Осколки

      Реальный мир, пять лет спустя…              Сегодня Годжо особенно лучился радостью и воодушевлением: к нему на обед собирались прийти все его ученики.       Уже не дети, они жили своими жизнями, выбрав каждый свою судьбу. Занятость не позволяла им, бывшим боевым товарищам, видеться часто. Поэтому подобные редкие дни, когда они могли провести время вместе, вспоминая прошлое, очень ценились.       Но впервые ученики собирались прийти к Годжо в его новый дом.       После победы над Кендзяку сильнейший из магов объявил, что больше не хочет быть связан с колледжем и старейшинами. В конце концов, одно время Годжо уже считался вне закона, и пусть теперь он был полностью реабилитирован, возвращаться не собирался. Сатору стал вольным наемником, проклятия теперь изгонял только по собственному желанию или за деньги.       Магическое сообщество посчитало, что он сошёл с ума.       Годжо понимал, что у них был повод думать так, как и была сотня поводов не желать его отставки… но не испытывал по этому поводу ни грамма сомнений или сожалений.       Старейшины по-прежнему хотели убить Сугуру. Они считали его проклятием в целом и личным проклятием Годжо в частности. А Сатору хотел убить старейшин, но сдерживался.       В итоге две стороны заключили соглашение: если маги не тронут Гето, Годжо не тронет их.       Дополнительным условием был запрет для Сугуру использовать его проклятую технику. Запечатывать силы Гето Годжо отказался, так как проклятая энергия должна была помочь Сугуру поскорее восстановить разум и память. Но против запрета поглощать проклятия Годжо не возражал. Даже взял под свой контроль: незачем Сугуру больше питаться этим негативом.       Им было нелегко. Очень нелегко.       Сугуру пришлось вживлять новый мозг: чужой, предварительно очищенный от воспоминаний и рефлексов прошлого. Сёко провела потрясающую работу с помощью своей обратной проклятой техники и навыков врача: она достигла в этом почти совершенства, и Сатору не переставал хвалить подругу, регулярно покупая ей сигареты и дорогой алкоголь. Подарки Сёко принимала, но всегда говорила, что лечит Гето отчасти по личной прихоти, ведь он и её друг тоже.       Поначалу Сугуру ничего не осознавал и даже не мог говорить. Пришлось постепенно восстанавливать ему память, а также заново давать знания о мире, как ребёнку. Естественно, если бы не мощная проклятая энергия в его теле и обещание его души, Гето не смог бы восстановиться вообще. Но каждый новый день, глядя на Сугуру, Сатору видел в его глазах все больше понимания и узнавания.       Сперва Гето не подпускал к себе никого, в том числе и Годжо. Постепенно он начал привыкать к Сатору. И только с возвращением к Сугуру памяти, пара сблизилась вновь. Годжо только шутил по этому поводу, что все это они уже проходили, и ему не привыкать.       Почти каждую ночь Сугуру мучали кошмары, а каждый день – невыносимые головные боли, снимаемые только сильными препаратами. Тело запомнило присутствие в нем Кендзяку и отзывалось памятью о чужом враждебном присутствии. Кроме того, Гето страдал от тяжелой депрессии и неврозов. Иногда он мог долго неподвижно сидеть, глядя в одну точку, а однажды Сатору застал его в душе, наносящим себе порезы на руке лезвием бритвы.       Лишь полностью восстановив себе память, спустя пять лет, Гето стал лучше сдерживать демонов в своей голове. Этот год стал для пары заметно легче предыдущих, поэтому Сатору, наконец, решился пригласить учеников в частный дом на окраине Токио, где они с Сугуру жили вдвоём.       Ситуация была непростой и требующей деликатного разрешения. В магическом мире Гето Сугуру знали как убийцу и преступника. К тому же, больше половины учеников Годжо сражались с ним и серьёзно пострадали от его рук, поэтому заранее дали понять, что на обеде его видеть не хотят.       Утром Сугуру улыбнулся Сатору и сказал:       – Думаю, они не оценят моего присутствия. Я приготовлю вам обед, а сам пойду прогуляюсь. Уверен, так будет лучше для всех.       Хоть Годжо это и не нравилось, в глубине души он понимал, что Гето прав.       – Куда ты хочешь пойти? – с лёгким беспокойством спросил Сатору.       Он ещё не был уверен, что Сугуру нормально себя чувствует в окружении не-магов.       – Пока не знаю. Наверное, в парк, – Гето поцеловал его в щеку. – Не волнуйся обо мне, повеселитесь хорошенько.       И вот, спустя пару часов, Годжо и его бывшие ученики уже сидели за большим накрытым столом, уставленным разными закусками. Сатору обвел компанию взглядом: Юджи и Мегуми, Нобара, Маки, Юта, Тоге и Панда. Все они очень повзрослели, став сильными магами и именно тем новым поколением, которое Годжо мечтал воспитать.       Трио из младшего поколения держались более непринужденно и сразу после приезда осмотрели весь дом, весело болтая. Старшие же явно были немного напряжены, будто ожидая, что второй хозяин дома в любой момент покажется им на глаза.       – Какой чудесный стол, – с легкой улыбкой заметил Юта перед самой едой. – Все кажется таким вкусным.       – Ну, Годжо-сенсей у нас богатый, – произнес Панда. – Почему бы ему не потратиться на заказ из хорошего ресторана?       – Лосось.       – Во-первых, давайте уже без «сенсеев», – рассмеялся Сатору. – Мы теперь с вами просто друганы, понятно? А насчет обеда – это все Сугуру приготовил, так что угощайтесь!       Улыбки тотчас сошли с лиц юных магов. Повисло молчание.       Спустя некоторое время послышался стук палочек, возвращенных обратно на стол.       – Я не буду есть, – сухо сказала Маки.       Следом за ней неуверенно положили палочки на стол Юта и Тоге.       Годжо выругался про себя: этого он опасался.       – Эй, вы чего, в самом деле?! – воскликнул он. – Вкусно же.       Некоторое время он один уплетал еду со стола. Потом Юджи уверенно приподнялся и потянулся за закусками.       – А я тоже попробую, почему нет-то? – он откусил кусочек рыбы. – Ого, и правда вкусно!       – Тебе не привыкать все подряд в рот совать, а? – пробормотал сидящий рядом с ним Мегуми, после чего оказался заткнут большим куском такой же рыбы, который Итадори нагло сунул ему в рот.       – А я вообще голодная! – заявила Нобара, деловито накладывая себе салат. – И Годжо же ест, значит, не отравлено.       Панда же просто молча и втихушку уплетал рис.       – Вот и отлично! – Сатору притащил из угла комнаты большой ящик пива и колу для себя. – А кто не закусывает – выпивает штрафную банку! Поехали!!!              ***              Примерно в середине вечеринки Годжо вышел из комнаты и увидел в прихожей записку.       «Я в парк, потом на кладбище. Не беспокойся».       Сатору сразу забеспокоился.       В его памяти всплыло событие, что случилось год назад. Они с Сугуру изгоняли Проклятых духов Нанако и Мимико.       – Отпусти меня! – кричал тогда Гето, пока Годжо с силой удерживал его, не давая приблизиться к двум черным шарикам, пульсирующим проклятой энергией. – Позволь мне поглотить их, прошу…       Тогда Сатору быстро распылил оба шарика на тысячи крошечных светящихся точек – и Сугуру впал в безумие. Он вырывался, кричал, пытался ударить, а после бессильно рыдал в объятьях Годжо, повторяя:       – Зачем ты меня воскресил?.. Зачем?..       На следующий день Сугуру неподвижно лежал в кровати, глядя в потолок пустыми глазами. Пришлось снова давать ему лекарство. Когда Гето пришел в себя и увидел сидящего возле кровати Сатору, то произнес:       – Прости меня…       Годжо тогда покачал головой.       – Это ты прости… кстати, пока ты спал, я заказал для девчонок могилу. Похороним по-нормальному.              ***              – Годжо, вы куда? – Юджи поймал Сатору, обувающегося, у самого выхода.       За столом уже слышались пьяный смех и болтовня: игрались пьяные игры. Итадори выглядел не сильно поддатым: алкоголь плохо на него действовал. Видимо, после бытности сосудом Сукуны юноша выработал иммунитет к любым токсичностям.       – Я быстро, – сказал Годжо. – Съезжу туда-сюда и вернусь, никто и не заметит. Если спросят – скажи, например, что я в толчке и у меня понос.       – А можно с вами? – спросил Юджи.              ***              На кладбище стояла тишина, и небо заволокло серыми тучами.       – Привет, Солнышки, – сев на колени, Гето зажег благовония у могилы Нанако и Мимико. – Как вы тут? Ждали меня?       Могила близняшек располагалась рядом с могилой семьи Гето. С отцом и матерью Сугуру разговаривал тоже, но не так открыто, больше извиняясь и читая молитвы на упокоение.       Жизнь – довольно странная штука. Достаточно одного момента, чтобы она разбилась на осколки: своя ли, чужая ли… Но вот уже ты сидишь в тишине, окруженный одними лишь каменными столбами с именами, что выгравированы на них.       Отныне лоб Гето пересекал огромный шрам: даже Сёко не смогла полностью убрать его.       – Как и обещал, рассказываю последние новости, – улыбнулся Сугуру. – Я записался на курсы фотографа. Вообще-то я сомневался, но Сатору уломал… ладно, он меня и записал. Говорит, мне нужно заняться чем-то из того, что нравится, а еще общаться с людьми. Психиатр сказал, что сейчас мое состояние заметно улучшилось. Надеюсь, что смогу привыкнуть к общению с обезьянами, ха-ха. Голова все еще болит, но теперь приступы случаются реже…       Он рассказывал и рассказывал, каждое событие, каждую мелочь, и слова его лились непрерывным потоком, время от времени прерываясь тихим смехом.       – Надеюсь, вам хорошо там, в вашем Мире духов, только для магов, где такие девочки, как вы, обретают счастье, – губы Сугуру дрогнули, голос сел. – Я очень скучаю по вам…       Он опустил голову, почувствовав на щеках влагу и солоноватый привкус в уголках губ. Тягучая боль одиночества… он сомневался, что когда-либо сможет привыкнуть к ней.       Гето не знал, сколько просидел вот так, на коленях перед могилой, неподвижный как изваяние. Кажется, уже начало темнеть. Вдруг он услышал рядом с собой шаги и шорох, и резко повернул голову.       Итадори Юджи сел возле могилы рядом с Гето, также складывая руки в молитве. В следующий миг сзади на Сугуру навалилось тяжелое тело, и он, без того удивленный, выпучил глаза от неожиданности. Сатору повис на нем, обнимая за шею.       – Я видел их мельком, – кивнув на могилу, сказал Юджи. – Симпатичные были девчонки.       – Итадори… – растерянно пробормотал Сугуру и повернул голову к висящему на нем Годжо. – Что вы здесь делаете?..       – Решили составить компанию, – мурлыкнул Сатору. – Ты не против?       Гето не нашелся, что ответить: он даже не предполагал, что кто-нибудь придет сюда, тем более ученик Годжо. А тепло тела Сатору сзади согревало.       Юджи тем временем зажег благовония и прочел молитву.       – Я должен им, – задумчиво произнес он, а потом повернулся к Сугуру и согнулся в поклоне. – Простите меня.       – За что ты извиняешься? – опешил Гето.       – Это ведь я их убил…       – Не ты, а Сукуна, – прогундосил Сатору.       – Неважно. Я все равно чувствую в этом свою вину. Я не смог ему помешать. Но теперь, после всего, я знаю, что это такое: оставаться один на один с собственной тьмой. И никого судить больше не хочу, – он вдруг широко улыбнулся Гето. – Спасибо Вам за обед! Было невероятно вкусно!       – Не за что, – смутился Сугуру, – рад, если понравилось…       – Я бы хотел взять у Вас пару уроков, если Вы согласитесь. Мегуми в последнее время совсем ленится вставать к плите, приходится мне.       – Конечно, – Гето, наконец, смог улыбнуться. – Заходи в любое время.       – И просто поболтать. И Мегуми притащу. Должен же я, наконец, познакомиться с самым дорогим для Годжо человеком!..       Сатору цапнул зубами Сугуру за ухо.       – Идем уже домой, а? – предложил он. – А то спина заболит столько сидеть в одной позе: мы уже немолоды, знаешь ли!       – Я не такая развалюха, как ты! – поддел его Гето, разворачиваясь и давая несильный тычок под ребра.       Сугуру казалось, что небо над головой, прежде затянутое тяжелыми тучами, начало светлеть, а боль в груди притупляться. Он попрощался с девочками и родителями, после чего поднялся на ноги и вместе с Сатору и Юджи побрел прочь с кладбища, ближе к городскому шуму и суете.       Годжо крепко держал Гето за руку, и одинаковые кольца на их пальцах поблескивали в лучах вечернего солнца. А алая нить, невидимая обычному глазу, мерцала по-прежнему чисто и ярко.       Гето Сугуру заново учился улыбаться искренне, от сердца. Рядом с Годжо Сатору он верил, что ему удастся собрать воедино осколки собственной жизни.               - Конец –                     Erice Niveus       28.08.2022