Осколки

      Вытаращив поутру глаза, Годжо несказанно удивился, что заснул. Будучи в физическом теле, он находился внутри Тюремного царства в своего рода анабиозе и не испытывал абсолютно никаких физиологических потребностей: для его тела остановилось само время. Сейчас же, будучи освобожденной от тела душой, Сатору ощущал, будто выбрался в реальный мир. Все чувствовалось так же остро, как и раньше, кроме, разве что, восприятия проклятой энергии.       – Это все память твоей души, – объяснил еще вчера Привратник. – Для магов, заточенных здесь, Мир духов заменил реальность. А для кого-то может и лучше стал. В общем, ты поймешь, что существование здесь – не такая уж плохая вещь, а понятие реальности вообще относительно… Еще раз добро пожаловать!       Годжо помнил, как Привратник был доволен.       «Хрен тебе, – решил Сатору, – сегодня же вернусь обратно в тело!»       Затем он посмотрел на спящего Гето. Тот спокойно и размеренно дышал во сне, черные пряди волос рассыпались по закрытым белой юкатой плечам. Сатору понравилось это зрелище, и он продолжил смотреть. Долгое время он лежал, не двигаясь, а затем неуклюже пошевелился – и Сугуру открыл глаза.       Распахнул их в удивлении, а в следующий момент от пинка крепкой ноги Годжо покатился с футона.       – Ай! – он тут же сгруппировался и шустро сел на татами, обиженно глядя на Сугуру. – За что?!       – А что незнакомый мужик делает рядом со мной на моем футоне? – растрепанный и полусонный Гето ощетинился, с подозрением глядя на Годжо. – Кто ты вообще такой?       Сердце Сатору упало куда-то в пятки.       – В смысле кто? Ты что, не помнишь?..       – Не помню чего?       – Меня.       Сугуру немного помолчал, будто окончательно просыпаясь и собираясь с мыслями.       – Я тебя впервые вижу, – его тон стал мягче, и он неуверенно, немного виновато посмотрел на Годжо. – Ну, с этой ночи.       Годжо слишком опешил, чтобы придумать остроумный ответ. Вот он дурак: и правда, если у души Гето отобрали память, такое положение дел вполне вероятно… Сатору просто упорно отказывался даже думать об этом.       – Я помню только то, что этой ночью как будто выбрался из кошмара, – продолжил Сугуру. – Когда вместо смерти ко мне пришел некто, похожий на ангела. Он был белым в черных одеждах и будто сиял изнутри…       – Да-да! – активно покивал Сатору, расплываясь в лыбе, – это был я!       – … не знаю, к чему это приведет в дальнейшем, ведь мое существование и так лишено смысла и должно было закончиться… Но я чувствую, что отныне боли будет меньше. Поэтому спасибо.       Сугуру слегка улыбнулся той мягкой улыбкой, которую Годжо уже очень давно не видел на его лице. Сатору почему-то внезапно смутился.       – Ой, да лааадно, я еще и не то могу…       – Но это не значит, что тебе позволено спать вместе со мной на одном футоне!       – Но это же я, Годжо Сатору!..       – Приятно познакомиться. Я – Гето Сугуру. Ты тут новенький? Помочь тебе найти дом?       – Э-э, в смысле?! Я никуда отсюда не уйду!       В итоге Годжо понял, что из памяти в душе Гето осталось только его имя, слабые обрывки фактов, определяющих его «я», что-то вроде рефлексов подсознания, и куча сожалений, как и полагается душе-смертнику. Все остальное от него оторвали вместе с физическим телом и проклятой энергией.       У Сатору же снова появился аппетит, поэтому он с удовольствием поглощал приготовленный Гето завтрак. Сугуру сидел за столиком напротив него, наблюдая с весьма смешанными эмоциями на лице. По большей части преобладало удивление.       – Думаю, завтрака в качестве благодарности будет мало, – задумчиво проговорил он. – Приходи сегодня вечером, я приготовлю ужин. К сожалению, я не богат, и это все, что я могу дать.       – Разумеется, приду, – с набитым ртом подтвердил Годжо. – Мне же надо где-то спать.       – Мы, кажется, решили искать тебе дом, – Сугуру чуть нахмурился, скрестив руки на груди.       – Нет, это ты решил. А я хочу остаться здесь. Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!       Едва встретившись с искренними голубыми глазами, Гето стушевался.       – …ладно. Не могу же я, в конце концов, выгнать тебя. Но ненадолго, и спать ты будешь уж явно не на моем футоне!       Годжо возликовал.       А затем чуть не подавился, вспомнив, что вообще-то собрался вернуться в физическое тело.              ***              Он стоял на берегу широкого озера, простирающегося посреди светлого лиственного леса. Место больше напоминало плод чьей-то фантазии, нежели реальный пейзаж. Цвет листвы на деревьях, соцветий и плодов включал в себя чуть ли не всю радужную гамму. Здесь росли такие диковинные растения, которые Годжо не видел ни разу в жизни и подозревал, что не увидит: в реальном мире их просто не существовало. Того и гляди откуда-нибудь выскочит лесной дух, мифическая сущность или сказочное существо.       Вообще-то Сатору чувствовал в округе парочку проклятий, но совсем слабых, какие водятся в диких местах. Обнаружив одно, самое наглое и выскочившее прямо к нему, он изгнал его. И тотчас поразился тому, насколько же на самом деле были ограничены его магические силы. Честно говоря, Годжо почувствовал себя почти немощным. Это было непривычное и неприятное ощущение. Утешало то, что опасностей в Мире духов, помимо того факта, что он находился в Тюремном царстве, в общем-то было немного. Те же тени сожалений Гето Сатору уничтожил с легкостью. Но все-таки стоило спросить у Привратника о том, кто еще обитает в этом мире.       Самого черепа не было видно с прошлой ночи. Сатору подозревал, что Привратник появится сразу же, если его позвать, но пока в этом не было необходимости.       Привратнику явно нравилось то положение дел, при котором душа Годжо жила отдельно от тела.       Вода озера была кристально прозрачной, настолько, что можно было разглядеть даже дно, хотя глубина составляла явно не меньше двух Годжо, стоящих друг на друге. На плотность она казалось совершенно обычной, как и на вкус, но сейчас физическое тело Сатору дрейфовало где-то посередине между поверхностью и дном, находясь в одном положении, будто плавало в желе.       На дне Годжо разглядел несколько костей, и это ему не понравилось. Он что, оказался не первым любителем побегать голой душой по Миру духов? И насколько надо быть беспечным, чтобы забыть о такой малости, как еще живое тело?       Сатору нырнул в воду, моментально вливаясь в собственную физическую оболочку, и вынырнул на поверхность, отфыркиваясь. Выбрался на берег.       Ощущения показались ему странными. Вроде бы ничего особенного. Немного кружилась голова, и тело слегка саднило. С помощью обратной проклятой техники Годжо полностью вылечился, а затем задумался.       Правильнее было бы остаться в своем теле и незаметно приглядывать за душой Сугуру до момента выхода из Тюрьмы. После этого он победит говнюка, захватившего тело Гето, и тем самым поможет последнему упокоится с миром…       На этой мысли Годжо притормозил. Душа Сугуру уже была заточена здесь, в Мире духов. А что если после ухода Сатору Гето так и растворится постепенно, полностью лишенный проклятой энергии? Хорошо это или плохо?       «Жизнь у него здесь не слишком, – подумал Сатору. – Даже без кошмаров. Я обязан что-то с этим сделать!»       Он моментально уцепился за эту мысль и вскочил на ноги.       «Нужно точно что-то сделать. Что-то изменить! Я – единственный, кто у него здесь есть, и эта миссия на мне!»       И снова нырнул в озеро.       Другую мысль, копошашуюся и жгущую на задворках подсознания, Сатору задвинул как можно дальше. К делу она не имела никакого отношения.              ***              Когда Годжо вернулся в храм, Гето был еще там. Занимался своей ежедневной и бесполезной работой, которая, к тому же, доставляла ему массу неудобств. В храме все было по-прежнему, за исключением небольшого алтаря в глубине, построенного специально для родителей Сугуру.       Годжо сидел с Гето и нарочно ему мешался всякий раз, когда уходил очередной прихожанин, и Сугуру начинал сжиматься, явно погружаясь в собственные мысли. Вечером они вдвоем прочли молитву родителям Гето и покинули храм.       – У меня есть немного накопленных денег, – сказал Сугуру. – На них мы купим тебе футон.       Годжо состроил странную мину на лице.       – Чего?! – взвился Гето. – Я тебя предупреждал. И вообще, ты ведешь себя подозрительно. Чем ты занимался целый день?       – С тобой сидел.       – А до этого?       – Гулял, папочка.       – Я спрашиваю это не потому, что хочу тебя контролировать, – Сугуру раздраженно посмотрел на него. – Просто ты ведешь себя слишком вызывающе. Не стоит привлекать слишком много внимания, или на тебя начнут показывать пальцем…       – Я к этому привык.       – …и маги в том числе!       – И к этому тоже.       На лице Гето отразилось удивление.       – Я же тоже маг! – подмигнул ему Годжо. – Пусть показывают хоть всей пятерней!              ***              Сидящие на площади древние и впрямь уставились на Годжо. А он в ответ уставился на них. Повисло молчание, от которого Гето явно начал немного нервничать.       – Пойдем уже, – шепнул он и дернул Сатору за рукав.       Годжо, обнимающий новый купленный футон, не сдвинулся с места. Напротив, весело помахал древним магам, чуть не выронив при этом свою ношу.       – Приветик! Как поживаете? – он улыбнулся самой лучезарной из своих улыбок.       – Эй, мальчик, – произнес один из старцев, похожий на обтянутый смуглой кожей скелет. – Ты же сильный маг. Не стоит тебе якшаться с простыми душами. Придя к нам и выразив свое уважение, ты обретешь мудрость власти над этим миром.       На ум Годжо тут же пришли старейшины магов из реального мира, которых он просто «обожал».       – С уважением у меня, знаете ли, большие проблемы, – поведал он. – Так что как-нибудь обойдусь без мудрости. Сугуру, чего нам еще купить осталось?       – Ох, оставьте юношу в покое, – пропела дородная женщина в одеянии гейши. – Разве вы не видите? Молодость играет. Он просто хочет поделиться со своим другом проклятой энергией…       Годжо показалось, что злосчастная бабка видит его насквозь, хоть он и не совсем понял, что она имела ввиду.              ***              – Ох, я так устал! – принялся ныть Годжо, едва они вернулись в дом. Он плюхнул футон на пол и уселся там же. – Сугуру, я есть хочу.       – Ты перестанешь звать меня столь панибратски? – Гето возился на кухне, выкладывая продукты. – Мы едва знакомы.       – Это не так. Я ведь говорил. И ты можешь звать меня Сатору.       – Ну уж нет, Годжо, - Сугуру выглянул из кухни. – Если мы и правда были друзьями, как ты говоришь, расскажи о нашей дружбе. Быть может, я что-нибудь вспомню.       – Ну… – неожиданно для себя, Сатору запнулся и отвел взгляд.       Гето будто почувствовал его замешательство.       – Ладно, сперва мне надо принять ванну, и только потом ужин. Хотя, как гостя я могу пропустить тебя вперед.       Он торопливо ушел в сторону ванной, где стояла ненавистная Годжо деревянная посудина. В ней Сугуру одиноко сидел каждый вечер, пытаясь оттереть невидимую грязь, рожденную его страхом…       «Хватит».       Годжо сам не заметил, как его ладонь сжалась в кулак. Он опомнился от крика Сугуру:       – Эй, а где ванна?!       – Нафиг ее, – буркнул Сатору.       Все оказалось гораздо проще, чем он думал. Этот мир столь тонко реагировал на проклятую энергию, что просто направить поток оказалось достаточно. Это и есть та самая «власть над миром»?       – Это ты сделал?! – Сугуру вбежал в комнату.       – Ну я.       – А в чем я буду мыться?!       Годжо поднял взгляд. Гето пытался сдержать эмоции, но Сатору заметил, как трясутся кончики его пальцев.       Сугуру правда боялся.       Сатору подавил желание схватить дрожащую ладонь и просто вскочил на ноги.       – Ну уж точно не в том старом корыте, – фыркнул он. – Дай-ка мне разобраться, как тут все устроено, и я смастрячу душ!       Гето тупо уставился на него. От вида невинной, лишенной памяти души Сугуру у Годжо сжалось сердце.       – Ты… не помнишь, что такое душ? – на всякий случай спросил Сатору.              ***              Кажется, все получилось. Душевая кабина напоминала те, что были в магическом колледже, и немного – ту, что располагалась в квартире Сатору, где в последнее время он почти не бывал. Немного подумав, Годжо перекрасил плитку в цвет океана и сделал кабину шире. Больше на ум ничего не пришло, но ему понравилось.       Надо же, как удобно! Если бы реальный мир менялся от одного лишь вливания в пространство проклятой энергии, Сатору бы жил и проблем не знал. Да он все поменяет в этом бедном жалком домишке!       – И что это? – Гето наблюдал, скрестив руки на груди.       – Душ же! – гордо возвестил Годжо. – Заходи!       Сугуру принялся раздеваться. Распустил пучок, позволив волосам свободно упасть на плечи и лоб. Развязал пояс юкаты, и только когда черная ткань спала с обнаженных плеч, Сатору понял, что бесстыдно пялится. Он тотчас отвел взгляд.       – Ну, я подожду тебя в комнате…       – Стой, ты куда? – сильная ладонь схватила его за запястье, и по коже пробежали легкие мурашки.       «Память души, – невпопад вспомнил Годжо слова Привратника, – исходит от ее связи с телом в прошлом… реакции, рефлексы… в Мире духов твоя душа будет испытывать все то же, что испытало бы тело, будь оно живым. Мир духов – реальность для мертвых и проклятых…»       Прямо сейчас абсолютно голый Сугуру стоял рядом и держал его за запястье.       – Я не знаю, как пользоваться этой штукой, – пояснил Гето.       – Ааа, – нервно хихикнул Годжо, – ну да, конечно, идем!       Он зашел в кабину, Сугуру – за ним. Сатору ощутил себя в ловушке, но отступать было бессмысленно. А какая у нас самая излюбленная тактика? Правильно: делать вид, что сильнейшему все нипочем!       – Так. Закрываешь дверцу, чтобы вода не вытекла наружу, – Годжо упорно пытался отводить взгляд от крепкого стройного тела рядом с собой. – Дальше открываешь кран. Это вот холодная вода, а это – горячая. Настраиваешь нужную температу… ауч!!!       Он поздно сообразил, что открытый им поток воды польется не только на Гето, но и на него самого… но было уже поздно. Голову полностью окатило душем, рубашка промокла насквозь.       От неожиданности Сатору повернулся к Сугуру. Они стояли весьма близко друг к другу, настолько, что Годжо сразу подумал: возможно, размеры душевой кабины стоит увеличить. Его взгляд все же упал на человека напротив – и отвести его Сатору уже не смог.       – И правда удобно! – Сугуру довольно улыбался, сощурившись, подставляя ладони душу. – Как дождь, только теплый.       Мокрые пряди его длинных волос прилипли к телу, которое Сатору знал слишком хорошо и помнил, не мог, не хотел забывать. Как зачарованный Годжо смотрел, как перекатываются мышцы под бронзового оттенка кожей, по которой сейчас неторопливо стекали капли воды…       – А ты чего стоишь как вкопанный? Раздевайся, раз промок.       И Сугуру потянул к Годжо руки, уверенными движениями стягивая с него мокрую рубашку.       Слишком близко…       Как ошпаренный, Сатору выскочил из душа, бросив напоследок:       – Мочалка и гель для душа в кабинке!!!       В комнате он отряхнулся, как собака, пуская брызги воды во все стороны.       «Я душа. Без тела. Типа мертвый я. Да».       Прямо сейчас Годжо беспокоила одна проблема. Находилась она в его штанах: там стало на удивление тесно.       «Демоны бы побрали эту гребаную память души!!!»              ***              Далее Сатору хотел поменять маленькую доисторическую кухоньку, но Гето ему не позволил: не сегодня, мол, а то голодными останемся.       – Зачем вообще покупать еду? – поинтересовался Годжо за ужином, поглощая идеально приготовленную рыбу. – Я же могу ее просто создать!       – Не можешь, – Гето покачал головой. – Маги не способны создавать новые источники энергии в этом мире: ее запасы строго ограничены. А растения и животные, которых мы едим, рождаются как раз из энергии мира. Что-то появляется, а что-то исчезает.       – Но моя проклятая энергия способна самостоятельно восстанавливаться… не может такого быть, – пробормотал Годжо.       На самом деле, после создания душа он и правда ощутил небольшую слабость. Она быстро прошла, но в реальности такого с ним не было уже давно.       Сугуру лишь пожал плечами.       – Не знаю. Я же не маг.       Резануло по уху. И немного по сердцу.       «Мы сильнейшие…»       Как они до такого докатились?..       – Что ты вообще помнишь из своей жизни? – спросил Сатору.       Гето немного подумал, прежде чем ответить.       – Почти ничего. Лишь слабые образы, ощущения. И то, что пришло ко мне в этом мире. На мне вина перед родителями, и я массово убивал людей. Я не помню этого, поэтому даже осознать не могу. А еще я ненавидел тех, кто не являлся магом… и это ощущение отвращения преследует меня до сих пор, – он задумчиво смотрел куда-то вдаль. – В общем, не думаю, что я был хорошим человеком.       – Все еще рассуждаешь на тему «хорошо-плохо», – улыбнулся Годжо. – Это в тебе не меняется.       – Мы правда были знакомы? – Сугуру посмотрел ему в глаза.       – Ага.       – Расскажи об этом. Какие у нас были отношения?       – Не хочу.       – Почему?       – Хочу начать заново.       Их взгляды встретились.       – Знаешь, – неуверенно проговорил Гето, – думаю, во мне еще живы отголоски неких чувств. Например, мои родители… странно такое осознавать, и тем более говорить, но когда-то они были дороги мне. А еще мне кажется при жизни у меня была семья и дети. И человек, которого я любил.       Сатору показалось, что в его сердце образовывается странная болезненная пустота.       – Ты… любил кого-то? – как-то совсем неуверенно переспросил он.       – Да. Но, кажется, это было невзаимно.