отвлеки меня

— Как можно было взять на работу таких идиотов! Разгневанный голос Ньюта, кажется, доносился до каждого уголка его офиса. Он был в бешенстве: партнер посоветовал ему парочку ребят с якобы хорошо подвешенным языком, которые в итоге сорвали Ньюту довольно крупную сделку. Все утро он орал на всех своих подопечных, и пока что порции отборного, крайне изощренного мата не удостоился лишь Томас Эдисон. Пришедший в его компанию оборванцем, взятый по жалости из мокрой после дождя, грязной, засыпанной мусором подворотни (все сотрудники поражались тому, как этот «сучонок», как за глаза называли Ньюта, смог проявить такое великодушие), спустя два года Томас достиг поразительных высот. Ньют искренне гордился воспитанником, назначив его своим близким помощником, и всегда держал его рядом. Это вовсе не было связано с тем, как красиво длинные ресницы обрамляли карамельные глаза Эдисона и какие забавные ямочки на щеках появлялись, когда он улыбался. Вовсе нет. Ньют просто не мог позволить себе подобной слабости. — Ньют, ты как? — с опаской спросил Томас, выглядывая из-за двери. Лишь ему одному можно было обращаться к боссу на «ты», что ужасно всех раздражало. Особенно пару сотрудниц, падких на светлые волосы и кофейно-темные глаза Ньюта, которые всегда оставались холодными, теплея на пару градусов лишь в момент взгляда на Томаса. — Отвратительно, — злобно прошипел он, в сердцах стукая папкой с бумагами по столу. — Все сорвалось, понимаешь?! — взвыл он еще громче, в отчаянии хватаясь руками за голову. — Из-за этих идиотов! Я Мюррея по стене размажу! — Эй, сбавь обороты, — мягко усмехнулся Томас. — Вряд ли ты сможешь его убить. — Вот и проверим, — Ньют стремительно поднялся на ноги и подошел к панорамному окну, закладывая руки за спину. Эдисон последовал за ним, встал рядом, любуясь залитыми солнцем небоскребами Нью-Йорка. Высотки поблескивали, кажется, уходя верхушками прямиком в небо; внизу туда-сюда сновали люди, проезжали машины. — Черт, — Ньют приложил кончики пальцев к виску, морщась от острой боли. Когда он злился или нервничал, у него всегда начинала болеть голова, так сильно, что хотелось выйти из окна и покончить с этим раз и навсегда, но Томас понял все без лишних слов, поэтому мгновенно достал откуда-то таблетки и стакан воды и протянул их ему с сочувственным выражением лица. — Спасибо, — благодарно кивнул ему Ньют и закинул парочку таблеток в рот. Головная боль чуть утихла, а вот бушующая в душе буря — нет. Он с угрюмым видом нарезал круги по комнате, в то время как Томас, скрестив руки на груди, наблюдал за ним, поджав губы. — Тебе нужно отвлечься, — он неодобрительно покачал головой, нахмурился. Ньют сузил темные глаза, остановился и плутовато оскалился. — Так отвлеки меня, — нараспев, растягивая слова в своей излюбленной манере, произнес он, пододвинул к себе широкое офисное кресло и, усевшись в него, пытливо уставился на Томаса, смущенно затеребившего ворот белоснежной рубашки. —А, — тот как-то странно выдохнул, на секунду прикрыл глаза. — И… как мне тебя отвлечь? — Как хочешь, — Ньют прищурился и хищно облизнулся. — Свобода выбора, детка. Губы Томаса дрогнули и чуть приоткрылись. А затем он мучительно медленно подошел к креслу и зачем-то присел на корточки, заглядывая Ньюту в лицо. Его зрачки расширились, затопляя радужку; дыхание сбилось. — Ну, как тебе? — прохрипел он, жадно хватая ртом воздух. — Молодец, Томми, — прошептал Ньют и с трудом сдержал ухмылку, когда уши и скулы Томаса начали стремительно розоветь. — Умничка, — протянул он, не отрывая от закусившего губу парня взгляда с поволокой. — Нравится, когда хвалят? Ресницы Томаса задрожали, опускаясь на щеки, когда он кивнул и тут же стыдливо зажмурился. — Не стесняйся, — Ньют коснулся пальцами его горячей щеки, скользнул к виску, поглаживая, и из чужого рта вырвался едва слышный вздох. — Продолжай отвлекать меня. К его радости, Томас повиновался. Его пальцы аккуратно скользнул по ноге вверх, постепенно добираясь до внутренней стороны бедра, поглаживая так, что Ньют был вынужден вцепиться пальцами в подлокотники кресла и крепко сжать зубы, чтобы позорно не застонать. От таких, казалось бы, невинных касаний крышу сносило раз и навсегда, а разум туманился, мешая здраво мыслить. Томас чуть поднялся наверх, ладонью притрагиваясь к напрягшимся животу и груди, и через пару секунд поднялся на ноги, нависая над заведенным Ньютом с довольной усмешкой, а затем сделал рывок вперед и заткнул ему рот глубоким поцелуем. Ньют обвил руками его шею, привлекая к себе, и прикусил губу Томаса, заставляя его издать тонкий вздох. Целовался Томас прекрасно. Настолько, что Ньют никак не хотел отстраняться и, запустив пальцы в темные волосы, с напором продолжал терзать чужие губы, ощущая, как все внутри сжимается, завязываясь в горячий, сладострастный узел. — Т-ш-ш-ш, — хрипловато мурлыкнул он и заставил Томаса вновь усесться в его ногах, устремляя настороженный взгляд наверх. — Слушай меня. Я же твой начальник. — Слушаю, — едва слышно прошептал тот, чуть не срываясь на жалобный стон. — Сними с меня ремень, — нарочито спокойно проронил он, и чужие ладони тут же скользнули к пряжке, звякая ей. — Умница, Томми, да, — похвалил он, с нескрываем удовольствием созерцая, как затрясло Томаса от этих слов. — Ты делаешь все правильно. Когда все было сделано, парень замер у ног Ньюта, вопросительно приподнимая бровь и облизываясь. — А теперь продолжай, детка, — мягко, но беспрекословно приказал Ньют, путаясь пальцами в его волосах. На губах Томаса заиграла усмешка. — Я теперь твоя детка? — хмыкнул он, расстегивая молнию на штанах Ньюта и скользя рукой под белье, от чего тот чуть не подавился звонким стоном. — Ага, — как можно равнодушнее откликнулся Ньют, запрокидывая голову назад, жмурясь до звезд перед глазами и сходя с ума от острых ощущений. — Да-а-а. Вот так. Отлично... Вселенная будто бы сузилась до Томаса, и все остальное исчезло, и остался только Томас-Томас-Томми. От его действий у Ньюта дрожали ноги, и по всему телу ползла волна нестерпимого жара. Голова кружилась, дыхание сбилось окончательно, и сердце стучало в грудной клетке так громко и часто, словно пыталось вырваться наружу. Несмотря на то, каким идеальным и влажным был рот Томаса, Ньюту все еще было мало, поэтому он чуть дернул его за волосы, заставляя поднять распаленный взгляд, и одним кивком велел ему приподняться и запечатлеть поцелуй на приоткрытых губах. Томас целовал его так жадно и голодно, словно всю жизнь мечтал только об этом, и Ньют с радостью отвечал на поцелуи, вжимая того в себя как можно сильнее. — На стол, — сумел выговорить он заплетающимся языком, а когда Томас подхватил его и уложил на стол, хитро ухмыльнулся. — Молодец. Хороший мальчик. Томас, кажется, был готов кончить только от этих слов, поскольку протяжно застонал, прикусывая кожу на шее Ньюта, пока тот с завидным упорством старался расстегнуть пуговицы на его рубашке. — Ненавижу рубашки, — процедил он, наконец стягивая одежду с Томаса и откидывая ее куда-то на пол. — А ты продолжай, детка, — он глянул на парня из-под полуприкрытых ресниц, с наслаждением созерцая, как тот жалобно сводит брови к переносице и чуть ли не скулит, кусая губы. Вскоре и рубашка Ньюта улетела в неизвестном направлении, однако ему было абсолютно плевать. Над ним, распластавшимся по столу, навис Томас и в данный момент с энтузиазмом вылизывал его шею, оставляя засосы то тут, то там, прикусывал торчащие ключицы, и голова у Ньюта окончательно опустела, когда парень провел дорожку поцелуев по его груди, заставляя издать жалкий всхлип. Ньют чувствовал себя пьяным; он словно находился под кайфом, и его наркотик носил имя Томас. Сознание наполнялось безумным желанием, и он вновь принудил Томаса подняться повыше и рьяно впечатался в его губы, захлебываясь от ощущений и цепляясь пальцами за его плечи. — Т-о-о-омми, — с трудом пролепетал он, обхватывая его лицо ладонями и заглядывая в расфокусированные карие глаза с огромными зрачками, ласково откинул прядь взмокших, прилипших ко лбу темных волос. — Не останавливайся. Ньюту показалось, что он вот-вот умрет, настолько хорошо ему было, когда тонкие пальцы Томаса спустились ниже и обхватили его член, делая пару неторопливых движений, пока его вторая рука опиралась на край стола. Сам он тоже был возбужден, но занимался лишь Ньютом, что выгибался как кошка, тихо постанывая. Каждое касание выкидывало из реальности, оставляло место лишь взрывному удовольствию от ласк, что приносил Томас, с сосредоточенным видом поглаживая его внизу, а губами изучая шею и периодически издавая томные вздохи. Не выдержав, Ньют дернул его наверх и вновь поцеловал, давя собственный позорный скулеж. — Я хочу тебя, — как в дурмане пробормотал он, обессиленно выдыхая. — Не трахнешь меня прямо сейчас — я тебя уволю к чертям собачьим. — Понял. Длинные пальцы, покрытые найденным в ящике лубрикантом, проникали в Ньюта по очереди, неторопливо и осторожно, хотя было заметно, что Томас заведен до предела. Ньют послушно выгибался, шире раздвигая ноги, старался принять как можно глубже и больше, чуть ли не давясь беспомощными стонами, и все пытался поцеловать Томаса, шепча что-то неразборчивое себе под нос. Все вокруг расплывалось, сливалось в мутную картинку, и четким был лишь Томас, водящий носом по внутренней стороне его бедра и обжигающий нежную кожу сбитым дыханием. От этого воздух словно плавился в легких, а тело горело. — Давай, — чуть ли не по слогам пролепетал Ньют, прогибаясь в спине еще сильнее. — Я готов. Тот окинул его придирчивым взглядом и кивнул, напоследок мягко проводя кончиками пальцев по бедру, после чего достал из кармана презерватив и зашуршал упаковкой. Когда он вошел до конца, Ньюта трясло как в лихорадке, и он кусал костяшки пальцев, заглушая особенно громкие стоны. Томас замер, давая ему привыкнуть к ощущению заполненности, и успокаивающе целовал его лицо, ловя каждый вздох. — Все хорошо? — уточнил, щекой прижимаясь к щеке Ньюта. — В-все потрясающе, — запинаясь, ответил он, судорожно сглотнул, не отрывая глаз от Томаса, и доверчиво подставил шею, позволяя оставить на коже очередной укус. Ньют смотрел и смотрел, как его рот приоткрывается в беззвучном стоне, как он жмурится от удовольствия, как поднимается и опускается его грудь, как он закусывает губу, сдерживая всхлип, и никак не мог насытиться. Томас был прекрасен. Идеален. Великолепен. Ньют даже слов не мог найти, чтобы описать его. Плавные, аккуратные движения выбивали из головы остатки мыслей и отдавались приятной пульсацией в твердом члене. Ньют протяжно стонал в такт толчками и ни на секунду не переставал любоваться Томасом, который вновь принялся целовать каждый сантиметр его тела, разгоняя волны мурашек и доводя до беспамятства, до исступления и дрожи в коленках. — Какой же ты прекрасный мальчик, — поощрил его Ньют, подходя все ближе к краю. — Прекрасный, клянусь, — дробя слова, шепнул он, обнимая Томаса и подаваясь бедрами вперед. Томас не сдержал негромкий вскрик, и от этого Ньюту стало еще жарче. Задыхаясь от невероятных ощущений, он заскулил, не в силах больше сдерживаться, потянулся вниз, сделал пару рваных движений рукой и кончил, поскуливая и прикрывая веки. Оргазм выкрутил его, выжал досуха, но он заставил себя вновь взглянуть на Томаса в упор и ласково, но настойчиво зашептать: — Томми, хороший, ну же, давай. Ну… Тело Томаса напряглось; он задрожал, издавая прерывистый, мучительный стон, и через пару секунд обмяк, падая на Ньюта. — Вот и хорошо, ты был умничкой, — пробормотал Ньют, обнимая его и утыкаясь носом в его влажную от пота шею, и погладил по лопаткам. Отдышавшись, Томас чуть приподнялся, сытым взглядом окинул представшую его глазам картину и пальцами коснулся лужицы спермы на животе Ньюта. А затем поднес ладонь ко рту и с задумчивым видом облизнул палец. — Неплохо, — оценил он и ухмыльнулся, продолжая смотреть на Ньюта, все еще лежащего на столе с разведенными ногами. Ньют снисходительно улыбнулся, но все же приподнялся на локтях и чмокнул Томаса в кончик носа. — Нас, наверное, весь офис слышал, — хихикнул тот, натягивая рубашку, пока Ньют вытирался салфетками, сидя на столе. — Пусть слушают, — демонстративно фыркнул он, наконец вставая на пол и хватая штаны с нижним бельем. Одевшись, Томас медленно направился в сторону двери, собираясь уйти, но Ньют вовремя спохватился, взял его за руку, толкнул к стенке и требовательно поцеловал, закидывая руки ему на плечи. — Хочешь отвлекать меня так каждый день? — с настороженным прищуром спросил он, внимательно следя за реакцией на свои слова. Томас изогнул уголки губ в лукавой улыбке. — Хочу. И буду. Обязательно.