Вороньи холмы

***

      Жёлтый круг под названием солнце прошёл уже половину серовато-голубого неба, клонившись ближе к закату. Рабочий день подходил к концу и простые крестьяне уходили с поля, беря с собой скошенный овёс. Они выходили в поля до восхода солнца каждый день осени и весны, чтобы потом продать собранный урожай как можно дороже. Дети тоже возвращались по домам, либо спешили по другим делам. Кроме, разве что, одного…       Завидев его, дети расступались в разные стороны, с опасением смотря. Он отличался от многих детей несколькими вещами: бледной кожей, подчёркивающаяся тёмными, вьющимися волосами; холодным взглядом ядовито-зелёных глаз, смотрящих на всех с изучением или равнодушием; спокойным и мрачным нравом, отчего улыбок на его лице почти не было. Шлейфом по земле тащился крысиный хвост. А так он был таким же худым, разодетым в рваную рубашку, поверх которой тёмная, с оторванными рукавами, накидка и коричневые брюки до колен.       Мортимер Маккоуйд являлся единственным ребёнком женщины по имени Милдред Анна Маккоуйд, которую давно подозревают в чёрном колдовстве и интимной связи с демоном. От неё сын унаследовал все внешние признаки, кроме глаз и хвоста. Милдред была невероятно красивой женщиной с бледной кожей, лишь на щеках лёгкий румянец, стройными и привлекательными формами и чёрными, длинными волосами, спадающими на плечи. Глаза голубые, цвета сапфира, завлекали, но вовсе не были холодными. В них читалась власть, тщеславие, гордыня… Или любовь, если она смотрела на сына.       Проживали они в небольшом городке под названием Салем, основанным пуританами из числа английских переселенцев. Пуритане были религиозно-фанатичными людьми, что отражалось на способах воспитания детей: любые типичные детские занятия, игры и игрушки считались бесполезными и возбранялись. Поощрялись лишь те занятия, в которых дети копировали взрослых и учились чему-то, что может пригодиться во взрослой жизни: мальчики могли охотиться, ловить рыбу, исследовать лес, они часто с малых лет становились учениками плотников и кузнецов, в то время как девочек учили прясть, готовить, шить, ткать.       Любые бедствия и невзгоды, например, потерю урожая, домашнего скота, смерть детей, землетрясения, плохую погоду или нападения индейцев, пуритане объясняли божьим гневом. По представлениям пуритан, каждому человеку от рождения предопределено, должна его душа попасть в рай или в ад. Пуритане искали в видимом им мире знаки, которые могли указывать на волю Бога. Вот только Мортимер не верил в Бога, но предпочитал молчать об этом.       Мортимер, прижимая книгу в старой обложке, к груди, ни на кого не обращал внимание, проходя мимо остальных детей. Он привык, что его считают нечестью. Он не придерживается ничьей веры, ни соглашается с мнениями взрослых в этом городке. Мортимер имеет, в столь юном, восьмилетнем возрасте, своё мнение и мировоззрение. Он имел иное мышление.       Он остановился всего раз, когда почувствовал, что кто-то наступил на его хвост. Ни одна мускула на лице мальчика не дрогнула, когда он обернулся к одному из местных хулиганов. Бобби Миерс был довольно крупным и плотным для своих лет в ширину. Рыжие веснушки рассыпались по суровому лицу.       — Не смей разгуливать среди дня с этим, уродец! — пригрозил Бобби, не отпуская мальчика.       — Ты знал, что во время массового голода, могли зарезать всё: от курей до коров, — спокойным, но вполне пугающим тоном заговорил Мортимер. — А могли зарезать и лишних детей, если есть уже в семье дети их пола. Тем более, таких плотненьких, похожих на свинью…       — Ты говоришь, что я свинья?! — закипал от злости, сперва опешивший хулиган.       — Заметь, не я это сказал, Бобби Свинтус, — ответил юный Маккоуйд, склонив по ястребиному голову на бок. — Я то тощий. Меня не съедят.       — Тц, — плюнул на это дело, отходя в сторону. — Да кому нужен такой уродец, как ты?       Мортимер только моргнул, понимая, что его слова не стоят ни одного внимания самого Морта. Он продолжил идти, внезапно услышав странные звуки из угодий, а именно амбара, Сэмуэля Пэрриса, который на данный момент был занят охотой в лесу. Любопытство взяло верх над здравым смыслом и мальчик неспешно подошёл к дверям, со скрипом открывая их. Полоска света упала на стог сена, в котором кто-то копался. Мортимер осторожно, пытаясь разглядеть незнакомца, прошёл дальше, отчётливо задавая вопрос:       — Что ты делаешь?       Незнакомцем оказался мальчик, который вздрогнул и повернулся на голос. Темнокожий, тощий мальчишка в рваной одежде и без обуви. Волосы чёрного цвета растрёпаны и грязны, как и остальная часть тела. Большие, бордово-карие глаза уставились на Мортимера выжидающи. Тот глянул за спину мальчика и хмыкнул.       — Воровство — это плохо. Тебе разве мама об этом не говорила? — задался вопросом он.       Мальчик вздохнул.       — Мои родители умерли…       Маккоуйд промолчал сперва, прежде чем ответить, причём весьма сдержанно:       — Моя матушка тоже вскоре умрёт. Она кашляет кровью. Её лёгкие больны, и даже особые методы не помогают, — затем, он задал уже новый вопрос. — Как твоё имя? Я надеюсь, конечно, что у тебя оно есть, замарашка…       — Самеди. А твоё?       — Здесь я задаю вопросы, — слегка грубо отозвался Морт, но всё-таки отвёл взгляд и вздохнул. — Мортимер. Мортимер Маккоуйд… Так что ты тут делал, Самеди?       — Я просто сооружал себе ночлег, — ответил на очередной вопрос мальчик. Он был примерно одного возраста с Мортимером, но видимо отличался тоже от многих детей. — Я прибыл в город несколько дней назад…       — И тебя никто не обнаружил?       Самеди отрицательно покачал головой. Мортимер задумался, а потом уловил взгляд своего нового знакомого на своём хвосте, который невольно обвил вокруг своих ног, словно змея вокруг добычи.       — Ну давай, посчитай меня уродом, как другие дети, — буркнул Мортимер, отводя снова взгляд в сторону и обнимая плечи, пока книга лежала в стороне на квадратном блоке сена.       — Зачем? — искренне не понимал Самеди. — Мне он… Даже нравится. Он же часть тебя… И ты мне понравился, пусть и мрачный, как грозовая туча.       Впервые на лице Мортимера появились эмоции, а именно удивление, когда он смотрел на эту улыбающуюся измазанную мордашку, у которой не доставало пару передних зубов. Мортимер тоже пытался улыбнуться, глядя на него, но вышло не очень: улыбка была слишком широкая и скорее походила на оскал хищника или улыбку безумного маньяка.       — Эээ… Знаешь, без обид, но тебе больше шло без неё, — Морт убрал улыбку, пока Самеди нервно смеялся, и добавил. — Но для первого раза, в принципе, не плохо.       — А откуда ты прибыл? — решил поинтересоваться юный Маккоуйд. — Случайно не из Старого Света?       — Нет. Я родом из Мексики… Там был один из моих любимых праздников — День Мёртвых! Да, для мексиканцев смерть — это не повод предаваться печали. Мы веселимся, поём, танцуем и вспоминаем наших ушедших родных.       — Как… Необычно…       Мортимер продолжал слушать своего собеседника с заметным интересом. Вся его жизнь здесь скучна, пресна и сыра, и такое ощущение, что он умнее любого взрослого здесь. Но вот этот мальчишка… Он разжёг в нём интерес и желание узнать больше о окружении за «стенами» города не только из книжек, но и из реальной жизни.       Вдруг послышалась ругань.       — Это мистер Пэррис вернулся, — догадался, с небольшой паникой, Мортимер. Ещё больше запаниковал Легба. — Тише. Нырни в стог и сиди там, пока он не уйдёт. Каждый день меняй место схоронения. А мне нужно идти.       — А ты вернёшься? — с надеждой в голосе спросил Самеди.       Тот вздохнул.       — Обещаю… И принесу еды.       Пока один мальчишка схоронился в стоге сена, второй как можно незаметнее и быстрее выскользнул из амбара. Сердце бешено стучало от прилива адреналина. Пэррисы и Уильямсы были здесь одними из главных лиц, входить на территорию которых было запрещено. Так что ему повезло было не попасться ему. Но попался он другой особе на пути.       — Куда-то направляешься? — этот сладкий голосок, с ноткой подозрения, он везде узнает.       Худая и бледная, с чёрными волосами, завязанными в две косички и чёрном платье, словно у монашки, Эбигейл Уильямс стояла перед ним, сверкая тёмными глазами. У них обоих разница была в два года.       — Это наши владения, не забывай об этом, — с дружеской улыбкой напомнила Эбигейл. Пусть она и притворная и гнилая, как и сама Эби.       — Не сомневайся, Уильямс…       Холодно отчеканил Мортимер, обходя её и направляясь домой. Слишком много на сегодня приключений он нашёл для себя. Лишь когда, он добрался до комнаты, в которой ночевал, то вспомнил одну важную деталь: книга осталась в амбаре…