над ухом. Зашептал: — Так я буду делать всякий раз, как ты будешь плохо себя вести. Итадори с ужасом посмотрел в низ. Кровь была везде: на одежде, на полу, на белом кимоно врага. Но пройдясь руками по торсу, он ничего не почувствовал. Никакого разреза поразительной глубины не было. — Так ты понял меня? — он сжал шею еще сильнее, чем несколько минут назад. — Понял, понял! — прохрипел Юджи. Он взглянул на Сукуну. — Да, понял, мой Господин? — ему было весело с такой картины. — Да, понял, мой Господин. — с особым отвращением прорычал мальчишка, не разрывая зрительного контакта.