Глава 1
29 июля 2022 г., 23:33
Гермиона Грейнджер должна уйти.
Люциус Малфой мысленно произносит эти слова в каждый божий день, по крайней мере, один раз.
Иногда и не раз, если ему не повезет встретиться с ней в живую.
В качестве наказания за свои действия во время войны он был возвращен в Министерство в качестве незаменимого и, что самое важное, не получающего заработной платы сотрудника Казначейства. С момента своего возвращения он с немалым ужасом наблюдал за ее неуклонным карьерным ростом.
В течение трех лет она очень стремительно получала повышения в должности в Департаменте по регулированию и контролю магических существ, превратив его из притона неэффективности в бесперебойно работающий и, как неохотно признает Люциус, стабильно финансируемый сильный отдел.
Оттуда она перевелась в Департамент магического правопорядка, где, несмотря на свою молодость и ужасный характер, поднималась по служебной лестнице с пугающей скоростью. Благодаря своему последнему
повышению в должности, сейчас она занимает должность заместителя начальника отдела. Ей даже нет 30 лет.
Грязнокровка в качестве заместителя главы самого хорошо финансируемого и могущественного департамента Министерства магии. Одна только мысль об этом способна охладить душу и вскипятить кровь.
Люциус прекрасно знал, что она любимица Кингсли Шеклболта, который, он уверен, намерен подтолкнуть ее к тому, чтобы она баллотировалась на пост Министра Магии, когда он, наконец, решит уйти в отставку.
Хотя ему противно это признавать, Люциуса гложет страх, что она победит.
Это невыносимо. Он не может этого допустить. Я этого не допущу.
Гермиона Грейнджер должна уйти.
И он уверен, что ему придется придумать, как избавиться от нее. Как он это сделает... Ну, в этом он не так уверен. Конечно, он изучил некоторые варианты на протяжении многих лет; он пытался определить, как он мог бы избавиться от нее, но это непросто.
Он знает, что самый простой подход - это убить ее. Именно такой подход его отец когда-то применял к Нобби Личу, и этот вариант был самым предпочтительным. Но в его нынешних обстоятельствах, то есть в «показной благочестивости», «отречения-от делишек Темного-Лорда», «построения-лучшего-будущего» - убийство не сойдет ему с рук.
Убийство Золотой Грязнокровки Поттера особенно сложное дело. Кроме того, теперь, когда он наслаждается восстановлением имени Малфоев, Драко никогда не простит Люциусу, если Министерству когда-нибудь удастся связать это преступление с ним. Люциус не готов так рисковать. Вместо этого он тратит время на поиск ее слабостей. Способов добиться ее отставки или причин требовать ее отстранения. До сих пор ему это не удавалось. Гермиона Грейнджер, за исключением ее грязной крови, безупречно чиста. За то время, что он работал вместе с ней в Министерстве, она никогда не опаздывала, никогда не пропускала сроки сдачи работы, и никогда не брала взятки, а он знает, что ей их предлагали, потому что сам организовал это через третьих лиц.
Также он тщательно просматривает ее бюджетные отчеты, конечно, с большим усердием, чем кто–либо другой, и он ни разу не нашел ни одной нестыковки. Однажды он наполовину сократил ее бюджет на отдел Магических существ, она посмотрела на него с такой ненавистью, что он почувствовал, как она обжигает его до самых костей. Но она и это исправила, когда Кингсли спросил его об этом сокращении, Люциус был вынужден притвориться, что вышло недоразумение и восстановил финансирование в полном объеме.
Она даже не жалуется на своих коллег.
Гермиона Грейнджер, во всех отношениях, идеальный сотрудник. Он ненавидит ее.
Итак, он должен найти другой выход из ситуации, потому что ему ясно одно:
Гермиона Грейнджер должна уйти.
Срочность ситуации стала еще очевиднее, когда однажды октябрьским днем он оказался вынужден ждать у офиса Кингсли Шеклболта ежемесячного обсуждения бюджета. Лениво закинув ногу на ногу, балансируя гроссбухом на коленях, Люциус встал и достал из-под мантии карманные часы из чистого золота. Собрание Шеклболта подходило к концу, и его терпение близилось к тому, чтобы сделать то же самое.
— …слышала? О Гермионе Грейнджер? — Люциус слегка поднял голову, отрывая взгляд от часов, и увидел секретаршу Шеклболта, Гвендолин Джиллис, человеческое воплощение колонки сплетен, склонившуюся над своим столом с доверительным видом, чтобы театрально пошептаться с одной из ее ужасных маленьких прихлебательниц.
— Гермиона Грейнджер? — спросила мышеподобная темноволосая ведьма, имя которой Люциус не смог бы назвать, даже под пытками, с голодным взглядом, прижимающая к своей плоской груди папку из плотной бумаги. — Нет, Гвен, я ничего не слышала.
— О, — оживилась Гвен, ее узкое лицо исказилось притворным разочарованием, а глаза опустились, чтобы осмотреть свои длинные идеально ухоженные ногти. — Ну, если ты еще не знаешь, Кэти...
— Гвенни, ты знаешь, что можешь мне доверять, — настаивала ведьма, которую, по-видимому, зовут Кэти, ее голос понизился, чтобы соответствовать сценическому шепоту Гвендолин. — Я не скажу ни одной живой душе. Даже Веритасерум не смог бы...
Гвендолин даже не смогла дождаться от своей приятельницы завершения заверения в полной секретности, прежде чем начала вещать, как плохо запертая Тайная комната. — Я случайно услышала, что Шеклболт назначил ее ответственной за новый проект. Ты никогда не поверишь.
— И что же? — Люциус закатил глаза, у мышепдобной ведьмы практически текли слюнки, когда она ее перебила, и он очень медленно опустил часы обратно в карман, чтобы не издать шума, который мог бы отвлечь их от разговора.
— Ну, по-видимому, целая куча законов в поддержку Чистокровных все еще в силе. Действительно старых... —
Люциус сел чуть прямее, крепче сжимая гроссбух. — Я слышала, как она разговаривала с Министром, и она собирается отменить их. Все. — Кэти ахнула и захихикала, поднося руку к неровно накрашенным губам. — Я знала, что она не берет пленных, когда она взялась за эту работу, — прошептала она. — Это вызовет шумиху.
Гвендолин самодовольно кивнула.
— Вот и я говорю, самое время. Подобные вещи, эти законы, — она понизила голос до театрального шепота, чтобы его легче было услышать Люциусу, — они, как правило, создают у людей завышенное мнение о себе, тебе не кажется?
Впервые глаза Кэти устремляются в сторону Люциуса, и ее грудь вздымается в удивленном вздохе.
— Гвенни, — тихо предупреждает она. — Не стоит.
Старательно игнорируя женщин, лицо Люциуса остается безмятежным, но костяшки пальцев побелели. Их бессмысленная болтовня растворяется в белом гневном шуме, заполняющем его разум. Так вот как Шеклболт намеревается помочь ей продвинуться, не так ли? Он собирается построить ее избирательную компанию на обугленных остатках старейших традиций их общества. На его привилегиях.
Этому не бывать, если он сможет помешать ей.
Гермиона Грейнджер должна уйти.
После этого он начинает наблюдать за ней внимательнее. Если она оступится, проявит слабость, даже в чем-то не серьезном. Он поймает ее на этом.
Поэтому он наблюдает.
На каждом собрании, в коридорах, он наблюдает. Однажды днем он даже соизволил посетить столовую, но, к своему облегчению, обнаружил, что она тоже ею не пользуется. Ему не потребовалось много времени, чтобы составить четкое представление о ее расписании. Оно очень жесткое, скучное и предсказуемое. Очень похожее на нее.
Каждое утро она выходит из Камина в Атриуме в 7:30. Она обедает в одиночестве в своем офисе, хотя иногда уходит на встречу за ланчем. Она работает допоздна по понедельникам, вторникам и средам, часто задерживаясь в кабинете до восьми вечера. По вечерам в четверг она ведет заседания комитета по планированию Рождественского бала. По вечерам в пятницу она позволяет своим таким же ужасным маленьким друзьям затащить ее в паб рядом с Министерством, где все они пьют до раннего утра, прежде чем вернуться домой в свои коробки в многоквартирных домах.
Люциус наблюдает за ней так внимательно, что даже начинает замечать закономерности в выборе ее одежды. Юбки чаще, чем брюки; высокие каблуки по понедельникам; отвратительные распущенные локоны по средам и пятницам. Все это так ужасно последовательно и скучно, что он начинает терять надежду.
Затем неожиданно она начала засиживаться на работе все позже. По понедельникам, вторникам и средам она перестает покидать Министерство в 8 вечера.
Он решает, что данный факт заслуживает расследования.
В одну особенно унылую среду, в начале ноября, он совершенно непринужденно прогуливается по коридорам Департамента магического правопорядка. Сейчас 10 вечера, хотя он знает, что Грейнджер все еще здесь, остальные уже покинули здание Министерства. Под привычный стук его элегантных ботинок, приглушенный потертыми и уродливыми клетчатыми коврами, он проходит мимо ее кабинета, краем глаза поглядывая через стеклянное окно в ее двери. Он резко останавливается. Ее там нет. Куда же она делась?
Оглядев коридор, Люциус хмурится и осторожными шагами приближается к ее, казалось бы, пустому кабинету. Заглядывает внутрь через стекло, сквозь золотые буквы, ее отвратительного имени, но никого не видит. Пустой стул, придвинутый к столу, говорит о том, что она ушла домой. Свет, однако, горит, а на столе беспорядок. Достаточно не убрано, чтобы понять, что она все еще в здании. Где-то. Может в туалете.
Бросив еще один беглый взгляд по коридору, он тянется к круглой латунной ручке двери ее кабинета и поворачивает ее, прижимая пальцы ног в ботинках в ожидании сигнала тревоги. Но сигнала нет. Дверь распахивается перед ним и.… ничего. Маленькая идиотка, думает он, насмешливо фыркая.
Войдя в комнату, он с отвращением оглядывает окружающую обстановку. В Министерстве люди, как правило, оставляют личные вещи, которые по-своему характеризуют человека, занимающего офис. Малфой невысокого мнения о Грейнджер, по всем стенам развешаны трогательные фотографии ее друзей в неправильно подобранных декоративных рамках. Он останавливается перед одной, на которой она зажата между Поттером и Уизли, ее руки обнимают их за плечи. Его губы кривятся при виде сияющей улыбки на ее лице. Никакого чувства приличия.
Скользнув за ее стол, он замечает еще одну фотографию. На этой люди неподвижны. Он поднимает плечи, и отдергивает пальцы, когда понимает, что это маггловское фото. На нем изображена пара средних лет. Ее родители, предполагает он, но не позволяет себе смотреть на это дольше секунды, так как думает, что это может испортить его зрение. Вместо этого он роется в папках и пачках пергамента, которыми завален стол.
Протянув руку, он осторожно приподнимает страницы и просматривает ее работу, ничего не сдвигая. Ему требуется всего мгновение, чтобы установить, что она работает в эти, более поздние часы, чтобы исследовать законы Чистокровных, которые она намерена отменить. И здесь уже достаточно свитков пергамента, исписанных ее мелким, уродливым, корявым почерком, пробивающих дыры в языке и логике архаичного, священного законодательства.
На одно безумное мгновение он прикоснулся к рукояти своей палочки и подумал о том, чтобы сжечь пергамент, ее стол, ее кабинет и все проклятое Министерство вместе с ними. Но порыв к разрушению проходит быстро, этого следовало ожидать, и он складывает пальцы один за другим в кулак, прежде чем опустить его. Положив другую руку на спинку ее стула, он барабанит пальцами, поднимая глаза и осматривая остальную часть комнаты. Ничего интересного. Его взгляд возвращается к столу и останавливается на ящиках. Вполне возможно, что у него больше не будет такого шанса. Всего там четыре ящика, и он открывает их один за другим, находя каждый более разочаровывающим, чем предыдущий. Сломанные перья; чернильницы; монеты галеоны и сикли; какое-то зелье от головной боли; дешевые духи. Ничего существенного.
Она работает допоздна, чтобы действительно успеть сделать больше работы. Он не понимает, как кто-то может быть таким… ванильным. Совершенно не понимает.
Вздохнув, Люциус выходит из ее кабинета, оставляя его в точности таким, каким он был до его прихода. Тихо закрыв за собой дверь, он прищуривается и снова оглядывает коридор. Она до сих пор не вернулась.
Возможно, она подумала, что осталась одна в здании, и поэтому не испытывает смущения, проводя длительное время в уборной. Если единственное, что он может приписать ей, это кишечное расстройство, то он в полном дерьме.
Ворча себе под нос, он идет дальше по коридору мимо ее кабинета, намереваясь пройти длинным путем к лифтам. По крайней мере, теперь он точно знает, что она действительно работает над этими законами.
Ему придется самому начать их углубленное изучение, если он хочет иметь хоть какую-то надежду вовремя сформулировать опровержения. Если она и Кингсли думают, что они могут просто навязать этот проект Визенгамоту и протолкнуть его без помех, тогда их ждет сюрприз.
Люциус уже был на полпути к лифтам, шагая по пустынному коридору, когда слабый скулящий звук прорезал густую тишину и заставил его замедлиться и остановиться. Замерев, как статуя, посреди коридора, он напряг слух. И снова это услышал. Раненое животное? Нет, для этого он ошибся этажом. Значит, человеку больно? Но где? Он никого не видит.
Его проницательные серые глаза пробежали по дверям по обе стороны коридора, пока не остановились на той, в которой не было стекла. Шкаф для канцелярских принадлежностей. Рука поднялась, и зависла рядом с палочкой, он приблизился к двери, и перенес вес на пальцы ног, стараясь дышать медленно и тихо, и прислонил ухо к двери.
Снова шум. Тихий, скулящий звук. Дыхание перехватило. Это не боль. Люциус Малфой знает, как звучит боль. Это …
Отпрянув от двери, его брови удивленно выгнулись, Люциус смотрел на дверную ручку, как будто она только что рассказала ему особенно грубую шутку. Так это и есть секрет Грейнджер, не так ли? Незаконные потрахушки в нерабочее время в шкафу Министерства? Как отвратительно банально.
Очень медленно его изогнутые губы расплылись в мрачной, дикой улыбке. Если это секрет Грейнджер, то именно так он ее и получит. Конечно, там с ней сотрудник министерства, и это уже достаточный материал для шантажа. Он не думал, что в это время в Министерстве кто-то остался, но, возможно, он ошибся.
В конце концов, должна же быть какая-то причина, по которой они занимаются этим в шкафу, а не где-нибудь в более удобном месте. Вполне возможно, что это просто единственное время, отведенное Грейнджер для такого рода вещей. Для нее это вполне ожидаемо, учитывая, насколько плотный у нее график, но что, если это грязный секрет; скажем, если этот сотрудник женат. А вдруг это Поттер. У него почти закружилась голова от этой мысли, вот это было бы уже что-то. Она бы перестала быть такой идеально непогрешимой, если это выплывет наружу. Еще лучше — если там Шеклболт. Два чрезвычайно раздражающих зайца одним выстрелом.
В порыве мстительной злобы Люциус протянул руку и резко повернул ручку. Как он и ожидал, дверь заперта, но этого действия было достаточно, чтобы вызвать отчетливый женский вздох по крайней мере у одного из обитателей шкафа. Это должна быть Грейнджер. И он должен узнать, кто там с ней.
