Кофе и молоко

      Наверное, самым ответственным работником месяца следует назначать Акутагаву. И вовсе не потому, что он как-то по-особенному подаёт клиентам напитки или каждый день зарабатывает чаевые размером с собственный оклад, нет; основная причина кроется в его посещаемости, потому что даже в выходные дни он обязательно придёт в кофейню, чтобы сесть за ближайший к барной стойке столик и пристально смотреть, как работает Дазай.       Первое время самого Осаму это сильно напрягало. Он, конечно, любитель взглядов в свою сторону, но когда это один и тот же взгляд каждую рабочую смену — это уже начинает изрядно волновать и мешать работать. Однако со временем привыкаешь даже к самому жуткому, и спустя несколько недель открытой слежки от незнакомого парня Осаму понял, что ему ничего не грозит, и в своем репертуаре просто прекратил обращать внимание на наличие Акутагавы рядом.       Какое-то время назад, когда Рюноске только устраивался на работу и проходил стажировку, директор назначила Дазая его руководителем. Тогда госпожа Йосано даже не подозревала, какую ошибку совершила.       Всему коллективу было известно, что Акутагава был знаком с Осаму, и это знакомство сыграло ключевую роль в отношении Рюноске к Дазаю. Ни Рю, ни Осаму не сознавались в том, что именно произошло между ними ранее, однако все прекрасно видели, что Акутагава, простым языком говоря, просто души не чаял в своем руководителе и был готов чуть ли не на стену залезть, лишь бы только лишний раз всячески ему помочь. А руководящее положение последнего только сильнее разогревало восхищение Рюноске, и без того беспрекословно выполняющего любое поручение, которое только взбредёт в голову Дазаю. Осаму, чья мотивация хоть что-то выполнять по работе уверенно стремилась к нулю, быстро пронюхал схему и начал откровенно филонить, пользуясь своим положением и отправляя Акутагаву работать буквально за двоих. Рвения последнего было достаточно, чтоб успешно справляться с двойной нагрузкой, однако счастливая и беззаботная рабочая жизнь Дазая длилась недолго: о ситуации узнала Йосано. Директор пришла в ярость, и в тот день Осаму остался без зарплаты и верного помощника. В дальнейшем его смены ставились четко день в день со сменами Куникиды, чья помешанность на дисциплине просто не позволяла Дазаю бездельничать. А Рюноске, показавший себя с хорошей стороны на стажировке, какое-то время проработал один — до момента, пока в кофейню не устроился седовласый парень по имени Ацуши.       Однако одержимость Акутагавы никуда не исчезла. Чтоб восполнить недостаток Осаму в крови, парень зачастую приходил в его смену в кофейню, заказывал эспрессо и долго-долго сидел за столиком, пристально наблюдая за каждым действием Дазая. По словам Рю, он таким образом «повышал своё профессиональное мастерство», однако все понимали, что это просто отговорка, коей пользовался Акутагава, дабы просто подольше посидеть в лучах внимания своего фаворита.

***

      На плечо Рюноске мягко опускается ладонь, заставляя парня вздрогнуть и обернуться.       — А, это ты.       — Знал ведь, что найду тебя здесь, — подошедший мягко улыбается и аккуратно садится рядом, скользя ладонью по руке Акутагавы и останавливаясь у запястья. Поправляет неровную челку, убирает выбившиеся седые пряди за ухо. Янтарным взглядом пробегается по лицу Рюноске с такой нежностью, будто перед ним самое драгоценное сокровище в мире.       Рю молча следит за каждым движением, не отвечая на действия собеседника, но и не отстраняясь. Парень же продолжает:       — На улице сегодня солнечно. Хочешь, сходим к набережной, проветримся? Я соскучился.       Накаджима, наверное, единственный человек из всего коллектива, который так и не высказался в сторону нездоровых интересов Акутагавы. Наоборот, парень будто бы всячески старался обойти эту тему, сгладить все углы. Не лез с советами, не бросал насмешливых взглядов. Даже сейчас, буквально поймав Рюноске с поличным, Ацуши не осудил его и продолжил общаться как обычно. Как обычно, но при этом по-особенному.       Рюноске слегка наклоняет голову, задумчиво анализируя предложение Накаджимы. Бросает секундный взгляд на «работающего» за барной стойкой Дазая, явно занятого интересным разговором с какой-то рыжеволосой… девушкой? Затем поворачивается обратно к собеседнику, оценивая его серым взглядом. Последний же терпеливо ждёт ответ, немного щурясь и улыбаясь, и от этого выражения лица на сердце так теплеет, что на секунду Акутагава теряет самообладание и сам смягчается, томно выдыхая и едва заметно приподнимая уголки рта.       Кивок служит для Ацуши знаком согласия, и тот буквально расцветает: улыбается ещё шире, пальцами аккуратно обхватывает запястье Рюноске и тянет за собой, вставая из-за стола и направляясь к выходу.       Они уходят, не замечая, как следом разъярённо вылетает та самая рыжеволосая «девушка», а Дазай с латте на рубашке и пробитой грудной клеткой растерянно смотрит ей вслед.       Морской ветер дует в лицо, заставляя Рюноске щуриться, то и дело убирая выбивающиеся пряди с щёк и лба. Ацуши мягко сжимает чужое запястье, ведя Акутагаву к берегу. Последний же не сопротивляется, — хотя такое поведение совершенно ему не характерно, — то и дело пристально разглядывая, как красиво переливаются волосы Накаджимы под солнечными лучами.       Акутагава помнит день их встречи, словно это было только вчера. Парень привык работать в одиночку и привык считать, что его нагрузка — сущий пустяк. Более того, он даже не брезговал брать дополнительные смены, жертвуя временем и здоровьем, лишь бы только заработать на обучение для своей сестры. Акутагаве льстило, что он не только получает больше своих коллег, но и чаще пересекается с самим Дазаем, часто коротающим своё время в подсобном помещении, и вкупе эти вещи давали сил и мотивации работать усерднее и больше.       А потом появился он. Просто взял, зашёл и встал за барную стойку рядом с Акутагавой. Просто взял и начал работать, периодически обращаясь за советами. Просто взял и с первого же дня обратил на себя внимание Дазая. Подлец!       Для Акутагавы это был удар по гордости.       В тот день Рюноске чуть было не поссорился с самой Йосано, которая решила поставить в одну смену с ним какого-то там стажёра, а вечером едва не пришиб этого самого стажёра стаканом от неправильно сделанного гляссе. Какое-то время после этого инцидента бедняга Ацуши просто боялся подойти к Рю, не то что заговорить. Сам же Акутагава не изъявлял желания начинать диалог, а только сильнее ударился в работу, то и дело отбирая заказы и мешая Накаджиме практиковаться.       Конечно, такая нагрузка била по и без того плохому здоровью Акутагавы, но вместо отдыха парень лишь сильнее углублялся в рутину, игнорируя возможность взять перерыв. Накаджима, который просто не мог не заметить, что Рюноске с каждым днём выглядит всё хуже и хуже, решил рискнуть и позвать черноволосого парня на обед, после чего чуть снова не получил чашкой по голове. Трудный экспонат.       Тогда Ацуши изменил стратегию: он начал тайком приносить Акутагаве обеды и оставлять их на столике у кофемашины. Первое время Рю упорно игнорировал эти жесты доброй воли, однако голод всё же брал верх, и в один из таких дней Акутагава всё же сдался.       Черноволосый юноша не умел говорить «спасибо», но со временем он начал лояльнее относиться к тому, что Ацуши трётся рядом. А в день, когда Рю сам предложил Накаджиме сходить пообедать, тот понял, что лёд между ними наконец-то начал давать трещину.       Ацуши останавливается у небольшого пирса, усыпанного крупными камнями, что преграждают путь к воде. Парню хватает секунды на раздумье, после чего он, отпуская запястье Рю, ловко прыгает на ближайший булыжник и за несколько секунд преодолевает расстояние от пирса до воды. Акутагаве лишь остаётся последовать примеру и неуклюже зашагать по камням вслед за Накаджимой.       Тот снимает обувь и садится на тёплые камни, опуская ноги в прохладную воду. Рю какое-то время стоит рядом, но совсем скоро присаживается следом. Волны бьют так близко, что со временем одежда начинает намокать, однако это совсем не причиняет дискомфорта и, несмотря на ветер, Акутагаве не холодно. Может, потому что сегодня очень тепло, а может просто потому, что рядом сидит личное солнце.       Какое-то время парни проводят молча, и лишь Рюноске едва слышно вздыхает, когда тёплая ладонь Накаджимы опускается на чужую руку. Ацуши был очень тактильным, и Акутагаве потребовалось много времени, чтоб привыкнуть к подобным проявлениям любви, однако он всё ещё не мог избавиться от рефлекторных вздохов и вздрагиваний, вызываемых телом из страха прикосновений. Накаджима это знал и старался быть максимально ненавязчивым, благодаря чему ещё больше симпатизировал Рюноске.       — Ты помнишь, как мы познакомились?       Какой глупый вопрос. Акутагава никогда не понимал смысла спрашивать такую чепуху, но из уважения к Накаджиме всё же ответил:       — Тогда я чуть не убил тебя чашкой из-под кофе.       Рю отвечает беспристрастно, но Ацуши смеётся. Черноволосый юноша вскидывает брови и с удивлением смотрит на собеседника, искренне не понимая причины его улыбки. Последний же, вдоволь просмеявшись, щурится словно кот, тепло глядя в серые глаза.       — Я тогда думал, что мы никогда не подружимся. Ты смотрел на меня так, словно я — враг народа, и после смены меня обязательно казнят. Кто бы мог подумать, — Накаджима аккуратно опускает голову на плечо Акутагавы и нежно трётся о него щекой, — что когда-то ты станешь главным сокровищем в моей жизни.       Рюноске молчит. Он не знает, что отвечают в подобных ситуациях, но чувствует, как к лицу приливает жар, а пульс предательски ускоряется. Кончиками пальцев свободной руки юноша касается чужого лица, мягко оглаживая нежную кожу Ацуши от скул до подбородка. Последний же льнёт ближе, носом касаясь бледной шеи Акутагавы. Он в ответ лишь жмурится и сглатывает, переводя дыхания, и в этот момент Накаджима медленно сползает вниз и оказывается на чужих коленях.       Рю открывает глаза и с нескрываемым удивлением смотрит на Накаджиму. Тот же невозмутимо располагается на ногах, словно кот, приватизировавший себе новое место, — Акутагаве казалось, что если бы не шум прибоя, он бы точно услышал чужое мурлыканье. Янтарным взглядом Накаджима смотрит на Рюноске и игриво улыбается.       И впрямь как тигрёнок.       Ладони сами тянутся к чужому лицу и располагаются на бархатных щеках. Акутагава наклоняется, слегка дрожа от волнения. Сердце пропускает удар аккурат в тот момент, когда губы юношей смыкаются в робком поцелуе, и Рюноске чувствует, как чужая ладонь касается его груди: это Ацуши по привычке сжимает в руке кружевной воротник на рубашке Акутагавы.       В эту секунду волна с силой ударяет о камни, и юношей накрывает обильными каплями воды.       Вот же ж…       Рюноске вздрагивает и отстраняется, переводя дыхание, мутным взглядом смотрит на Накаджиму. Тот улыбается, вовсе не расстроенный тем, что теперь они по уши мокрые. Приподнимается, опираясь о камни, а затем крепко обнимает своего парня и валит на спину, удобно укладывая голову на чужое плечо.       Акутагава смотрит на голубое небо перед глазами. Слышно, как сквозь волны кричат чайки, а вдалеке гудит паром, прибывающий в Йокогаму. И сбитое дыхание Ацуши прямо над левым ухом.       Рюноске кашляет в кулак, чувствуя, как снова заливается краской.       — Накаджима, не веди себя как ребёнок. Слезь с меня.       В ответ он только сильнее прижимается к телу Акутагавы.       — Не слезу, пока не назовёшь меня правильно!       Правильно? Рю зависает на секунду, упорно пытаясь вспомнить, что значит «правильно». Конечно, выходит это с трудом, — тяжело копаться в собственной памяти, когда тебе тут пыхтят под ухо и льнут так, что в лёгких кончается воздух. Однако нужное слово всё же всплывает в голове, и Акутагава напряженно вздыхает.       — Накаджима, я…       — Нет!       Ацуши вцепляется в Рюноске, и тот понимает: он явно не в том положении, чтоб сопротивляться. Акутагава жмурится и тихо, — настолько, насколько это возможно, — шепчет:       — Тигрёнок, слезь с меня, пожалуйста.       В эту секунду дышать становится легче — Рю открывает глаза и видит, что Накаджима уже стоит на ногах, невозмутимо глядя в сторону моря. Парень с кряхтением поднимается следом и облегчённо выдыхает, а затем глядит на Ацуши: мокрого и красного, местами грязного, с взъерошенными волосами, похожими на воронье гнездо. Акутагава незаметно для себя улыбается и тянет руку к белокурой макушке, поглаживающими движениями пытаясь привести хоть какую-то часть волос в порядок.       — Ты весь мокрый, — Рю говорит это неестественно нежно, будто бы на секунду забывая надеть свою классическую маску безразличия. Ловит себя на этом слишком поздно, конечно же сразу возвращается в привычный образ. Прикрывает рот рукой, покашливая, и более сухо добавляет, — Ветер усиливается, простынешь. Ацуши бросает в сторону Акутагавы озорной взгляд:       — А сам-то.       Рюноске удивлённо моргает, а затем медленно опускает голову, с ужасом обнаруживая, что он выглядит совсем не лучше Накаджимы. Ну и дела. В эту секунду Ацуши приближается и ласково касается рукой ладони Акутагавы, ловко переплетая свои пальцы с чужими.       — Пойдем домой.       Рюноске молча кивает, сжимая чужую ладонь. С тобой хоть на край света, Тигрёнок.