Rag, Tag and Bobtail

Барт проснулся совершенно неожиданно под мерзкую трель будильника. Поначалу он даже не разобрал, где находится — кровать казалась незнакомой, да и обстановка тоже, и из окна вместо солнца светила луна. Он лежал на спине, и, недовольно поерзав, на мгновение поддался желанию заснуть обратно, но вдруг его требовательно похлопали по животу. Не успел он испугаться, как услышал знакомое ворчание: — Вставай давай, или я тебе этот будильник в задницу запихну. Я только заснул! Барт подскочил на месте, глянув на часы на тумбочке, что показывали ровно четыре утра. Он лежал в постели Мартина прямо поверх покрывала, к счастью, полностью одетый. Принс спал с ним рядом, бесцеремонно закинув на него свою руку. — Мартин! — зашипел Барт, толкая парня. — Мартин, что произошло? Тот недовольно проворчал, поднимая на него заспанный взгляд. — Че ты орешь, — точно так же прошипел он, хотя Барт не повышал голоса, боясь нарушить тишину дома. — Сам же попросил поставить будильник, потому что тебе домой надо успеть. Барта словно окатили холодной водой из ведра: этого было достаточно, чтобы дать ему энергию резко вскочить с кровати, чтобы истерично начать искать свои вещи. В темноте он не мог ничего разобрать, и пару раз споткнулся об мебель. В стороне послышалось шуршание, и в комнате включился свет. Мартин устало потирал глаза, кутаясь в кардиган, что он, видимо, успел на себя вчера напялить. Барт быстро собрал свои вещи, и кинулся в ванную, чтобы переодеться. Заодно он пожевал зубной пасты, умыл лицо холодной водой и кое-как причесался пальцами. Его штормило, как будто бы он до сих пор был пьян, хотя так, скорее всего, и было. Спотыкаясь, он вернулся обратно в комнату, встретившись с недовольным, и отчаянно зевающим Мартином, сидящем на краешке кровати. — Пошли, — с готовностью солдата кивнул он, едва завидев Симпсона. — Я выпущу тебя за ворота. Не сговариваясь, парни поспешили по темным коридорам, а затем и по лестнице, вниз. Барта так и подмывало спросить, чем закончился вечер, но ему было страшно услышать ответ. А вдруг он натворил нечто постыдное? Он не помнил, как лег спать, и почему вообще оказался в комнате Мартина, тем более в его постели. Тот на удивление больше не ворчал, молча ведя за собою Симпсона, пока они не дошли до выхода. — Когда сядешь в машину, я открою ворота, — сообщил Принс, встав у интеркома. — За минуту ты должен успеть выехать. Барт замешкался у открытой двери. — Ну? — нетерпеливо воскликнул Мартин, кутаясь в кардиган. — Мне холодно, вообще-то. — Что произошло? — все же решился спросить Барт, подрагивая от колючего ветра, что со свистом влетал внутрь дома. — А ты не помнишь? — сурово спросил его тот, издав судорожный вздох от холода, но один только взгляд на ничего не понимающего Симпсона, и сердце Мартина все же смягчилось. — Уф, ладно… Ты же меня достал перед сном, требуя, чтобы я поставил будильник, а не то тебя отец прибьет. Вот бы мой отец так обо мне волновался… впрочем, неважно. Мартин вновь издал звук помирающего на холоде животного, и Барт все же прикрыл входную дверь. Сегодня зима официально вступила в свои права. — А что потом? — Потом? Или до этого? — уточнил у него Принс. Он буравил несчастного на вид приятеля какое-то время, но все же сжалившись, решил выложить всю историю разом. — Когда ты нашел меня на танцполе, буквально выдернув оттуда, ты потребовал, чтобы я поставил для тебя будильник, чтобы ты не проспал. Потом, после целого часа танцев, ты отрубился, и мне пришлось с помощью Оливера и Кита протащить тебя наверх к себе, решив, что так тебе будет комфортнее. Под одеяло я не успел тебя уложить, ты, кстати, храпишь, и я просто улегся рядом, потому что все остальные комнаты были заняты… я даже одеяла не смог из-под тебя выдернуть! — возмущенно добавил он. — Пришлось одевать дополнительный слой… надеюсь, ты не злишься, что я не положил тебя рядом с кем-то, с кем бы тебе хотелось, но мне показалось, что ты был довольно расстроен, и… тебя еще вырвало на мой ковер, кстати, пришлось вручную его чистить, а спьяну это не так легко, знаешь ли… Барт порывисто обнял Мартина, прервав его сварливый монолог. — Спасибо, — пробормотал он. — Что разбудил, и… вообще позаботился обо мне. Тот смутился и замолчал, неловко похлопав парня по спине. — Кхм… да не за что. Пару мгновений ребята думали о своем, пока Барт не вспомнил про время. — Мне надо спешить! — взволнованно воскликнул он, вновь распахивая дверь. — Спасибо за вечеринку, она была… классной. Они попрощались, и Барт засеменил к своей машине, выглядящей немного убого по сравнению с богатыми тачками друзей Мартина, запоздало отметив, что хозяин дома на прощание задумчиво смотрел ему вслед. Симпсона шатало, но он постарался сосредоточиться, бросив все последние ресурсы на то, чтобы нормально доехать до дома, что ему более-менее удалось, если игнорировать тот факт, что он едва не въехал в чьи-то мусорные баки по пути. Не забыв выключить фары, он медленно припарковался на Вечнозеленой аллее, даже не заметив, как следующая за ним черная машина точно так же выключила и свою подсветку. Барт осторожно проник внутрь, мысленно благодаря всех богов за то, что все домашние еще спали, и на цыпочках прокрался в свою комнату, молясь, чтобы под его ногами не скрипнула ни одна половица. Ему на удивление сегодня везло, и он благополучно добрался до своей постели, рассчитывая поспать еще пару часов, благо родители утром уезжали в церковь, и с ним никто не будет разговаривать, а значит никто не учует то, как от него пахло. Мама действительно заглянула ему в комнату, когда проснулась, в безмолвной надежде что сын когда-нибудь передумает, и все же поедет с ними в церковь. Решив его не будить, она тихо закрыла за собою дверь, и пошла собираться. Заведенный на десять часов будильник вновь разбудил Барта, и тот с нескрываемым возмущением заставил себя встать, чтобы убраться из дома куда подальше, пока родители не вернулись. Ему нужно было протрезветь и прийти в себя, чтобы не светить помятым лицом перед Гомером, поэтому он переоделся, почистил зубы и поспешил вниз, запоздало вспомнив, что у него сегодня смена в Красти Бургере. — Да твою ж… — простонал он, заходя на кухню, чтобы перехватит бутерброд, но резко остановился, потому что Лиза, что тоже пропускала мессы в церкви, сидела за столом. — В смысле… короче, ты не слышала. Та удивленно подняла на него голову, оторвавшись от книги и своего чая, но ничего не сказала. Барт фыркнул, и, порывшись в холодильнике, быстро сварганил себе сэндвич, тщательно скрывая, как трясутся его руки. Не стоило мешать напитки. И употреблять. — Скажи маме и папе что я пошел в спортзал, — сказал он, откусывая кусок. — А потом я сразу же поеду на работу. Лиза даже ухом не повела, чинно переворачивая страницу. — Блин, Лиза! — громче повторил Барт. — Ты не можешь вот так… — Я передам, — сухо сказала та, даже не поднимая на него взгляда. Барт раздраженно вздохнул, и направился к выходу, запихивая в рот бутерброд. Каждая минута была у него на счету. — От тебя пахнет, — равнодушно бросила ему вслед сестра. — Фто? — переспросил Барт, замерев с бутербродом во рту и с ботинком в руке. — Алкоголем. И хлоркой… — Лиза все же удосужилась посмотреть на него своим особым «учительским» взглядом исподлобья. — И кое-чем еще. Не стану говорить вслух. Парень не знал, что на это ответить, запоздало подумав, а откуда Лиза вообще знала, как пахнет травка, и просто молча вышел наружу, подпрыгивая на месте, чтобы нога встала в пятку обуви. Ему показалось, что он увидел машину Гомера в отдалении, и поэтому поспешил сесть в свой форд, чтобы, визгнув шинами, отъехать на безопасное расстояние от дома. Всплеск адреналина помог ему доехать до качалки в целости и сохранности, но стоило ему припарковаться, как его тут же накрыло слабостью и тошнотой. Его голова кружилась, руки тряслись, а желудок скручивался в узел, угрожая выплюнуть съеденный ранее бутерброд обратно наружу. Ему еще никогда не было так плохо, и он подозревал, что дело было не только в алкоголе. К тому же ему было плохо не только физически, но и морально: его то и дело накрывала тревога, а настроение было на нуле. Практически все его сейчас крайне раздражало. Стоило ли это того?.. Барт опустил кресло максимально назад, и, закутавшись в куртку, попытался заснуть, потому что сейчас сон был единственным его лекарством от похмелья. Он даже не думал сейчас ни о чем, молясь только о том, чтобы его не вырвало. Ему действительно удалось немного вздремнуть, и, хоть сон его был прерывистым, он почувствовал себя немного легче. Решив пойти потренироваться, раз уж он уже сюда приехал, Барт вытащил из багажника спортивную сумку с вещами, и направился внутрь здания. Его хватило лишь на небольшую пробежку и продолжительную сессию в сауне — пот и адреналин помогали выводить токсины наружу. Голова его была пуста, и в какой-то момент он даже почувствовал покой и умиротворение. Но чем лучше ему становилось, тем больше мыслей проскальзывали ему обратно в голову. В данный момент он переживал о том, как же ему выбраться на фест, и не попасться. Может, Гомер уже смягчился, и отменит наказание? В раздумьях Барт направился в душ, чтобы смыть с себя весь пот, грязь и стресс перед работой, на которую ему уже давно пора было ехать. В воскресенье днем в зале было мало народу, и поэтому он направился в душевую открытого типа, где трубы и лейки шли по кругу и не было перегородок. Он отстраненно мылился, не думая больше ни о чем, лишь завороженно наблюдая за гипнотическими струями воды, упруго бившими по его груди, и не заметил, как рядом с ним встал какой-то парень, чтобы, очевидно, тоже помыться. В качалке было принято здороваться со всеми: даже с теми, с кем ты лично не был знаком, и Барт запоздало спохватился ответить на «че как» таким же «че как». Он задумчиво посмотрел в сторону, рассматривая светловолосого парня, на вид которому было не больше двадцати, что встал практически рядом с ним, хотя вокруг было полно свободных душевых. У некоторых людей начисто отсутствовало чувство такта: такие как этот тип не гнушались становиться к писсуару рядом с кем-то еще вместо того, чтобы отойти подальше из уважения к чужому пространству. Парень стал мылить голову, отчего ему пришлось закрыть глаза, и Барт решил этим бесцеремонно воспользоваться. У него не было в голове каких-либо гнусных планов: лишь праздное любопытство, и, возможно, желание провести небольшой эксперимент. Барт задумчиво скользнул взглядом по ладному телу своего незадачливого соседа по душу, отстраненно отмечая изгибы и выпуклости мышц. Нравилось ли ему это? Разумеется, но его и до этого привлекала анатомия человека, и было не так важно, скульптура мужчины ли перед ним, или женщины. Разумеется, рассматривать мышцы он любил, но только из-за того, что сам хотел бы иметь такие, а плавные формы женщины доставляли ему лишь эстетическое удовольствие. Так ли это было на самом деле, или он лишь убеждал себя в этом, Барт старался сейчас не задумываться. У него и так голова пухла. Он вздохнул, и мельком посмотрел вниз, на лету успев все запомнить. Приходилось иногда отводить взгляд, чтобы ненароком кто не заподозрил в нем извращенца. Барт не был возбужден, но пройдись рядом голая девица, у него точно бы встал. Это немного рушило его гипотезу. Парень стал смывать шампунь, и развернулся к нему спиной, чтобы было удобнее, и Барт вновь посмотрел на блондина, в этот раз оценив его округлые ягодицы. «Жопа есть жопа», подумал он, отстраненно скользя взглядом по заднице парня, поднимаясь то выше, на узкую талию и широкую спину, то ниже, на мускулистые бедра и ноги. Парень вновь повернулся, открыв обзор на пах, но Барт уже успел все там рассмотреть, и поэтому снова отвел взгляд — к тому же блондин открыл глаза, намыливая свое тело. Член как член, ничего в нем не было особенного — у Барта был почти такой же. Гениталии девушки ему были более интересны, потому что выглядели совсем по-другому, да и в теории с женщиной можно получить гораздо больше удовольствия. С другой стороны, вчера он поцеловался не только с девушкой, но и с парнем, и реакция его организма была вовсе не однозначной… Запутавшись еще больше, Барт выключил воду, и повернулся, чтобы уйти, в последний раз бездумно глянув на парня. Тот намыливал пах, проходясь скользкими пальцами по пенису, слегка сжимая его. Барт почувствовал прилив крови к лицу и собственному члену, и поспешил ретироваться. Теперь он был совсем сбит с толку. Проклиная собственное любопытство, он быстро собрался, и направился вон из качалки, чтобы успеть на работу. От размышлений у него совсем разболелась голова, и он понадеялся, что рутинная и ненавистная деятельность заставит его забыть обо всей этой ерунде. У него просто не оставалось больше сил думать об этом. В понедельник произошло два события: одно хорошее, а второе просто ужасное. На перемене к нему подбежала радостная Симона, чтобы сообщить, что она звонила вчера миссис Битти, чтобы узнать, как у той дела, и женщина сообщила ей, что ее сына переводят в другую школу. — То есть, его не исключат? — уточнил Барт. — Это же замечательно! — Д-да, ди-директор не стал бы объявлять о своем ре-решении по очевидным причинам, — кивнула девушка, отчего ее золотистые волосы рассыпались по плечам. — Позвонить матери Уоррена напрямую было превосходной идеей, — довольно произнес Барт, зачарованно дотрагиваясь до волос подруги, чтобы убрать их ей за спину. — Фух, у меня просто гора с плеч… — Не знала, что тебе было до этого дело, — фыркнула Симона, лукаво склонив голову вбок. — Ой, перестань, — закатил глаза парень. Мимо прошли чирлидерши, и одна из подхалимок Кэнди Уотсон, заметив их, визгливо крикнула: — Смотрите, это же Барт и Симона Симпсон! Они сидят на ветке дерева, и це-лу-ют-ся! К ним пришла любовь, потом брак, а потом и детки! Аха-ха. Кто-то рассмеялся, но большинство студентов было занято своими делами. Симона густо покраснела, и попыталась спрятаться за своими волосами, низко склонив голову. Барт показал чирлидерше неприличный жест, а затем увел подругу в сторону, обнимая ее за плечи. — Не обращай на нее внимания, она просто дура, — сказал он. — В коридорах и не такое услышишь. Симона попыталась что-то сказать, но не могла произнести и слова, отчаянно глотая воздух через рот. Барт остановился, чтобы та успокоилась, запоздало заметив, что они встали у Лизиного шкафчика. Сестра как раз подошла за своими учебниками, смерив ребят удивленным взглядом. — Сначала произнеси про себя, а потом вслух, — заботливо произнес Барт, потирая ладонь Симоны. — Вот так, спокойно. — Д… д… — Что это с ней? — вдруг поинтересовалась Лиза. Барт бросил на сестру рассеянный взгляд. — Сейчас пройдет, — пробормотал он. — Д… д… дура!!! — вдруг воскликнула Симона, и на ее лице расцвела облегченная улыбка. Лиза оскорбленно опешила. — Это она не тебе, — едва сдерживая смех, сказал Барт, поспешно уводя Симону за собой. Но тут, вспомнив кое-что, остановился, и тише добавил: — Уоррена кстати переведут в другую школу, а не исключат. И все благодаря нам, между прочим. После этого он поспешил ретироваться, пока Лиза не ляпнула что-то вроде «если бы не он, Битти бы вообще в такой ситуации не оказался», и не испортила ему момент триумфа. Хотя, настроение ему в этот день все же испортили. Беда пришла откуда не ждали — на уроке химии. Мистер Смит с самого начала занятия пребывал в наиболее мерзком расположении духа, поочередно вызывая всех к доске. Над Бартом он поизмывался в особенно извращенной манере, задавая ему самые сложные вопросы, под конец пытки с удовольствием поставив ему кол. Благо, тот был такой не один: никто выше тройки за урок сегодня не получил, и даже Лизе досталось — та с трудом наскребла ответов на четверку, что все равно ее сильно расстроило, потому что это могло подпортить ей итоговый балл за год. Сестра сидела, низко опустив голову, и отчаянно сжимала губы, чтобы не спорить с учителем, который продолжал бросаться пассивно-агрессивными высказываниями. — …и если бы все хоть немного напрягли извилины, и слушали, о чем я вам говорю на уроке, то смогли бы справиться со столь простыми вопросами, что я задаю, — мистер Смит едва ли не плевался ядом. Он вновь бросил на Барта уничижительный взгляд, отчего тот весь внутренне сжался, не понимая, за какие такие заслуги он удостоился такой чести быть столь ненавистным для учителя. — Если так и дальше пойдет, то мне придется попросить директора отменить Зимний Бал, потому что у вас явно слишком много времени прохлаждаться. В классе послышался недовольный гул, и мистер Смит раздраженно хлопнул ладонью по столу. — Молчать! — рявкнул он. — На моем уроке разрешено говорить только когда, когда я у вас спрашиваю ответа! — Но вы не можете так поступить! — воскликнула какая-то девушка, и ее поддержало еще несколько человек. — Этот бал для нас очень важен! — отчаянно крикнул кто-то. — Да!.. Учитель выпрямился, и, одернув свой пиджак, стал писать что-то на листке бумаги. — Если вы меня не понимаете с первого слова… — вдруг спокойно произнес он, и все поняли, что такой тон таил в себе еще большую опасность, чем крик. — Мисс Браун, верно? Я попрошу вас, с мисс Миллер и мистером Андерсеном отправиться к директору, чтобы вам назначили взыскание. И чтобы в своем классе я вас больше не видел, пока вы не усвоите урок. Он протянул листок девушке, что первая нарушила его указание. Та испуганно таращилась на руку учителя, словно тот наставил на нее пистолет. Кэнди Уотсон, как королева школы, вальяжно подняла ладонь вверх, решив вмешаться. — Мистер Смит, мой отец, и все наши родители из комитета, узнают об этом, — мило сказала она с явной угрозой в голосе. Учитель неестественно растянул губы в стороны, вторив ее ехидной улыбке. — Мисс Уотсон, вы хотите к ним присоединиться? — ласково спросил он, буравя ее безумным взглядом. Весь класс повернул головы, чтобы понаблюдать за тем, как Кэнди медленно опускает руку обратно. Затем учитель вновь что-то рявкнул, и провинившиеся поспешили встать со своих мест, чтобы отправиться к директору. Студенты молча наблюдали за тем, как их одноклассники медленно бредут к выходу, словно на казнь. Барту в затылок прилетел небольшой комочек бумаги. Он обернулся в сторону Нельсона, что глазами и мимикой безмолвно ему говорил, мол, «смотри что за хрень тут творится», подвергая их обоих риску, вместо того чтобы обсудить это все в курилке. Впрочем, потом они так и поступили, пройдя к их любимому месту на перемене. — Ерунда блин, — качал головой Манц, сплевывая. — И что это на него нашло? — Я бы сказал, что ему вчера не дали, но это бы значило, что я его признаю за человека. — буркнул Барт, затягиваясь сигаретой. — Поставил мне кол, пфф. Нет, ну вы видели?! Я же так завалю химию. — Да ладно тебе… — махнул широкой рукой Нельсон. — Мы что-нибудь придумаем. — Ага, тебе легко говорить. Тебе-то он поставил три, — нахмурился Симпсон, поежившись от холода. Курить на улице теперь становилось для них роскошью. Нельсон, наблюдавший за ним из-под ресниц, перехватил сигарету поудобнее, и встал боком рядом с другом, телом прикрывая его от колючего ветра, словно ему самому холод был нипочем. — Мне он такую оценку поставил не за знания, ты же знаешь, — вздохнул он, вытащив сигарету изо рта. Табачный дым метало из стороны в сторону. — Я и так чувствую себя разменной монетой. — Ну и не жалуйся тогда, — возмутился Милхаус, тоже получивший кол. — Тебя хотя бы прикрывают директор и тренер Максвелл. Вот если бы меня взяли в команду, я бы радовался, что мне дают такие поблажки… — Но не взяли же, — раздраженно ответил ему шатен. — И я выкладываюсь на благо школы вообще-то, рискуя своим здоровьем. — Ага, а после выпускных у тебя будет шанс получить еще и стипендию, — буркнул Ван Хутен, раздавив носком обуви выброшенный бычок. — Слушай, че ты ко мне прицепился?.. — А ничо! Все-то тебе прямо с неба падает! — Лан, ребят, хватит, — встрял Барт, подняв руки, чтобы унять парней. Милхаус явно хотел еще что-то добавить, но не стал, раздраженно смахнув руку приятеля со своей груди. — Эй, побузи мне еще тут! — Все, что мне «с неба падает» я получаю своим собственным трудом, — нахмурился Нельсон, шагнув к однокласснику поближе, отчего ладонь Барта еще сильнее впечаталась ему в грудь. — Потом и кровью! Милхаус цокнул языком, и неопределенно махнул рукой, словно бы отгоняя от себя назойливую муху. — Мне холодно, — буркнул он, и направился с пригорка обратно в школу. Нельсон возмущенно выдохнул, щелчком отбрасывая бычок. — Сегодня у всех, видимо, настроение не очень. Я уже успел выслушать головомойку от Джулии с утра пораньше. Барт тут же попытался убрать руку от груди одноклассника, но ее вдруг быстро и решительно перехватили, не позволив отстраниться. — Ты почему без перчаток? — сменив тон, мирно поинтересовался Манц, рассматривая пальцы приятеля. У Барта во рту вдруг пересохло. Шатен и сам не носил целые перчатки, одевая нечто вроде самодельных гловелеттов, отчего его пальцы все равно предавались низким температурам, но он говорил, что ему так удобнее. — Посеял где-то, — прохрипел Барт, попытавшись одернуть руку, но ему вновь не позволили. — Холодные такие, — отстраненно пробормотал Манц, медленно растирая его пальцы. — Я могу тебе одолжить свои. — Ага, а сам ты что будешь носить? — вдруг улыбнулся Барт, почувствовав некое тепло в груди. Ему нравилось, когда о нем беспокоились. (Или нравилось, когда о нем беспокоился кто-то конкретный?) — Да мне ж и без них нормально, — смешливо фыркнул тот, поднимая на Симпсона проникновенный взгляд. — Это ты у нас Снежная Королева. Манц стал греть его руки своим дыханием, наклонившись поближе, но не прерывая зрительный контакт. — Снежной Королеве наоборот не должно быть холодно, — еще шире улыбнулся Барт, наслаждаясь их бессмысленным диалогом. — А, да? — шатен задумался. — Ну, тогда как… как Белоснежка. — Опять ты меня так называешь… — закатил глаза тот. — Где вообще логика… — Ну, у тебя почти что белоснежные волосы, — хихикнул Нельсон, заправляя выбившийся из-под шапки локон приятеля ему за ухо. — Да и кожа такая светлая, нежная… как у девчонки. Он смотрел на него слишком пристально, и Барт вдруг замер, словно испугавшись, что он может спугнуть момент. А сколько таких моментов вообще было? В одно мгновение у него в голове калейдоскопом промелькнули все ситуации, когда Нельсон его вот так касался. Раньше он даже не обращал на это внимания, но теперь его кожу жгло, словно от контакта с раскаленной добела кочергой. И почему так сердце стучит?.. Нельсон что-то там говорил, как бы мимоходом проводя по его щеке пальцами, но Барт его словно не слышал. В ушах поднялся звон и какой-то ультразвуковой писк, и ему показалось, что он сейчас вот-вот хлопнется в обморок. Чтобы удержаться на месте, он схватился за первое попавшееся — руку Нельсона. Тот удивленно вздрогнул от довольно резкого движения, будто бы Барт на что-то разозлился. А может, так оно и было. — Эй, ты в порядке? Ты весь побелел, — послышался обеспокоенный голос приятеля. — Давай-ка мы пойдем внутрь. Да и звонок скоро… Барт потряс головой, силой заставив себя сосредоточиться на реальности. Шум пошел на спад, и он смог успокоить дыхание. Кажется, у него случился мини-приступ. — Я в порядке, — пробормотал он, но тут же засомневался в этом, потому что Нельсон обхватил обе еще щеки руками. — Что-то непохоже, — озабоченно сказал тот, вглядываясь в его глаза. — У тебя зрачки расширены. Пойдем-ка мы в медпункт, а? — Нет-нет, все хорошо, правда, — замотал головой Барт так, насколько ему позволяла на удивление железная хватка одноклассника. — Точно? — Точно, да… Нельсон еще раз внимательно осмотрел лицо приятеля, и Барту показалось, что делал он это целую вечность, хотя на самом деле прошло, скорее всего, лишь несколько секунд. Нельсон словно бы огибал каждый миллиметр его лица, обеспокоенно вглядывался в глаза, рассматривал его брови, нос, щеки и губы, которые тот нервно облизал, отчего те стали еще пухлее, потому что ветер не погнушался броситься на них, чтобы еще сильнее обветрить. Барту в голову полезли неприличные мысли, которые он тут же отогнал, но они без зазрения совести снова вернулись обратно. «Твою мать», подумал он, прикрыв веки, потому что больше не мог лицезреть лицо приятеля столь близко от своего. Ему стоило нечеловеческих усилий просто стоять на месте, мысленно сковав свои руки невидимыми цепями, лишь бы те не взметнулись наверх, чтобы запустить пальцы в густые волосы одноклассника, и не притянуть его к себе еще ближе, чтобы… чтобы что? Его передернуло из-за столь яркой картинки, возникшей в голове. Господи… Прошла целая вечность, а может и секунда, но руки Нельсона его так и не отпустили, а даже наоборот — скользнули ниже, к его шее. Почему он вообще позволял себя вот так трогать? Нельсон что, всех так трогал? И свою шлюху тоже? Барт не мог заставить себя думать о девушке Нельсона без подобной злости, просто не мог. От одной только мысли о ней он закипал, и теперь стал догадываться, почему. — Это что? — вдруг сухо спросил Манц, немного оттягивая ворот его куртки, чтобы оголить шею. Барт открыл глаза, не совсем понимая, о чем тот говорил. Нельсон провел пальцами по его шее, особенно сильно надавив в одном месте, вызвав небольшую боль, похожую на ту, как если дотронуться до старого синяка. Симпсон вдруг вспомнил, что на этом месте у него был незначительный засос, по неосторожности поставленный Хоакином. Почему он был в этом так уверен? Ну, возможно потому, что Нина не целовала его в шею. Барт мог бы поклясться, что на мгновение глаза Нельсона сверкнули, а лицо приобрело каменное выражение, но он не смог убедить себя в том, что это произошло на самом деле, потому что Манц вновь улыбался ему. — Да ты та еще кобелина, я посмотрю. Времени совсем не терял, а? — рассмеялся он, сильнее, чем обычно хлопнув его по плечу. — Давай, если ты действительно чувствуешь себя в порядке, то пошли уже внутрь. Больше ничего не сказав, он направился по пригорку вниз, и Барт послушно последовал за приятелем обратно в школу, недоумевая, что это вообще сейчас было. Нельсон чересчур жизнерадостно свистел, широко шагая чуть впереди, засунув руки в карманы. Непонятно, что так подняло его настроение, но Барту все это показалось слишком неестественным, даже показным. А может, он это себе все просто надумывал.