crippling self-doubt and a general lack of confidence

      ‘ким? эй, ким?’ без ответа. 'не слишком ли ты навязчив?' ‘какая разница? ему плохо, ты ему нужен. утешь его.’ голос в голове отзывается так жалобно, что хочется плакать. ‘он бы и без тебя справился. но ты, похоже, уже все решил.’ ты позволяешь себе ворваться в комнату, оставленную незапертой то ли по ошибке, то ли намеренно — непонятно. видишь кима, курящего прямо на кровати. если бы ты так сделал, точно получил бы по шапке от гарта. хотя, что греха таить, ты уже это не раз делал. и если учует что-то *здесь*, то наверняка в первую очередь подумает на тебя.       'офицер, идите отдыхать.' интонация у лейтенанта строгая, но не агрессивная. 'он защищается, заведомо зная, что это бесполезно. ну, мол, надо же хотя бы попытаться.’ если сюда пришел сам открывашка, вся правда обязательно рано или поздно всплывет на поверхность. игнорируешь его просьбу-приказ и садишься рядом. он смотрит прямо на тебя, видимо, в надежде, что ты передумаешь. а ты все не подчиняешься. вместо этого невольно разглядываешь каждую морщинку на его необычном, оттого прекрасном лице, запоминаешь выбивающиеся из зализанных волос пряди, редкие волоски над его губой, темные глаза, всегда смотрящие с истомой, синяки под ними, каким-то необъяснимым образом молодящие его… он замечает твой изучающий взор, и что-то в нем надламывается — он отводит взгляд. очень вовремя у него дотлевает сигарета, которую он поспешно тушит о подошву ботинка. ‘заодно нашел себе оправдание, чтобы подняться, подойти к мусорному ведру. куда угодно, лишь бы подальше от тебя.’ ‘не вини его. ему и без этого сейчас трудно.’ что могло так навалиться на твоего напарника? наверное, это все ноша лейтенантства — пока помогаешь другим, забываешь о тяготах своей личной жизни (а она вообще есть?); вспоминаешь о них, стоит только тебе остаться тет-а-тет с самим собой. глазом не успеешь моргнуть, как они навалятся все и сразу. ‘он всегда утаивает, прячет глубоко в себе. не потому, что не доверяет тебе. потому, что не привык. он затыкается, сторонится такой открытости, более интимной, чем секс. он наверняка знает, что ты не осудишь, он хотел бы поделиться, тебе лишь стоит подтолкнуть его в правильном направлении.’ ‘лейтенант был бы признателен, если бы ты не лез в его голову. просто побудь с ним. ему станет легче.’ мысли лишь об одном: ким, ким, ким. как ты оставишь его одного страдать, когда до боли любишь? так не должно быть. ты его не бросишь, что бы ни случилось.       ‘хочешь посмотреть на звезды? небо сегодня чистое.’       ‘зачем?’ чувствуешь, что он спрашивает это из последних сил. возможно, не видит в твоем приглашении смысла, но не хочет спорить, не с тобой уж точно.       ‘иногда я выглядываю в окно или выхожу на балкон, когда ничего больше не помогает. начинаешь в какой-то момент видеть в ночных огоньках компанию. я… подумал, что это может тебя чуть-чуть утешить.’ ким расслабил нахмуренные брови. задумался. он не выносит и мысли о том, что кому-то может в принципе хотеться так с ним сюсюкаться, когда он в упадке духа.       ‘… хорошо, пойдемте. только ненадолго.’ вы вышли на балкон. ты ожидал, что твой напарник снова закурит, вот только этого не произошло: он пытается предпринять все, что в его силах, чтобы сохранить остатки самоконтроля. сам ты вряд ли ты узнаешь причину такой его подкошенности. он может и не рассказать, не утолить сжирающее тебя любопытство, зато он доверяет тебе достаточно, чтобы составить компанию, находясь не в самом своем ‘профессионально-презентабельном’ состоянии. поблагодарил бы его за это, будь это уместным. иногда стоит держать язык за зубами. ‘в этом вы сейчас немного похожи.’ блеклый свет уличных фонарей и едва поблескивающие пылинки на небе отражаются в стеклах его очков, пряча глаза (то ли слегка прикрытые, то ли полностью сомкнутые… тебе не видно). вы стоите в тишине, прислушиваясь к отдаленному уличному шуму. на секунду тебе кажется, словно ты уловил звонкую музыку звезд, оказавшуюся на самом деле лязгом металлической оправы о железное перило. лейтенант прячет лицо рукой, прижимает переносицу. он заметил, что ты таращишься, и поторопился вернуть очки на место.       ‘что-то не так, ким?’ произносишь его имя с особой нежностью, кладешь руку на чужое плечо.       ‘я в порядке, детектив.’ бормочет, крепче сжимая сложенные за спиной ладони. напрягается, расслабляется, и так поочередно. не тот это момент, он точно этой ночью не выговорится, а тебе тяжело не продолжать докапываться. стараешься быстро придумать, на что бы отвлечь его внимание.       ‘знаешь… мы все-таки звездами пришли любоваться. смотри, вон какие яркие! те, что близко с луной! напоминают мне фары твоей ‘кинемы’.’ он слегка прищуривается, стоя у тебя за плечом — ему так проще отыскать те два огонька, на которые ты указываешь пальцем. находит и еле заметно улыбается из-за твоего несуразного сравнения, усмехается даже. следующие полчаса ты заговариваешь ему зубы, да так умело, что в какой-то момент он все-таки успокаивается. тогда же холод вынуждает вернуться обратно в помещение, и ты провожаешь кима до комнаты, а позже, стараясь не шуметь, заглядываешь проверить, как он там. тихо, мирно сопит. вот твоя награда за утешение. о большем ты и не просишь.