Клоп в малине

«Пустельга» - крошечный космический корабль для проникновения в другие миры, всегда поддерживала у себя на борту комфортную температуру, но в этом полёте снизила её по просьбе Лены. Девушка прихорашивалась, меряя меховые штаны, шубку, шапку и перчатки. Разумеется, весь мех был искусственным – в двадцать втором веке убийство животных ради одежды и еды стало немыслимым, а на обладательницу норковой шубы посмотрели бы как на сумасшедшую, решившую нарядиться в куртку из человеческой кожи. По всей Земле, за исключением пары антропологических музеев, невозможно было достать зимнюю одежду, которая бы хоть как-то смахивала на то, что носили на Аляске в первой половине двадцатого века. Но для технологий двадцать второго века это не было проблемой - на основе старых фотографий и музейных экспонатов из ленинградского музея антропологии и этнографии искусственным интеллектом были созданы трёхмерные модели, по которым наноассемблерами были собраны новые детали гардероба Лены. Крошечный кораблик, войдя в земную атмосферу над Аляской, на всякий случай включил режим невидимости. Лена подумала, что подобные предосторожности были излишними - в этом времени нигде в принципе не существовало противовоздушной обороны, а увидеть их в сумраке полярной ночи в этом безлюдном крае могли разве что воющие на Луну волки. Находясь в «Пустельге», Лена видела всё, что транслировали в её мозг чуткие датчики её кораблика, а они наблюдали лишь холод и смерть. Местное поселение не было похоже над русские деревни, хорошо знакомые Лене по её летним поездкам в пионерские лагеря, а состояло, за исключением одной бревенчатой избушки, из сделанных из веток и шкур жилищ индейцев куполообразной формы. Испанский грипп, свирепствующий в этом году на Аляске, выкосил всё население этой деревни, не обладавшее иммунитетом от него, и все обитатели вигвамов, судя по всему, уже отправились в страну вечной охоты. Девочке, пережившей Блокаду, не было страшно. Скорее, удивительно из-за того, что вокруг было слишком тихо. Когда над её родным огромным северным городом летала смерть, принявшая облик фашистских бомбардировщиков, в ответ ей огрызались зенитки, по развалинам домов сновали спасательные отряды, а по льду Ладожского озера тянулись вереницы автомобилей с едой. Город продолжал жить и сражаться несмотря ни на что. Да что там, она сама дежурила на чердаке своего дома, туша «зажигалки». Здесь же великое белое безмолвие не нарушало ничего, кроме теплившейся в единственном нормальном бревенчатом доме жизни. Подросток, родители которого так и не вернулись, пропав без вести, лежал сейчас закутанный в несколько одеял, но всё равно умирал от холода. Лена поёжилась, причём не столько от мороза, сколько от пронзающих ей воспоминаний из страшного декабря сорок первого года, когда девочка находилась на волосок от смерти от холода и голода. Тогда ей повезло - отец её самого близкого друга приехал с фронта навестить своего сына, и его армейский паёк спас жизнь двум детям. В этот момент Лена почувствовала удивительную душевную близость со своим будущим питомцем, пусть пока что и не знала его лично. Но девочка верила, что голодный голодного разумеет, и она уже решила, что они сойдутся хотя бы благодаря общему опыту, немыслимому среди жителей благополучного двадцать второго века. Собранная из множества нанитов камера по дымоходу проникла в избушку. Лена усмехнулась про себя, вспоминая американские сказки про местных Дедов Морозов - Санта-Клаусов, которые проникали в дом тем же способом, а в качестве тары для подарков почему-то использовали не мешок, а носки. Что же, ей есть, что подарить этому мальчику на Рождество. Мальчишка, возрастом немногим старше её, лежал под одеялами в полуобморочном состоянии, и, разумеется, не мог заметить такого необычного вторжения в свой дом. Просочившись сквозь одеяла, наниты проникли в тело мальчика и провели полную диагностику его организма. Как и ожидалось, в крови были обнаружены остатки вируса «испанского гриппа», но уже совсем слабые, побеждённые иммунной защитой. Медицинские наниты начали свою работу в организме мальчика, выметая из него остатки болезни и восполняя дефицит жизненных сил. Энергию они получали от реактора «Пустельги», направлявшей на избушку поток высокочастотного излучения, которое, помимо подпитки нанитов, согревало заледеневший дом. Теперь настало время выходить на сцену самой спасательнице, и Лена, недолго думаю, решила выбрать стратегию максимальной открытости, благо, её будущий питомец казался ей достаточно образованным для этого. Конечно, были опасения, что американский мальчишка примет её за какого-нибудь ангела, но Лена отмела их и смело переступила порог бревенчатой хижины. - Ты мне снишься? - первое, что спросил мальчик, разглядывая подошедшую к нему рыжеволосую незнакомку в индейском одеянии. - Нет, не снюсь. Я прилетела спасти тебя, - доверительно улыбнулась Лена. - Пойдём со мной, и ты будешь жить. - Откуда ты прилетела? - спасаемый приходил в себя даже быстрее, чем ожидала Лена. - Ты одета, как индианка, но внешне ты похожа на ирландку. - Я прилетала издалека, - ответила юная путешественница о времени, - но ты даже представить не можешь, откуда именно. Я прибыла из будущего. - Будущее... - мальчишка, как будто уже почти совсем здоровый, помедлил несколько секунд, после чего заявил. - А я читал, что такое возможно! - Где? - теперь пришёл черёд удивляться Лене. - Герберт Уэллс, роман «Машина времени», - прозвучал довольный ответ. - А я тоже читала этот роман! - подмигнула ленинградка смелому мальчишке. - Кстати, меня зовут Лена, а тебя? - Дик, - представился её первый питомец, глаза которого буквально сияли любопытством. - А в каком году ты родилась... или родишься? - Я появлюсь на свет девятого мая тысяча девятьсот тридцатого года, то есть уже через одиннадцать с половиной лет, - призналась девушка. - Поразительно! Получается, машину времени изобретут уже при моей жизни? - обрадовался Дик. - Дай угадаю, это сделает Альберт Эйнштейн? - Нет, - была вынуждена поумерить восторг своего питомца Лена, - на самом деле я прилетела из две тысячи сто девяносто третьего. В двенадцать лет я должна была погибнуть, но меня спасли люди из двадцать второго века. И вот теперь я спасаю тебя так же, как когда-то спасли меня. Тем временем наниты в организме Дика полностью завершили процесс по его восстановлению - питомец Лены был абсолютно здоров и полон сил. - Я тоже мог умереть? - мальчик моментально посерьёзнел. - Да, в течение ближайших суток. Но теперь тебе не стоит волноваться, ведь ты уже полностью здоров. - Отец всегда говорил, что у меня очень хороший иммунитет, - сложное для него слово Дик произнёс с таким умным видом, что Лена невольно хихикнула. - Но тогда из-за чего я мог умереть? - Ты не понимаешь? - удивилась Лена. - Без меня ты бы тут замёрз насмерть! - Чего же тогда мне сейчас тепло, если даже печка не топлена? - Так это я сделала, - объяснила Лена. - Сейчас на твое тело направлен поток высокочастотного радиоизлучения. Слышал о таком? - О радио я слышал, это факт. В городе есть радио, которое я даже слушал. Но чтобы радио ещё и согревало, о таком не знал... - Я тоже не знала, а в будущем узнала и не такое. То, что радио согревает, это так, побочный эффект... Эй, ты что так на меня смотришь? Благодаря усилиям «Пустельги» в ещё недавно скованной морозом избушке становилось всё теплее. Намёрзший на потолке лёд растаял и стекал по стенам весело журчащими ручейками. Лене стало откровенно жарко - она смахнула рукавом пот со лба, после чего расстегнула меховую шубку, что стало её ошибкой, ведь под ней не было ничего, кроме кожи её тела. Девушка, за полтора года в будущем привыкшая к местным порядкам, не сразу поняла свою оплошность, а вот Дик сразу заметил, во что одета эта странная девочка. И тут же его всего словно обдало жаром. Это же надо - на девчонке из будущего не было ничего, кроме расстёгнутой меховой куртки! Разум парня, никогда прежде не видевшего полуобнажённую девушку в такой близости от себя, спасовал, а дальше им двигало естественное желание. Вставший с кровати Дик дотронулся до девушки, которая, несмотря на его опасения, оказалась вполне реальной - живой и тёплой. На удивление, девчонка не сопротивлялась, даже когда он обнял её, прижав к себе её тело с ещё не до конца сформировавшейся грудью. - Ну-ну, не сейчас, - улыбнулась Лена, не давая окончательно приземлить себя на кровать. - Только не подумай, что мне жалко. Как будем дома, будем любиться сколько влезет, а здесь мне имидж не позволяет. - Имидж? - широко открытые глаза мальчишки с расширенными зрачками были прекрасны, и девушка с трудом сдерживалась, чтобы не потонуть в них. - Ну... - Лена задумалась, пытаясь придумать подходящее для американца из прошлого объяснение. - Все наши миссии очень подробно документируются. Наверное, тебе это сложно представить, но нас сейчас снимают, как актёров в кино, после чего это шоу могут смотреть любые желающие. При этих её словах мальчик закрутил головой и одновременно прислушался, пытаясь уловить треск камеры. Но вокруг стояло удивительное даже для здешних диких мест безмолвие. То самое белое безмолвие, о котором писал Джек Лондон, побывавший в этих самых местах во время золотой лихорадки. - И, если я поведу себя неподобающим образом, это повлияет на мой имидж. Катьке, моей подруге из другого времени, хоть бы что - она бы на тебя прямо здесь набросилась, после чего бы ещё хвасталась нам. А вот я символизирую беззащитное дитя, пострадавшее от жестокости войн двадцатого века. Хоть в реальности в свои одиннадцать лет я участвовала в обороне Ленинграда... - Чего-то я не понимаю, - наморщив лоб, произнёс Дик, - почему ты мне всё это рассказала, если могла просто спасти? Да что там, уже спасла! Зачем раскрывать секрет мне? Не боишься, что я кому-то проболтаюсь? - Потому что ты не проболтаешься. В этом мире тебя уж нет, в официальной статистике ты числишься как погибший от «испанского гриппа». У тебя просто нет иных вариантов, кроме как отправиться со мной в будущее. - И я никогда-никогда не вернусь? - Никогда-никогда, - подтвердила Лена, - точнее, ты можешь вернуться на то же самое место, но ты должен быть готов, что оно будет выглядеть иначе. Дик оглядел убогую обстановку хижины, после чего оценивающе посмотрел на меховой наряд, соблазнительно обтягивающий тело Лены. - Обо мне здесь никто случать не станет, - пробормотал он. - Пошли! Так быстро и просто в немногочисленный круг интертаймеров влился новый член – рождённый в тысяча девятьсот четвёртом году американец. - Приветствую вас на борту, мой дорогой друг! - раздался радушный голос, когда юная парочка поднялась на борт «Пустельги». - Что я могу предложить гостю - кружку сладкого чая или он предпочитает напитки покрепче? Сейчас космический кораблик говорил на английском начала двадцатого века, чтобы не смущать гостя, но, судя по всему, только запутал его, вполне справедливо считавшего, что он с Леной один на десятки километров вокруг. - Ты здесь не одна? - испуганно спросил мальчик, озираясь по сторонам. - Нет, я вызвалась слетать за тобой одной. - А кто же это тогда говорит? - шепнул Дик на ухо Лене. - Тебя приветствует наш робот, - улыбнулась девочка, - его зовут Пустельга. - Робот? Кто это? - не понял мальчик. Ну конечно, Дик читал Уэллса, но не Чапека, да и не мог его читать, ведь та книга будет написана только через несколько лет. Лене пришлось объяснять, что в будущем люди дали машинам разум и научили их разговаривать. - А чего его так чудно зовут? Разве имя робота не должно звучать иначе? - Как иначе? - Ну, оно должно быть солиднее. Не как у небольшой птички... - А «Пустельга» по сравнению с другими космическими кораблями и есть маленькая птичка. Она была создана специально для проникновения в другие времена. Через червоточину в пространственно-временном континууме большой корабль не пройдёт, а «Пустельга» запросто протиснется. Лепестки люка бесшумно сомкнулись за спиной Дика. Путь назад был отрезан, но юноша даже не подумал оглядываться – он смотрел только на улыбавшуюся ему Лену, скинувшую шубу, но, к некоторому разочарованию Дика, скрывшую своё тело какой-то белесой пеленой. - В будущем - чудесный, свободным мир, в котором ты сможешь стать тем, кем захочешь, - провозгласила гостья из будущего, - Полетели? - Полетели! - радостно согласился спасённый мальчишка. И маленький кораблик взмыл над тёмной тайгой, унося юную парочку прочь от полярной ночи великого белого безмолвия. Эта миссия показалась Лене лёгкой, даже чересчур. А ведь согласно закону Мёрфи, иностранного аналога русского «закона подлости», когда дела идут слишком хорошо, в самом ближайшем будущем обязательно должно случиться что-то нехорошее. Однако «Пустельга» стремительно поднялась на геостационарную орбиту, благополучно проскользнула через червоточину и успешно пристыковалась к исследовательской орбитальной станции. И вот на этом моменте Лена, уверенная, что в будущем, ставшем для неё второй родиной, в принципе ничего плохого случиться не может, что называется, утратила бдительность. - Сиди здесь и никуда не уходи, - строго сказала она своему новому питомцу, усаживаясь в комфортабельное кресло космического трамвая. Как только девушка растянулась в анатомическом кресле тёплой капсулы, она почувствовала, как на неё накатывает истома. Прошло уже как два года её личного времени после того страшного декабря сорок первого, но призраки прошлого всё равно продолжали преследовать Лену и безопасном будущем. Её новые друзья предлагали ей исправить тяжёлые воспоминания, благо технологии позволяли это сделать без риска для здоровья, однако Лена отказалась. Её живой и любопытный ум с удовольствием впитывал многие достижения и веяния будущего, но собственную память она оберегала пуще зеницы ока и терпеть не могла даже предложения о вторжении в свой мозг. После ледяного бодрящего воздуха старой Аляски, пробудившего в ней воспоминания о прошлом, комфортный микроклимат космической капсулы вгонял в сон, и, чувствуя себя в безопасности, девушка расслабилась и отключилась. А когда Лена открыла глаза, разбуженная оповещением о прибытии в космопорт, мальчика в кресле слева от неё уже не было.