Sinner

Он даже не переживал по поводу исключения. Ему не было равных в этом сборище ничтожеств под названием Дурмстранг. Нарисованный знак Даров еще никто не смог стереть со стены. Даже тот придурочный директор. ХА. Бездарные ублюдки. У тетки Батильды было комфортно. Над ним тряслись, но не от страха, а просто из…уважения, любви? Геллерт не хотел разбираться в эмоциях тетки и ее чувствах к нему. Зачем? Ему интересен только он сам, его возможности, острый ум, владение палочкой. Дары подчинятся ему. Это даже не обсуждалось. Геллерт механически пережевывал кашу, когда Батильда вошла в дом вместе с каким-то молодым человеком. В руках у того были сумки с продуктами. Геллерт закатил глаза. Он что, маггл? Неужели нельзя было отлеветировать эти сумки? Далекую мысль о том, что он и сам забыл, как пользоваться большинством хозяйственных заклинаний и вряд ли смог бы помыть посуду при помощи палочки, Геллерт буквально оттеснил на задворки сознания. Волшебник цепко осмотрел лицо одногодки, останавливаясь на удивительных глазах, глядящих с неподдельным любопытством. Вернув незнакомцу похожий взгляд, Гриндельвальд встал из-за стола. — Геллерт Гриндельвальд, — он протянул свою руку. — Альбус Дамблдор. Рукопожание оказалось на удивление крепким, не смотря на внешную худощавость парня. Уже через два часа оживленной беседы, незаметного изучения языка тела оппонента, казавшегося обманчиво мягким, споров о непогрешимости законов Гампа, а также принятых 149 и 613 поправках к Статуту о секретности, Геллерт понял. Он разделит ветви лавра с ним. Единственно равным ему в своем роде. С Альбусом.