Всё плохое впереди

      Вилбуру не платят ни гроша, но он психотерапевт Квакити, его верное плечо и хороший совет или тёплое слово. Такой мужчина, как он, сам и не ожидал, что окажется в подобной позиции, особенно с его взглядом на их подобие дружбы, подкрепленным обещанием не делать вид, что они друзья, ни при каких обстоятельствах.       Схема крошится, как только Сут чувствует колкие боли в возрожденном сердце от всхлипов пташки. Квакити сам по себе будто с рождения обречён быть несчастным. Сложно пережить, когда ты либо просто забыт людьми, что обещали вечность, либо стоишь у могилы мужа, что так гадко плюнул в лицо побегом со свадьбы.       Они делят косяк на двоих, но ни тот, ни другой не признают, что сделали решение избежать реальность в наркотическом приходе, ведь "всего лишь разок" и "да кому это вредит" звучит достаточно убедительно для них же.       Алексис жмётся в грудь, оставляет на свитере мокрые следы и культяпками сжимает ткань пропахшего сигаретами пальто. Вилбур глотает рвоту, ощущая, как реальность плывёт кислотными разводами в темпе вальса.       Квакити нелепо шмыгает носом, утирает слезы, цепляется за ткань сильнее, поднимает взгляд, отодвигается и смотрит, словно щенок, своими укуренными к хуям глазами. У него нет таланта ни пить, ни, тем более, останавливаться курить шмаль, когда хрупкому телу становится многовато.       -Вилбур, - тянет Алексис и лыбится, щурит глаза, - Ты такой классный. Вилбур в ответ смотрит противоположно, хмыкает и поднимает брови.       -Что?       -Мне так хорошо, - в мыслях звучит куда быстрее, чем на деле, - С тобой.       -Со мной?       -С тобой.       Британец знал, конечно, что в какой-то момент Алекс это вбросит, особенно спустя пару часов, как они решили встретиться во благо Кваки. Он предсказуем. Но слышать подобное вслух очень приятно, так что упрёки подождут хоть сотню лет. Ревайв шумно вдыхает, откидывает голову. Уголки губ поднимаются без намёка на усилия.       -Я вижу.       Вилбур гладит его по перьям золотых крыльев, меж ними и вниз по тазобедренной косточке, вынимая перед этим когда-то белоснежно - чистую рубашку из брюк. Какой же Кваки пиздецки маленький. Сут опускает голову, чтобы рассмотреть детальнее. И впрямь - большой палец его руки покрывает выпирающую кость ещё как. Британец поджимает губы, одной рукой держит за талию Алекса, и ведёт пальцем вниз, к ремню. Если бы он мог, он бы без усилий смог голыми руками прибить этого мальца. Свернул бы шею, может, выгрыз бы глотку. Сломал бы пару рёбер. Его пташка, кажется, может и от ветра упасть. Рука скользит к заднице и сжимает, вынуждая владельца казино вздохнуть, и, дрогнув плечами, ненадолго зажмуриться.       Они не любовники, не друзья и даже не приятели. Они и врагами себя назвать не могут. Просто существуют в пространстве друг друга, ради собственной выгоды. При этом же Вилбур прекрасно знает все слюнявые желания Квакити. Как именно заставить его возбудиться, прекрасно знает, что ему не хватает телесной близости в момент моральной слабости. Алексис голодный по тактильному контакту, как зверь.       А ещё Сут знает, что этот парень не может уснуть, если не гладит себя по волосам, пока не начнет блаженно сопеть.       Британец хмурит брови, лезет пальцами под ремень первыми фалангами пальцев. И сейчас он в курсе, как можно помочь Квакити.       -Шлатт бы такое не одобрил, - замечает с тонкой фальшивостью гибрид.       -Шлатт бы хоть что-то из этого одобрил? К примеру то, что ты накурен на 10 лет вперёд? - риторически и с явной насмешкой спрашивает Ревайв и становится на колени, - дай мне сделать тебе приятно, Квакити. Ты не пожалеешь, да и я бы этого хотел.       Если бы никто из них не был обдолбанным, ничего бы и не поменялось.       Алексис смотрит вниз, на когда-то мертвеца, когда-то того, кого он ненавидел, а теперь относится, как к билету в покой. Он продолжает смотреть, как Сут обхватывает руками его бедра и трется об его ширинку щекой. Тут же сложно сдержать улыбку.       -Ты можешь, - кивает владелец казино. Ему и терять нечего.       Конечно, он может. Вилбур гладит бедро уже с внутренней стороны, пока берет пачку сигарет, зажигалку, и закуривает прямо так, вынуждая Алексиса быстро нахмуриться и тут же закатить глаза, переводя взгляд в смазанный возбуждением и явным волнением.       Британец расстегивает ширинку и гладит ладонью ещё мягкий член, иногда только обхватывает пальцами головку, стараясь возбудить партнёра. На секунду останавливается, подмечая, что дрочку Алексису коленями на асфальте он вряд ли забудет, фыркает. Квакити судорожно вздыхает, как только по его уретре проводят большим пальцем именно так, как ему нужно, и решает помочь - задирает очки Ревайва и оставляет их на волосах ободком. Сут смотрит на него только долю секунды, ведь куда приятнее вид пульсирующего члена Кваки, постепенно переходящего в эрекцию. Вилбур самодовольно улыбается, пока снова затягивается и спускает такие мешающие боксеры, выпуская чужой стояк.       -Мило. Я думал, больше.       -Эй!       Квакити может злиться разве что долю секунды, до того момента, как британец обхватывает у основания его член почти изучающе, гладит от мошонки до головки, на последней же останавливается.       Короткая пауза, Сут проводит такую же полосу и языком, впускает даже от такой слабой стимуляции влажную головку между губ и в рот, не забывает и вести языком, вынуждая Алексиса схватить его за волосы и тихонько проскулить.       Но, к его горю, сигарета не бесконечная. Сут заменяет свой рот для него рукой, напоследок поцеловав у основания.       -Курить хочу, - объясняется Ревайв.       Квакити в ответ угукает и кивает, гладит по щеке Вилбура, позволяя себе толкнуться бёдрами меж чужих пальцев.       -Как мило.       Как бы ни хотелось Суту позволять жестоко и безжалостно использовать его горло, он вновь затягивается и делает первое движение рукой вверх по аккуратной длине и вниз, выжидает реакцию в виде шумного вдоха, и продолжает. Конечно, он не ожидает, что Квакити девственник, но, кажется, предельно высокое либидо и отсутствие постоянного полового партнёра сейчас на руку ему не играют, зато очень радует Вилбура.       Он уже полноценно дрочит Кваки, решает теперь поддержать зрительный контакт, чтобы не пропустить то, как он дрожит даже крыльями , цепляется хаотично за волосы британца, а особенно момент, когда Алекс начинает дышать особенно часто.       Ревайв не такой уж и садист. Пара движений по длине стояка, и, потирая четырьмя пальцами у головки, а большим - её саму, старается чуть ли не попадать в такт дыхания.       Стояк в руке ритмично пульсирует. Квакити поджимает губы и скулит, подрагивая всем телом толкается в чужую руку, и, как только Сут резко переводит все пальцы до основания, кончает тому на лицо, попадает даже на волосы.       Оба замирают, пока пытаются вернуть дыхание в норму, а невозмутимый и обконченный Вилбур докурит свою несчастную сигарету. С последней затяжкой он выкидывает окурок, стирает сперму с лица, стряхивает с руки и помогает Квакити вернуть на место белье и застегнуть ширинку.       Не без хруста коленей и ойканья, Сут поднимается, чтобы обнять свою пташку, что только и мог неловко стоять, полушепотом благодаря и поглаживая Ревайва. Теперь же помогает надеть очки и уже практически привычно обнимает Вилбура.       Если они друг другу никто, то они же и сами понимают, что в этом мире им этого дуэта вполне достаточно.       -Знаешь, - выдыхает Квакити, - Если об этом никто не узнает, то ты можешь спать сегодня у меня. В знак благодарности.       -С удовольствием, - посмеивается Сут, - На руках дотащить, Ваше высочество?       -Ещё спрашиваешь.