Осколки

      В Тюремном царстве было невыносимо скучно.       Годжо Сатору лежал. Сидел. Стоял. Бессчетное количество раз прохаживался по то ли бесконечному, то ли замкнутому пространству. Разговаривал сам с собой. Изгонял скелетов, тянущих к нему свои костлявые руки. Считал кости, на которые рассыпались скелеты, и даже строил из них пирамидки, но это занятие ему быстро наскучило.       Магические силы, как заметил Сатору, внутри артефакта заметно уменьшились. Но самым неприятным в текущем положении дел было ощущение безвременья. Оно давило и спутывало мысли, заставляя сомневаться в собственном восприятии реальности. Существовал ли прошедший момент, или еще только происходит? А быть может, не наступит никогда… Темное пространство, наполненное дыханием смерти, пыталось разрушить сперва разум, а потом и тело заключенного в Тюрьме.       В конце концов, Годжо постановил, что дальше так продолжаться не может. Он не слишком много знал о Тюремном царстве, и тем более ничего не знал о его внутреннем строении: в конце концов, никто из заключенных артефакта раньше не выбирался живым наружу… или история просто умалчивала об этом. Но, просканировав окружающее пространство всеми своими шестью глазами, Годжо почувствовал: безвременье было не единственной реальностью Тюремного царства.       Сатору будто стоял на поверхности воды океана. Нырнешь – и окажешься в особенном мире, со своими законами, где повсюду кипит жизнь. В данном случае Годжо ощущал потоки проклятой энергии и энергии душ, где-то далеко от себя.       Сосредоточившись, он опустился на колено и собрал проклятую энергию вокруг своей руки, после чего прикоснулся ладонью к поверхности, на которой стоял и по которой ходил в этом месте. Надавить сильнее, и еще… а затем позволить проклятой энергии плавно течь вниз…       Пальцы прошли сквозь поверхность, вызывая рябь. Ладонь погрузилась целиком, и волны, вызванные этим действием, разошлись по кругу, сбивая с ног уже вставших скелетов, тянущих руки к магу.       Годжо вынул ладонь и осмотрел ее. Никаких признаков повреждений. На его губах заиграла улыбка:       – Ну вот, кажется, становится немного повеселее!       – Что я вижу? Наконец-то, спустя столько времени, ко мне в гости пожаловал кто-то достаточно могущественный, чтобы коснуться Мира духов!       Незнакомый голос раздался совсем рядом. Годжо резко вскинул голову и столкнулся взглядом с летающим в пространстве человеческим черепом с горящими зеленым светом глазницами.       – А ты еще кто такой? – поинтересовался Сатору.       – Я – Привратник Тюремного царства, – представился летающий череп весьма любезным тоном. – Моя основная задача – делать так, чтобы те, кто сюда попадает, оставались здесь навсегда.       – А, это, уж прости, не ко мне, – деловито расчистив «землю» от косточек, Годжо плюхнулся туда задом. – Я лучший в мире учитель, у меня самые талантливые ученики, так что уверен на сто процентов: скоро я выберусь отсюда. Кстати, что ты там говорил вначале? Что-то про… Мир духов, кажется?       – Верно, – доброжелательный тон черепа нисколько не изменился. – Ты не только ощутил его, но еще и нашел проход туда. Можешь спуститься в любое время, я с удовольствием составлю тебе компанию в прогулке.       – Ты чего-то не договариваешь, да? В чем подвох? Я не смогу вернуться или что?       – Нет-нет, ничего такого, – Привратник тихо рассмеялся. – Приходи, когда хочешь. Возвращайся сюда, когда хочешь. Просто как по мне – там, в Мире духов, гораздо лучше, нежели здесь, в Безвременье.              ***              – Что будет, если я поставлю туда обе ноги? – Годжо осторожно опустил ботинок сквозь границу между пространствами, снова вызвав на поверхность рябь. – Я упаду? Мои силы здесь ограничены. Не уверен, что я смогу летать.       – Не беспокойся, – ответил Привратник. – Мир духов – место, которое весьма чувствительно отзывается на энергию разного рода. Будучи живым пленником, при физическом теле, ты сможешь как минимум контролировать пространство вокруг себя.       – Каким образом?       – Силой своей воли и своего воображения.       Годжо опустил обе ноги в невидимое пространство внизу, и они коснулись некоей поверхности. Он сделал шаг вниз, и еще, и, наконец, полностью погрузился в то, что Привратник назвал Миром духов.       Это было пространство, совершенно отличное от Безвременья. Сатору оказался стоящим в небесах, посреди золотисто-розовых закатных облаков, а внизу под ним раскинулся город. Неподалеку располагалось несколько небольших поселений, похожих на деревушки. Чуть дальше с одной стороны мира простиралось побережье, и море уходило за горизонт. С другой – возвышались горы и пролегали леса.       – Вау! – присвистнул Годжо. – А здесь и правда интересно!       Первым, что ему бросилось в глаза, были постоянные изменения в пейзаже. Хотя в целом местность выглядела незыблемой, то и дело менялись очертания домов, расположение дорог, границы леса. Новые строения или объекты то появлялись, то бесследно исчезали.       Сатору проверил наличие прохода наверх, в Безвременье: рука легко прошла туда, и подняться не составляло усилий. После чего принялся спускаться по невидимой лестнице в небесах, все ближе к городу, раскинувшемуся внизу.       – А чего он какой не современный?.. Все дома – старье. Тут вообще есть супермаркеты, кинотеатры?       По мере приближения к городу Годжо все сильнее морщился, разглядывая увиденное. Действительно, город духов больше напоминал средневековый. Притом в нем смешивались как японские постройки прошлых веков, так и здания из других стран, в том числе и Европы. Смесь различных культур, при регулярных изменениях пространства, создавали в городе ощущение хаоса и непостоянства. Но что наиболее важно, Сатору ощутил, как здесь течет время. Неизвестно, как его ход соотносился с реальным миром, но ощущение застоя, что так давило на верхнем уровне Тюремного царства, пропало. Наверное, это было лишь иллюзией, но Годжо почувствовал, что ему стало легче дышать.        – Создавать пространство вокруг себя способны только души могущественных магов, - ответил Привратник на вопрос. – Таких здесь очень мало, и они попали сюда давным-давно, потому и мир создан таким, каким они его запомнили.       – Получается, я тоже могу создать здесь что-то?       – Увы, ты можешь лишь искажать пространство под себя, вот как лестницу в небе, к примеру. Создавать же могут лишь души, а твоя ограничена физической оболочкой.       «Скучно».       Годжо немного подулся, а потом просто спрыгнул с лестницы вниз, не дойдя до конца. Прямо на просторную улицу города, весьма людную и шумную. Вокруг Сатору проходило множество самых разнообразных душ, в основном взрослых и стариков, детей же почти не наблюдалось. От живых эта толпа отличалась только бледностью и едва заметной прозрачностью. Лишь в немногих прохожих Годжо чувствовал потоки проклятой энергии, остальные же, похоже, при жизни были обычными людьми.       – Они что, все были заточены в Тюремном царстве? – пробормотал Сатору.       – Верно, – подтвердил Привратник. – Раньше, в давние времена, артефакт был более в ходу, поэтому сюда попадали все, кто переходил дорогу магу-владельцу. Умирают чаще всего в Безвременье, а вот души после этого попадают сюда, в Мир духов, где либо существуют в вечности, либо постепенно растворяются, мучимые собственными сожалениями.       – Что-то я не замечаю сожалений на их лицах, – Годжо оглядывался по сторонам.       Души умиротворенно гуляли по городу, общались друг с другом, и в целом картина напоминала реальный мир. Правда, то и дело люди проходили прямо сквозь Сатору, оставляя после себя лишь ощущение прохладного ветерка. Живого человека не замечали.       Также то тут, то там Годжо видел проклятых духов. Он попытался было изгнать парочку, но потерпел неудачу: его проклятая энергия прошла насквозь, не причинив тварям ни малейшего вреда.       – Не выйдет, – легкомысленно пропел Привратник. – Ты не из этого мира, а потому не можешь с ним взаимодействовать, только смотреть. Впрочем, если ты решишь исправить эту ситуацию – только скажи, сделаем!       – Нет уж, спасибо! – Годжо схватил летающий череп ладонью. – Живым мне нравится быть гораздо больше. Учти: задумаешь меня убить – тебе не поздоровится! Лучше покажи мне город. Одному тут ходить скучно и одиноко.       Привратник повырывался, будто бы для приличия, но вскоре успокоился. Будучи все еще настороже, Сатору сделал вывод, что череп, в общем-то, неплохой малый. Коммуникабельный. И работу свою делает чисто на «отвалите».       Они побывали на главной площади, где в центре располагался гигантский фонтан. От обычного он отличался тем, что вместо воды из него лилась кровь. Вокруг сооружения на лавочках сидела компания разнообразных на вид душ, по большей части стариков, с мощным потоком проклятой энергии. По словам Привратника, это ежедневно собирались на посиделки самые могущественные и древние из заточенных магов. В основном они были японцами, но также среди них обнаружилось и несколько иностранцев.       «Напоминает наших старейшин, – подумал Годжо, – или вечеринку в доме инвалидов».       От главной площади отходило три широкие улицы. С одной Сатору и пришел, еще одна, по словам Привратника, вела к выходу из города, а третья была базаром.       – Отлично, идем туда! – решил Годжо. – Глянем, что продают.       – Ты все равно не сможешь ничего примерить или съесть, – напомнил Привратник.       – Я просто представлю, что забыл дома кошелек. Пошли!       Товары на базаре также носили отпечаток прошлых веков. На еду Годжо предпочитал не смотреть, одежда была не в его вкусе, а вот лавка магических артефактов заинтересовала его куда больше.       Сатору долго смотрел на короткий меч, пульсирующий проклятой энергией, пока до него внезапно не дошло.       – Погоди… он ведь… настоящий.       С этими словами Годжо взял в руки оружие в ножнах, и оно спокойно легло в его ладонь. Сатору немного повертел его. Обнажил клинок, пытаясь определить его силу.       Женщина-маг, торгующая артефактами, уставилась на меч и завопила своим подружкам-торговкам с соседних лотков:       – Бабоньки! Да тут у нас, кажется, живой объявился! – она посмотрела на Годжо, как ей казалось, в глаза, а на самом деле ему в шею. – А ну положи на место! Ходят тут! Заплатить не сможешь? Не сможешь. Вот умрешь – тогда и приходи!       – Магические штучки, – мечтательно проговорил Привратник. – Действуют в обоих мирах, такая вот история.       – Интересно, понадобится ли мне здесь что-то подобное? – Сатору все же положил клинок на место, сделав в голове заметку вернуться сюда еще раз.       Но, даже не видя причины переполоха, живым заключенным в итоге заинтересовался весь базар. Духи переглядывались между собой и перешептывались. Такого события, как свежая кровь, в Тюремном царстве не происходило давно.       Годжо весело заозирался по сторонам. Внимание он любил, тем более такого рода. И пусть его не видят, и пусть воровать артефакты он не собирается, даже у мертвых…       «…но чего бы такого придумать, чтобы все закачались?» Разнообразные планы завертелись у Сатору в голове, а на лице начала появляться озорная улыбка…       И тотчас исчезла.       Среди духов, на дороге прямо перед собой, Годжо увидел лицо, которое меньше всего ждал здесь увидеть. Но которое являлось ему в воспоминаниях, полных скрытых боли и печали. Сатору увидел того, кого он хотел бы забыть и в то же время не желал. Причину, по которой он позволил заточить себя в Тюремном царстве, продолжая вспоминать и потом, в Безвременье.       Это был высокий мужчина с длинными черными волосами, в монашеском одеянии. Его раскосые лисьи глаза были чуть прищурены, а на красивом лице играла улыбка. Но главным для Сатору был он сам, вся его сущность, его душа. Эту душу Годжо не перепутал бы ни с какой другой.       Мужчина стоял и разговаривал с каким-то другим духом, явно о появлении живого человека в Тюрьме. Его взгляд несколько раз скользнул по Сатору, но прошел мимо. Годжо застыл на месте, ощутив, что ноги будто налились чем-то тяжелым, и он не в силах сделать ни шагу. Чуть подрагивающей рукой он снял с глаз черную повязку, надеясь развеять иллюзию, но этого не случилось.       «Как?.. Почему?..»       – Мне сейчас хочется скаламбурить и сказать, что ты увидел призрака, – хихикнул Привратник.       – Откуда он здесь? – голос Сатору вышел каким-то слабым и хриплым.       – Кто? – Привратник проследил за взглядом Годжо. – А, этот? Ох, несчастный парнишка, печальная история!       В голосе черепа не слышалось ни капли жалости.       – Раньше он был проклятым магом, – деловито продолжил Привратник, – с уникальными способностями. Но его убили, и нынешний владелец Тюремного царства забрал себе его тело, вместе со всем запасом проклятой энергии и памятью. А душа начала бунтовать, вот ее и отправили сюда: растворяться постепенно. Чем меньше остается души, тем меньше ее связь с родным телом и, соответственно, меньше сопротивления.       Годжо сделал шаг.       – Сугуру! – громко позвал он.       Его не услышали. Никто не обратил внимания. Годжо сделал еще шаг и, освободившись от внутренних оков, быстро подошел, почти подбежал к духу, опуская ладонь на его плечо.       – Сугуру!       Ладонь прошла сквозь призрачное тело, не встретив ни малейшего сопротивления. Гето Сугуру, человек из прошлого Годжо Сатору, прошел через него дуновением легкого ветерка, не увидев и не услышав. Не почувствовав. Именно в этот момент Годжо осознал пропасть между мирами. Грудь будто сдавило раскаленными клещами.       – Кажется, ты его знаешь, – хитро пропел Привратник. – Он важен для тебя? Дорог тебе?       – Заткнись.       Боль в груди немного утихла вместе с этим рыком. Сатору попытался привести мысли в порядок и яростно взъерошил и без того лохматую шевелюру.       В итоге, Годжо не придумал ничего умнее, кроме как пойти следом за Гето. Он не знал, зачем. И чувствовал себя глупо: каким-то сталкером. Но потерять этого человека, снова… этому противилось все его существо.              ***              Они покинули город и прошли вдоль рисового поля до небольшой деревеньки. По пути Гето несколько раз останавливался, точнее, его останавливали проходящие мимо духи крестьян. Просили совета и благословения. Он отвечал с неизменной улыбкой на лице, но, расставаясь с очередным человеком, чуть заметно сжимался, нервно поводя плечами.       Дом Сугуру, простой и скромный, располагался рядом с храмом, на окраине деревни. Традиционная постройка прошлых лет. Дом был окружен маленьким садиком. Внутреннее убранство жилища оказалось совсем незатейливым: футон, столик, несколько ниш с вещами и книгами на стенах. В другой части дома была кухня и располагалась деревянная ванна.       Едва Гето переступил порог дома и прикрыл за собой дверь, его улыбка тотчас пропала. Выражение его лица стало пустым, усталым, обреченным. Сугуру снял годжо-кэса и поставил греть воду в большом чане. Потом сел на татами, молча уставившись в одну точку, куда-то в сторону садика и деревенской дороги.       А Годжо тоже сел рядом, утонув в призрачном полу, и смотрел на Гето. Его посетило странное, не слишком знакомое ему ранее чувство смущения. Будто он без спросу врывался в чужую жизнь и чужую душу. Впрочем, так ведь и было? Это казалось наглым даже для Сатору.       Начинало темнеть. Только сейчас Годжо заметил, что Привратник, все это время крутившийся возле него, куда-то исчез. Садик начинали заполнять ночные тени.       Гето зажег свет в доме, наполнил ванную и снял с себя одежду. При этом Годжо отвел взгляд. Открыто пялиться на обнаженное тело было бы уже слишком. Сугуру сел в ванную и обхватил себя руками за плечи. На лице его постепенно отражались все большее отвращение и страх, будто он, наконец, отпустил себя и перестал сдерживать эмоции. Намылив мочалку, Гето принялся остервенело тереть ей свою кожу, все тело. Одного раза для него будто показалось мало, и он принялся тереть еще, будто видел на себе грязь, невидимую чужому глазу. Вскоре его кожа покраснела, а руки начали дрожать.       – Ну ладно тебе, Сугуру, перестань, – Годжо подошел и сел рядом с ванной.       Он знал, что его не услышат, и его не услышали. Но Сатору просто не мог смотреть на все молча. И уйти тоже не мог… не хотел.       Вскоре Гето, видимо, устал и некоторое время просто неподвижно сидел в ванной. Длинные пряди волос закрыли его лицо. Потом он встал, вытерся и надел легкую белую юкату. Пройдя в комнату, Сугуру сел возле кровати, прислонившись спиной к стене. Обхватил колени руками и уткнулся в них лицом.       Годжо никогда еще не видел его таким…       «Нет. Вру. Видел…»       Грудь вновь укололо болью.       Наступила ночь, и тени вокруг дома заплясали еще активнее, отражаясь на стенах. Листья ли это клена? Или случайные прохожие? Сатору чуть нахмурился, присмотревшись к теням. Они явно принадлежали людям. И их было как-то слишком много. Не вытерпев, Годжо вышел из дома. То, что он увидел, заставило его нахмуриться еще сильнее.       Десятки людей подходили к дому Сугуру. Обступали вокруг, окружали, двигались ближе. Они были духами… и в то же время нет. Слишком темные, прозрачные… и убитые. На каждом из толпы наблюдались следы насилия: отрубленные головы, оторванные конечности, развороченная грудь или свисающие из живота внутренности. Глаза теней горели гневом и ненавистью.       – Убийца…       Годжо услышал хриплые шепотки.       – Убийца… убийца…       Сатору неосознанно выпустил легкий поток проклятой энергии, надеясь разогнать толпу, но это не произвело никакого эффекта: он не принадлежал этому миру. Из дома он услышал тихий голос Сугуру – и поспешил внутрь.       Гето все еще сидел на полу, но теперь смотрел на стоящих перед ним двух духов: мужчины и женщины средних лет. Они были светлы, но слишком прозрачны для полноценных духов этого мира, и больше напоминали видения.       Сатору видел их раньше, при их жизни. Это были родители Сугуру.       – Убейте меня, – прошептал Гето, – пожалуйста. Я хочу, чтобы это сделали вы… хочу умереть от ваших рук…       Они лишь качали головами, а в глазах их отражались бесконечные печаль, сожаление и теплота.       – Почему?! Почему вы не хотите? – в голосе Сугуру звучало отчаяние. – Это ведь я убил вас! Разве вы не желаете возмездия?!       Они просто стояли и смотрели, не двигаясь с места. Раздался стук в дверь. Били изо всех сил. Потом еще стук, и еще… бил не один человек. Вскоре весь дом наполнился звуками.       – Убийца… – слышалось из-за двери.       Гето бросил затравленный взгляд в ту сторону, а затем нашарил на полу рядом с собой короткий меч.       – Если вы не хотите, я сделаю это сам! – он обнажил клинок и горько усмехнулся. – Да, пусть раньше не получалось, но вдруг именно в этот раз все изменится, а?       Он воткнул нож себе в сердце. Но в итоге рана проступила на обоих духах, стоящих рядом с ним. Сугуру посмотрел и засмеялся безумно, одержимо. Он разрезал себе горло – и кровь полилась из шей душ его родителей. Они подошли ближе, страдая, но исполнившись жалости.       Дверь выламывали. Толпа одержимых теней пробиралась в дом.       – Уходите, – сдавленно прошептал Гето душам родителей. – Не мучайте меня…       Темный поток ненависти хлынул в дом. Толпа мертвецов, одержимых жаждой мести, заполонила все вокруг, создавая водоворот из призрачных тел. Годжо потерялся в этом пространстве, когда услышал сдавленный вопль. Он тотчас устремился в ту сторону.       Мертвецы рвали тело Гето на части.       «Нет!..»       Сатору яростно ударил рукой, чтобы оттолкнуть, но лишь потерял равновесие, снова не сумев коснуться мертвецов. Он видел агонию от жуткой боли и смертельное отчаяние на лице Сугуру, который оставался в сознании. Слышал его крики…       …и у него закружилась голова.       Сатору неосознанно отступил на пару шагов, не закрывая глаз, даже не моргая. Грохнулся на зад, утопая в деревянном полу. Он не помнил, сколько просидел вот так, будто отключив сознание от происходящего.       «Слабак, – вдруг прошептал внутренний голос, – ты видел и не такое дерьмо, и тебе было похеру».       Годжо очнулся. На дворе все еще была ночь. Он все так же сидел в ступоре, утонув в полу. Толпа мертвецов исчезла. А посреди комнаты, в луже крови, лежало тело Гето Сугуру, растерзанное на множество частей.       И мир перевернулся.              ***       Что это было? Целая вереница ярких, искрящихся картинок, меняющихся с такой скоростью, что за ними невозможно уследить и уж точно невозможно сосчитать, будь ты даже с десятью, не то что с шестью глазами…       Годжо потер лицо и натянул повязку.       «Что, проклятье побери, здесь творится?!»       – Доброго утречка! – пожелал Привратник. – Хорошо поспал?       – Чего?..       – Это шутка была, – хихикнул череп. – Ну не смотри на меня так!       Годжо все еще сидел посреди пола. Постепенно к нему возвращалось осознание произошедшего ночью. Он вскочил, ожидая снова увидеть мертвое тело, но комната была чиста.       Дверь тоже оказалась цела, и прямо сейчас из нее выходил Гето Сугуру в монашеском одеянии.       – В одно и то же время Мир духов переворачивается для таких, как он, – пояснил Привратник в ответ на невысказанный вопрос. – Могущественные маги, творцы Мира, не чувствуют этих перевертышей, для них время идет своим чередом. Но для душ, лишенных проклятой энергии, время в Мире духов зациклено, и они обречены снова и снова сталкиваться со своими сожалениями и тенями своих деяний, постепенно истончаясь.       – Снова и снова? – осторожно переспросил Годжо. Его сердце пропустило удар.       – Да, притом они помнят все прошлые дни. Незавидная участь.              ***              Храм Гето располагался рядом с его домом. Небольшая буддистская постройка, вполне подходящая для деревеньки. Прихожан оказалось немало. Души желали либо помолиться за близких, либо купить защитные амулеты и попросить благословения. Магов среди них не было, но и в Гето проклятой энергии Годжо не наблюдал, так что сделал вывод: настоящими благословениями и защитой здесь не пахнет, и все построено на искренней вере простых душ в чудеса.       Сугуру, кажется, тоже понимал это. Но брал с деревенских плату местными светящимися перламутровым светом монетками, после каждого прихожанина чуть сжимаясь и тщательно протирая руки влажной тряпкой.       Годжо чувствовал его страх, хорошо скрытый за маской уверенности и благодетели.       Насобирав достаточно монет, вечером Гето шел в город на базар, чтобы купить продуктов. После чего возвращался в дом, иногда готовил и ел ужин, но чаще всего забывал про него и просто садился в нагретую ванную, почти сдирая мочалкой кожу. Гето боялся, Годжо понял это. Ненависть к не-магам при жизни в уязвимой душе переродилось в чистый, граничащий с отвращением, страх.       А затем наступала ночь, и кошмар повторялся. Все те же события, все та же ужасная смерть. Отличались разве что разговоры с душами родителей, но они все равно не могли ни на что повлиять, лишь причиняя еще большую боль от чувства вины.       Годжо не знал, зачем приходит в дом Гето вновь и вновь. Он не желал смотреть, но не мог и уйти. Будто само его присутствие означало то, что он не бросил…       «Ложь…»       Сатору знал это.       Порой, сидя по вечерам на поверхности мира возле дома Гето, Годжо поневоле воскрешал в памяти картины прошлого. Когда это случилось? Забавно, но в реальном мире прошло всего-навсего чуть больше года.       «Снова ложь…»       На самом деле, это началось гораздо раньше и не менялось со временем, напоминая гноящуюся рану, которую так и не обработали должным образом. Итогом подобного может стать только смерть.       Фраза из прошлого, сказанная не им самим, непрерывно сидела в голове, отравляя воспоминаниями:       «Хотя бы прокляни меня напоследок…»              ***       Годжо пытался что-то придумать.       Сначала он пробовал изменить собственный поток проклятой энергии, чтобы иметь возможность коснуться Мира духов. Это не только не сработало, но и вызвало кучу насмешек от уверенного в себе Привратника.       Затем Сатору пришло в голову изменить события, чтобы Гето не попал вечером домой. Он даже стащил-таки парочку артефактов, чтобы и силу их попробовать, и поднять на базаре страшный переполох. Божественное оружие действительно работало в Мире духов. Но теням сожалений Гето, что приходили каждую ночь, его удары были нипочем.       Сатору снова и снова смотрел, как Сугуру умирает в одиночестве, растерзанный сотней мертвых рук. Постоянным свидетелем, навязчивым наблюдателем. Это напоминало мазохизм, но вырваться из этого проклятого круга означало бросить все, даже самого себя.       Умереть внутри.       Годжо казалось, что он постепенно сходит с ума.       – Ты ведь знаешь выход, да? – тихо спросил он у Привратника в один из вечеров, уже не в силах смотреть на Сугуру, сидящего в гребаной ванне.       – Да знаю, конечно, – протянул Привратник. – Но мое предложение может тебе не понравиться.       – Просто говори уже, – Годжо схватил череп рукой и уставился в горящие глазницы.       – Ладно, как скажешь, – Привратник каким-то образом вздохнул. – В лесу, за соседней деревней, той, что у гор, есть озеро. Топишься. Освобождаешь душу. Оставляешь физическое тело в воде, а сам становишься частью Мира духов.       – Я смогу потом вернуться в тело?       – Разумеется, в любой момент. Оно будет тебя там ждать.       Годжо прищурился.       – В чем подвох?       – Ну, сказать честно, тело без души имеет свойство постепенно разлагаться, а в той воде оно будет разлагаться еще быстрее. Всегда есть риск…       – Да похеру! – заорал Сатору.       И со всех ног помчался в сторону гор.              ***       Он едва успел. Толпа мертвецов уже почти выломала дверь, когда Годжо снес ее парой ударов собственной проклятой энергией. Бесконечность не щадила даже тени. Пройдя мимо исчезающих трупов, Сатору впервые открыл дверь в дом и вошел как обычный человек, а не призрак. Его повязка была снята, так как здесь, в Мире духов, в ней он видел и ощущал все вокруг гораздо хуже: ни о какой гиперчувствительности зрения и восприятия не шло и речи.       Когда Сатору вошел в комнату, сидящий на полу Сугуру в белой юкате уже держал подрагивающими руками короткий клинок, со страданием в глазах глядя на души своих родителей. Он в страхе повернул голову к вошедшему, и тотчас ужас в его глазах сменился замешательством.       Сатору не дал ему опомниться. Он моментально опустился на колени рядом с Сугуру и, выбив клинок из ослабевшей руки, крепко обнял.       – Все хорошо, – прошептал он, – я здесь, и они больше не тронут тебя.       Потом он повернул голову к душам родителей.       – А вы? Чего тут стоите каждую ночь? Он уже раскаялся, разве не видно? Тут рядом храм, и мы с Сугуру клянемся ежедневно отмаливать ваш покой. Если действительно любите и простили его – увидимся там! До свидания!       Он сделал заклинательский жест рукой – и души спокойно развеялись, пройдя по комнате легким ветерком.       Годжо чуть заметно выдохнул и еще крепче прижал Гето к себе. Еще никогда и никого он не обнимал так крепко, и это было необычайно странное ощущение, непривычное, но в то же время приятное. Потому что в его объятьях находился именно этот человек.       Сугуру трясло. Он даже не пытался вырваться, лишь дрожал в чужих объятьях. Казалось, он полностью осознал всю тяжесть пережитого им за бесконечную череду дней только сейчас. Сатору притянул его голову ближе, гладя по волосам, и Сугуру вдруг всхлипнул, а затем тихо зарыдал, уткнувшись в плечо Годжо.       Этой ночью Сатору впервые не ощутил переворота Мира.