Тузик

Уже десятки раз команда интертаймеров отправляла экспедиции в прошлое, стараясь, ничего не изменяя, спасти от гибели как можно больше пропавших без вести человек. Но однажды прошлое вторглось в их пределы, вызвав переполох по всей Земле, который стал поводом для созыва внеочередного Всемирного Совета и причиной самого крупного падения рейтинга команды межвременных спасателей. Ведь большинству людей на самом деле наплевать, что «Пропавшие» творили в прошлом - всё равно никто не ощущал последствий приключений интертаймеров на себе. А вот угроза, которую двое из них однажды умудрились притащить за собой в чистый и уютный мир конца двадцать второго века, никого не оставила равнодушным. Интертаймеры обычно не занимались спасением военных, хотя, казалось бы, среди последних наберётся немало пропавших без вести, особенно среди павших на полях сражений мировых войн первой половины двадцатого и первой половины двадцать первого века. Конечно, появление на поле боя и выдёргивание человека прямо из него всегда несёт определённые риски, но не сказать, чтобы «Пропавшие» боялись рисковать - в их послужном списке было немало операций, в которых всё держалось на волоске. Однако на войне трагедия почти всегда масштабна, и, если бы они вытаскивали оттуда людей по одиночке, то на выходе получили бы парней с комплексом вины выжившего. Конечно, можно было бы попробовать тащить в наш мир целые взвода, роты и батальоны, но такую ответственность никто брать на себя не хотел, да и технически осуществить это было крайне непросто. Однако у каждого правила есть свои исключения, и одним из исключений стало относительно недавнее событие из середины двадцать первого века, которое было по-своему уникально. Уникально прежде всего тем, что АСГУ, прабабушка нынешнего Помощника, обычно никогда не ошибавшаяся, недооценила угрозу и прозевала операцию ЦРУ под пафосным названием «Африканский рассвет», вошедшую в историю как «Афарский инцидент», поскольку основные бои развернулись на территории Афарской долины. Конечно, «прозевала» - слишком громко сказано, скорее, никто не ожидал, что американская военщина в своём стремлении уничтожить европейский островок безопасности в Восточной Африке решится не только на всестороннюю помощь боевикам наёмниками, вооружением и разведкой, но и опустится до использования оружия массового поражения. Понятное дело, что устраивать локальный апокалипсис непосредственно на европейской территории в Африке они не решились - в таком случае дело пахло керосином, то есть перерастанием Второй холодной войны в полноценную ядерную, в которой никому не показалось бы мало. Просто какому-то вояке в Пентагоне очень захотелось опробовать кинетическое оружие не только в компьютерных симуляторах, но и в реальной жизни, потренировавшись, как говорится, «на кошках», а «кошками» в данном случае стал передний рубеж обороны сил европейских миротворцев от Исламского государства. После удара кинетическим оружием по Афару в ответ на ноту протеста Европейского союза Пентагон выпустил пресс-релиз, повествующий о том, что в результате их действий было уничтожено столько-то террористов, и это было правдой, только далеко не всей. Ведь, помимо нескольких сотен исламистов, жертвами этого удара стали порядка двадцати тысяч мирных жителей, около двух тысяч местных ополченцев, а заодно семнадцать европейских миротворцев, выполнявших задачу по защите мирной миссии от боевиков Исламского государства. Среди этих миротворцев был молодой лейтенант Мишель, оказавшийся в самом эпицентре удара, после которого от него остались лишь несколько оплавленных осколков бронированной капсулы, найденных в ходе раскопок на дне оставшегося от удара кратера. Именно ему - родившемуся в 2024 году бойцу сил европейской миротворцев Мишелю Сорокину, одному из сирот, которых в Европе было так много после той аномально холодной зимы, и суждено было стать одним из «пропавших», тех, кого интертаймеры выбрали целью очередной миссии. Ещё в начале своей деятельности в 2192 году, практически сразу же после тарана фашистского самолёта над Ладожским озером летом 1942 года, когда к команде межвременных спасателей присоединилась первая «пропавшая» - Лена Мальцева, и странной экспедиции на Урал осенью 1995 года, когда от самоубийства была спасена Катя Пучкова, команда интертаймеров вытащила из пылающего летом 2014 года Лисичанска отчаянную русскую девушку Леру Ляхову. И если Катя любила в шутку называть Лену своей бабушкой, то свою спасительницу Лера стала называть своей второй мамой. Две подружки были красивы, каждая по-своему. Катя была миниатюрной, чуть угловатой брюнеткой с карими глазами и волосами до плеч. Лера же обладала идеальной фигурой, овальной формой лица и большими глазами цвета морской волны, а её роскошные каштановые волосы спускались до пояса. Как и Лена, в свои одиннадцать лет оборонявшая блокадный Ленинград, Лера была знакома с войной не понаслышке. Если Лена на двенадцатом году жизни тушила фашистские «зажигалки», то Лера в шестнадцать лет вступила в ряды лисичанского отряда народного ополчения «Юная самооборона», где она более чем заслуженно получила позывной «Красотка». Воспитавший Леру отец был убит на передовой, и юная девушка поклялась отомстить новоявленным фашистам, а именно - украинскому карательному батальону «Донбасс», с первых дней своего пребывания на донецкой земле «прославившемуся» зверствами. Правда, девушка так и не узнала, довелось ли ей убить хоть одного врага. Во время последнего безнадёжного боя на выезде из Лисичанска, когда несколько десятков мальчишек и девчонок остались один на один с вооружённой тяжёлой техникой регулярной армией, она бросилась под украинской танк со связкой гранат - тремя «лимонками» Ф-1, чтобы, подорвавшись вместе с ним, ценой своей жизни прикрыть прорыв немногих оставшихся в живых товарищей в Алчевск. Довольно долгое время Лера продолжала оставаться самой близкой к эпохе интертаймеров «пропавшей», и неоднократно предлагала организовать миссии в более позднее время, тем более, что её родной Донбасс продолжал оставаться ареной кровопролитных битв, и работы для интертаймеров там было более чем достаточно. Кроме того, «Красотка» не ограничивалась своей малой родиной, и сразу же после того, как ознакомилась с историей Афарского инцидента, заявила: «Я вытащу вашего Мишеля». Однако согласование броска в такое сложное для полётов в режиме невидимости время, как середина двадцать первого века, да ещё и в зону боевых действий, заняло немало времени. Наконец, всё было готово, и экспедиция, состоявшая из Леры и напросившейся к ней в компанию Кати, отправилась в 2045 год. Человек, которого давно уже нет, пел, что лучше гор могут быть только горы. Перефразирую его и заявлю, что хуже гор могут быть только горы. Глобальной высокоскоростной сети, покрывающей практически всю Советскую Европу, за исключением некоторых районов Крайнего севера, в этих диких краях не было и в помине. Единственное спасение заключалось в спутниковой связи, к которой для связи с АСГУ я подключался по зашифрованным военным протоколам, да и та работала с перебоями - вражеские станции радиоэлектронной борьбы знали своё дело. Хозяин был недоволен. Не из-за меня, я нёс свою службу как всегда безукоризненно, а из-за личного письма, которое ему только что пришло по электронной почте. Согласно инструкции, у моего хозяина не должно быть тайн от меня, и я был в курсе того, что ему писала прекрасная девушка, которая очень сильно переживала за него, тогда как сам хозяин не боялся за свою жизнь и пытался успокоить её, что у него никак не получалось. Однако и я, впервые за всю компанию в Африке, боялся за своего хозяина. Мой страх отличался от людского страха, который нередко мешал моим хозяевам принимать верные решения. Он существовал как бы параллельно от меня, не отвлекая от исполнения боевой программы, но каждый раз, когда что-то могло пойти не так, постоянно напоминал мне об этом. Но комплексная оценка ситуации давала немало поводов для тревоги. Ежеминутная связь с АСГУ была как всегда приятна. Словно я на миг оказываюсь в теплом уютном гнёздышке и чувствую на языке вкус материнского молока... И о чём я только думаю? На самом деле в своей короткой жизни я никакого молока не пробовал - ни собачьего, ни коровьего, ни даже птичьего, которое почему-то поставлялось в части в виде конфет, покрытых шоколадкой оболочкой, но от этого было не менее любимым бойцами. Да и гнёздышко было всего лишь метафорой, попыткой сравнить ощущения моего искусственного тела с чувствами настоящего, живого пса. Центр передавал множество данных, в распечатках которых даже самый подготовленный человек разбирался бы не меньше часа, ну а мне на это хватило долей секунды. Боевой сектор АСГУ анализировала колоссальный объём данных, получаемый со спутников, дронов и тысяч наземных боевых роботов, включая меня, и передавала обработанные результаты обратно. В целом выходило, что обстановка пока стабильная, но может ухудшиться с каждой секундой. Это сообщение я и передал хозяину. Он рассеянно кивнул, предоставив мне самому наблюдать за обстановкой. И правильно, мои сенсоры многократно превосходили чувствительность человеческих. Неявные признаки грядущей беды давали о себе знать. Не было ничего определённого, но из многих неочевидных мелочей вставало ожидание чего-то нехорошего. Предчувствие меня не обмануло. Сначала легла связь. Противник врубил средства радиоэлектронной борьбы, оставив меня без пуповины связи с АСГУ. Теоретически, мне ничего не стоило пробиться к АСГУ, усилив мощность своего передатчика, но это значило во весь голос заорать о своём местоположении и привлечь высокоточную ракету на голову. Поэтому оставалось перебирать запасные линии связи, надеясь, что противник не смог заблокировать их все. Как оказалось, противника я недооценил. Связь с АСГУ восстанавливаться упорно не желала. За нами были миллионы мирных людей, преимущественно детей и подростков, школы с учителями из Европы и Китая, гидропонные сады и фермы выращивания искусственного мяса, разум и цивилизация. Впереди дикость, отсталость и нормы шариата. Мы не имели права проиграть.