Тонкая грань

      Как и предсказывал Люциус, Болгарского Министра наконец убедили прибыть с дипломатическим визитом, когда Министерство Магии пообещало ему роскошный бал.       И это действительно было впечатляюще.       Департаменту Международного Магического Сотрудничества каким-то образом удалось превратить Атриум Министерства в пространство для проведения мероприятий. Становилось все труднее находить чисто магические пространства, достаточно большие и хорошо защищенные для проведения дипломатических мероприятий такого масштаба, и он должен был признать их изобретательность. В центре Атриума возвышаясь и сверкая расположился новый фонтан единства, который, как Люциус давно подозревал, он профинансировал за счет своих репарационных выплат. Ведьмы и волшебники из обоих Министерств толпились вокруг него, хватая шампанское и канапе с проплывающих мимо подносов и обсуждая политику и погоду. Обычный свет был приглушен и заменен плавающими свечами, в то время как камины, расположенные вдоль стен, были зажжены, придавая всему пространству теплое, интимное сияние.       Прошло два часа с начала вечера, когда на танцполе, среди изящно кружащихся пар, Люциус заметил Грейнджер, увлеченную разговором с Поттером, буйная грива кудрей, ниспадающая на ее спину, делала ее легко узнаваемой. Ее темно-красное платье-комбинация облегало изгибы и, как подозревал Люциус, наклонив голову, несомненно, не оставляло ни малейшего шанса надеть какие-либо трусики.       Пока он наблюдал за ней, из толпы выскользнула фигура и положила большую руку ей на спину. Низко на спину. Люциус нахмурился, его взгляд скользнул по руке вверх, по сильной руке, прежде чем остановился на лице Виктора Крама. Грейнджер повернулась, чтобы посмотреть на молодого человека, широкая улыбка узнавания осветила ее лицо. Крам наклонился, чтобы что-то прошептать ей на ухо, и она нетерпеливо кивнула. Оба извинились перед Поттером и пошли рука об руку на танцпол. Крам кружил Грейнджер на паркете, а она радостно хихикала. Люциус поджал губы и на мгновение отвернулся, прежде чем банальное любопытство заставило его обернуться обратно.       Это первый раз, когда Люциус увидел, как она танцует с кем-то, кто не является одним из ее глупых друзей. Она гораздо менее неуклюжа в этом отношении. На самом деле, она была почти элегантна, когда двигалась по танцполу с Крамом. Ее кожа сияла в свете облака свечей, висящих над танцполом, золотые пряди в ее кудрях сверкали, как отполированные галеоны, когда Крам снова закружил ее. Люциус разговаривал с Болгарским Министром, когда подошел Крам с Грейнджер на буксире. Они оба смеялись и запыхались после третьего танца подряд. Люциус сжал ножку своего бокала с шампанским, когда увидел, что их руки переплетены.       — А, мистер Малфой, — заговорил Болгарский Министр, замечая Крама и подзывая его поближе. — Я уверен, что вы знакомы с молодым мистером Крамом. Он стал одной из самых быстрорастущих звезд в нашем Департаменте Магических игр и спорта. Люциус коротко кивнул Краму, который добродушно улыбался.        — Мистер Малфой, очень приятно, — Взгляд Люциуса скользнул к Грейнджер, которая выглядела встревоженной, ожидая, когда ее представят Болгарскому Министру.       — Министр, — обратился с нему Крам, отступая назад, чтобы мягко потянуть Гермиону за руку, и побудить ее подойти ближе. — Я хотел бы представить вам Гермиону Грейнджер. Она заместитель главы отдела Магического Правопорядка Британского Министерства.       Гермиона качнула головой и улыбнулась, пожимая протянутую руку министра.       — Очень приятно, Министр, — произнесла она, сама вежливость. Как будто этот рот не говорит абсолютно никаких непристойных вещей нуждаясь лишь в малейшем поощрении.       — Еще одна восходящая звезда, я уверен, вы с этим согласны, мистер Малфой? — гордо произнес Крам, поворачиваясь к Малфою.       — О, я думаю, это довольно щедро, мистер Крам.       Глаза Гермионы впервые встретились с глазами Малфоя, и на мгновение ему показалось, что она выглядит почти обиженной.       — У мисс Грейнджер талант заводить друзей в высших кругах, — продолжил Люциус с ухмылкой, делая ударение на слове "друзья". — Похвальный навык, конечно, но я бы сказал, что это скорее связано с привязанностью к восходящим звездам, чем с, тем, чтобы быть ею на самом деле. Люциус наклонился к болгарскому министру. — Большая любимица Гарри Поттера, если вы понимаете, к чему я клоню, — произнес он громким шепотом и многозначительно посмотрел на Министра. — И Министра Шеклболта, я полагаю.       Брови Болгарского Министра поднялись, и выражение его лица стало жестким. Его взгляд скользнул по Краму, затем по яростно краснеющей Гермионе, прежде чем остановиться на том месте, где соединялись их руки. К злобному удовлетворению Люциуса, он увидел, как они застенчиво разделяются. Подняв взгляд, он увидел, что Грейнджер смотрит на него, и ее глаза мерцают.       — Если вы извините я отлучусь минутку, пожалуйста, — произнесла она хриплым голосом и натянуто улыбнулась. — Приятно познакомиться с вами, Министр. — Крам протянул руку, чтобы остановить ее, но она уже ушла, прежде чем он успел сказать хоть слово. Крам повернулся к Малфою с возмущенным выражением лица, но Малфой даже не удостоил его взглядом, извинился и быстрыми шагами последовал за ней.       Если она и знала, что он следует за ней, то не показывала этого, целеустремленно пробираясь сквозь толпу в направлении лифтов. Вырваться из толпы людей, все равно что вынырнуть на поверхность воды, воздух внезапно стал холоднее, и дышать стало легче. К тому времени, как они добрались до лифтов, других людей уже не было в поле зрения, и он слышал, как ее каблуки быстро стучат по полу.       — Очень амбициозно, Грейнджер, — насмешливо прокричал Люциус ей в спину. — Пытаться лично познакомиться с мировым лидером. Быстро нажимая на кнопку вызова лифта, она не удостоила его даже взглядом.       — Оставь меня в покое, Малфой. Я хочу пойти в свой офис, где тебя нет, и побыть в одиночестве.       — Шеклболт даже не объявил о своей отставке, а ты готовишься выйти на мировую арену.       Он догнал ее и встал рядом с ней перед лифтом, глядя на нее сверху вниз с едва скрываемым презрением.       — О чем ты вообще говоришь? — спросила она, нервно проводя рукой по лбу, прежде чем бросить на него по-настоящему озадаченный взгляд.       — Болгарам не понравятся ваши планы относительно наших древних чистокровных законов, мисс Грейнджер, я могу вас заверить, — тихо сказал он, наклоняясь к ней. Ее глаза выпучились.       — Откуда ты вообще знаешь…       — Они уважают наследие, — продолжил он, даже не замечая ее попытки расспросить его. — Тебе бы тоже следовало уважать.       Лифт со звоном открылся, и Грейнджер зашла внутрь, ударяя по кнопке второго этажа боковой стороной своего запястья.       — Отвали, Малфой, — прорычала она. — Просто отвали. Ты не имел права говорить, того что сказал, подразумевая, что я какая–то... — он зашел за ней в лифт, прежде чем тот успел закрыться.       — Ты не образец добродетели, Грейнджер. Избавь меня от своего фальшивого румянца.       — Я никогда не делала ничего плохого, — прокричала она, поворачиваясь к нему лицом, волна карамельных локонов каскадом упала ей на плечо, когда створки лифта с громким лязгом захлопнулись. — Я никогда не причиняла тебе зла. Ты просто ненавидишь меня из-за того, кто мои родители, а ты их даже не знаешь. Ты хоть понимаешь, каким глупым и жалким это тебя делает?       — Не более жалким, чем ты, бегающая за отставными звездами квиддича, как какая–то лунатичка...       — Он мой друг!       — Он прикасался к тебе.       — Конечно, он прикасался, он Виктор! — она произнесла его имя с раздражающей искренней фамильярностью. Никакого сарказма. — Ты такой гребаный лицемер. Знаешь, не все приходят в ужас, прикасаясь ко мне. Не у всех такой же ебанутый взгляд на мир, как у тебя...       Одним широким шагом он сократил расстояние между ними, схватил ее лицо обеими руками и поцеловал. Это был жесткий поцелуй, агрессивный, больше похожий на завоевание, когда он практически просовывал свой язык ей в рот. Она ударила рукой по его плечу, затем по голове, но он только еще больше сократил расстояние между ними, прижимая ее к стене лифта. Тогда ее руки перестали шлепать его, и начали притягивать. Сжимая его с болезненной силой, она поцеловала в ответ. Это больше похоже на борьбу, чем на объятия, ни один из них не хотел признавать, что у них схожие цели. Люциус запустил руку ей в волосы и грубо дернул, проглатывая ее болезненный вскрик. В отместку она впилась зубами в его губу так сильно, что ему показалось, что он может почувствовать вкус крови.       — Второй уровень, Департамент Магического Правопорядка, включающий Штаб-квартиру Авроров, Департамент по контролю за Ненадлежащим Использованием Магии и Административные службы Визенгамота. — холодный, отрывистый голос и скрип открывающегося лифта подействовали как ведро холодной воды. Они оторвались друг от друга, прерывисто дыша, и настороженно уставились друг на друга.       — Ты что, совсем сошел с ума? — задыхаясь, спросила Гермиона, поднимая упавшую бретельку платья обратно на плечо.       На самом деле у Люциуса нет ответа на этот вопрос. Может и так. Он действительно думал, что, возможно, потерял разум. Он никогда не испытывал такого непреодолимого желания оттолкнуть кого-то и в то же время притянуть ближе. Он хотел задушить ее, чтобы она никогда больше не заговорила, но он будет удовлетворен, только если будет использовать для этого свои губы. Его размышления прервались, когда она взяла его за руку. Она не держала его так, как держала Крама, слишком цепко. Она резко выдернула его из лифта и потащила по коридору. Они прошли мимо ее кабинета, и только тогда он понял, куда она его ведет. Он не сопротивляется.       Щелчок замка дверцы шкафа для канцелярских принадлежностей громко звякнул в тишине между ними. Люциус поднял брови, наблюдая, как Грейнджер накладывает заглушающее заклинание. Она бросила на него смущенный взгляд.       — Сегодня вечером в здании определенно есть другие люди, —со стуком бросив палочку на ближайшую полку, она повернулась к нему. — Если это произойдет, ты никогда не сможешь использовать это против меня.       — Тогда ты…       — Я никогда не буду использовать это против тебя, — безапелляционно согласилась она.       Люциус сглотнул, замечая ее напряженную позу.       — Хорошо.       — Хорошо.       Подойдя к нему, она расстегнула его тяжелую мантию. Бесцеремонно сбрасывая ее с его плеч, спустила ее по его рукам, пока она не легла дорогой стопкой на пол.       — Это стоит больше, чем твоя годовая зарплата, Грейнджер, — ворчал он, с легким отвращением глядя на пыльный камень у них под ногами.       — Я, честно говоря, не могу выразить тебе, как мало меня это волнует, Малфой, — ответила она, хватая его за жилет, чтобы притянуть к себе. — У тебя худшие приоритеты из всех, кого я когда-либо встречала.       Люциус положил руки ей на талию и прижал ее спиной к дверце шкафа, наклоняя голову, чтобы поцеловать. В этом поцелуе меньше ярости, но он все равно далек от нежности. Она обвила руками его шею, прижимаясь своими бедрами к его бедрам. Крепко сжимая ее, он притягивает ее еще ближе, чтобы усилить трение. Когда они чуть расслабились, она опустила руки между их телами и, не пытаясь быть осторожной или нежной, расстегнула его брюки, приспуская пояс достаточно, чтобы вытащить его член. Он уже твердо стоял, но его реакция на ее прикосновения была почти мгновенной, и ему пришлось сдерживать стоны при виде себя в ее руках.       — Я всегда задавалась вопросом, каково это... — она оборвала себя на середине фразы, и ее щеки залились румянцем. — Тебе кто-нибудь говорил, насколько ты раздражающе... идеальный? — спросила она, поднимая на него глаза. — Это многое объяснило бы, если бы ты это уже слышал.       — Никто... у меня никогда... не было никого, кроме моей жены. — ее медленные покачивающие движения прекратились, и он стиснул зубы, понимая, что окольным путем только что признался ей, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз занимался сексом. Смерть Нарциссы произошла далеко не недавно.       — Ты уверен, что хочешь…       — Грейнджер, — прорычал он, голосом, срывающимся от нетерпения. — Я не нуждаюсь в твоей заботе.       — Тогда скажи мне, чего ты хочешь, — ответила она, и вызывающая улыбка мелькнула на ее лице.       Вместо этого он показал ей. Схватив гладкий шелк ее платья, он задрал его вверх по ее ногам и бедрам, обнажая ее перед собой. Она помогла ему, придерживая его одной рукой за талию.       — Я так и знал, — произнес он. Она проследила за его взглядом вниз, туда, где на ней абсолютно не было трусиков.       — Извращенец, — промурлыкала она. Вместо того, чтобы соизволить ответить, он протянул руку и нежно провел пальцем по ее киске, заставляя ее захныкать, и бедрами подмахнуть ему навстречу. Она уже вся промокла. Сильнее надавив указательным и средним пальцами, он скользнул между ее складками. На самом деле капало.       — Мерлин, Грейнджер. — Его голос был хриплым. — Все еще нуждающаяся маленькая штучка.       — Честно, Малфой, заткнись, — произнесла она, задыхаясь, покачивая бедрами на его руке. — И поторопись, люди могут заметить, что нас нет.       Не теряя больше времени, Люциус схватил ее за бедро и приподнял, прижимая ее спиной к двери, он взял ее под ягодицы и заставил обхватить его обеими ногами. Это вышло не совсем умело и грациозно и Гермиона раздраженно фыркнула от боли, когда ее позвоночник сильно прижался к шероховатой, твердой поверхности двери. Она отпустила платье, чтобы опереться одной рукой о дверной косяк, а другой вцепляется в его плечо.       — По крайней мере, ты избежал дверной ручки, — пошутила она, почти глядя на него сверху вниз.       — Заткнись, Грейнджер. — Люциус ворчал, протягивая руку между ними, чтобы удержаться на месте у ее входа. — И потрудись здесь со мной. Наклонив бедра, она подтолкнула себя к нему, когда он вскинул свои бедра вверх. Оба вскрикнули, когда он начал скользить по ее влаге.       — Мерлин, твою мать, Грейнджер, — бормотал он. Она и правда была горячей. И мокрой. И тугой.       — Лучше, чем ты...— у нее перехватило дыхание, когда он двигал бедрами, погружаясь в нее так глубоко, как только мог. —… думал?       — Я никогда об этом не думал, — огрызнулся он.       — Лжец, — настаивала она сквозь стон.       Удерживая ее бедра в болезненном захвате, он зафиксировал ее на месте, и начал толкаться в нее.       — Сильнее, Малфой. — ее глаза зажмурились, боль от того, что ее спина прижата к двери, явно была забыта. — Ты не сломаешь меня.       — Хотел бы я, черт возьми, это сделать, — ворчал он, делая в точности то, что ему приказано. И был вознагражден восторженным визгом, который оказался достаточно приятен, чтобы заставить его продолжать в том же духе, сотрясая дверь от силы их движений.       — Я решил, что ты будешь Министром Магии, — бормотал он.       — Я не знаю, что у тебя за одержимость этим, — выдохнула она. — Я не…       — Ты станешь, я собираюсь сделать так, чтобы это произошло, Грейнджер. Я собираюсь финансировать твою кампанию, а затем, когда приведу тебя в этот кабинет, я собираюсь трахнуть тебя на Министерском столе, чтобы ты никогда не забывала, кто тебя за него посадил.       Ее смех был почти маниакальным.       — Ты чертовски заблуждаешься, если думаешь, что я собираюсь сделать что-нибудь, кроме как уволить тебя, когда займу этот кабинет, Малфой.       — Кто тебя так трахнет, если ты меня уволишь, Грейнджер, а? — как бы подчеркивая свою точку зрения, он сделал особенно энергичный толчок, который заставил ее сжать ноги до такой степени, что его ребра запротестовали против такого давления.       — Я могу позаботиться о себе, — наконец сказала она. Еще сильнее прижимая руку к дверному косяку, чтобы сохранить равновесие, она убрала руку с его плеча, чтобы положить ее себе между ног. Приподнимая подол платья, ее пальцы нашли клитор, и он почувствовал, как она начала тереть его. Крепко обхватив ее одной рукой за спину, подталкивая ее выше к двери, чтобы закрепить ее попрочнее, Люциус использовал свободную руку, чтобы оттолкнуть ее и заменить своей.       — Это мое, — произнес он, жадно впитывая звук, который она издала, когда он начал потирать тугими, ритмичными кругами, которые, как он знает, ей нравятся. Он много раз наблюдал, как она это делает.       — Малфой, — заскулила она.       — Скажи правильно.       — Малф...       — Правильно, Грейнджер.       — Люциус, — имя слетает с ее языка, сочась благодарностью, и, когда она начала трепетать и сжиматься вокруг него, он позволил себе кончить вместе с ней, и сдавленное проклятие сорвалось с его губ.       Когда они достаточно отдышались, он осторожно опустил ее на ноги, а платье опустилось обратно, как занавес в конце представления.       — Я знала, что тебе это нужно, — чопорно сказала она, протягивая руку, чтобы поправить его воротник.       — Что? — спросил он, отталкивая ее руку, чтобы поправить самостоятельно.       — Услышать, как я произношу твое имя.       — Ты невыносима.       — Разве так можно разговаривать с вашим будущим Министром Магии, мистер Малфой? — спросила она, выгибая бровь.       — Я хотел бы напомнить вам, — проговорил он, наклоняясь, чтобы поднять свою мантию с пола, прежде чем встряхнуть ее, — вы можете рассчитывать на мою помощь. Она пренебрежительно хихикнула, и ее плечи затряслись.       — Я не такая. Но я приму это.       Протянув ему руку, она терпеливо ждала, держа ее в воздухе. Он смотрел на нее сузившимися глазами, перекидывая мантию через руку.       — Что насчет моего предложения на столе? — спросил он, и его глаза устремились к ней.       — На рассмотрении, — ответила она с притворной серьезностью и красноречивой улыбкой       — Договорились, — заключил он, хватая ее за руку и крепко пожимая.       — Договорились.