jeunesse

      Прежде чем Дазай успел использовать свою классическую улыбку, призванную быть ключом в любом дипломатичном диалоге, его попытку грубо прервали – Чуя схватил его за галстук и упрямо потянул на себя, одновременно с этим слезая со своего стула. Дазай кое-как вывернулся и немного пригнулся: кажется, «классические» способы здесь бессильны. Чуя вылетел к центру зала, пошатываясь, но делая вид что таким образом всего лишь изящно обходит людей, что здесь столпились. Из-за дыма по-прежнему ни черта не было видно.       — Эй, Дазай! Шевелись, мы пропустим хорошую музыку, — Чуя упорно шагал вперед, продолжая тянуть парня за собой.       — Я не могу, ты слишком тянешь! Чуя-кун меня так задушит, помогите! — И всё-таки люди, которым угрожает смерть от удушения, обычно не веселятся так сильно.       Дазай, наконец, ощутил, что алкоголь всё же слегка ударил в голову.       Мысленно Дазай отметил это как маленькую победу: никогда ему не удавалось опьянеть, он будто осознанно не позволял своему мозгу замедлиться хоть на секунду. И от этого алкоголь словно выветривался из него сразу же. Но сейчас он чувствует настоящее веселье. Хотя, дразнить Чую оказалось куда интереснее, чем выпивать в баре. Так что, возможно, дело совершенно не в количестве выпитого. И смеётся он не потому, что его разум затуманен под градусом. Просто изумленные лица людей, которых Чуя «обходит», уверенный но нетвёрдый его шаг, цепкая ладонь на криво повязанном галстуке, в целом то, что они вдвоём вносят завораживающий хаос в вечеринку — именно всё это действует опьяняюще.       И это не виски его развеселило, а то, как Чуя хмуро глянул на него, собираясь по-настоящему отчитать за медленный шаг, затем сосредоточил взгляд на сжатом в руке галстуке и пробурчал что-то в роде: «Это ты просто ходить не умеешь, я тут ни при чём». Но галстук всё-таки отпустил – они наконец пришли к точке, на которую мысленно нацеливался Чуя. Дазай не переставал улыбаться.       И с каждой секундой рядом с ним, казалось, пьянел так же, как если бы выпивал по шоту.       Дазай изначально хотел просто танцевать рядом с Чуей, не ближе. Нет, его не страшит возможное повторение попытки убийства подручными средствами в случае какой-нибудь его оплошности в медленном танце. Хотя, если ди-джей хотя бы попытается поставить медляк, то, скорее всего, с ним расправятся, но, тем не менее, не хотелось бы отдавить ноги парню, который вам понравился ещё задолго до первого коктейля. Так что Дазай собирался взять себе небольшой тайм-аут и понаблюдать, чтобы решить, как общаться с Чуей дальше, ведь парень ведет себя, мягко говоря, нестандартно, и любые отточенные методы с ним не работают. Но Чуя, прервав детальное продумывание плана по захвату его сердечка, просто притянул Дазая к себе – снова резко за многострадальный галстук – и приказным тоном указал двигаться в такт, иначе Дазая настигнет ужасная кара.       — Посмотрим на что ты способен, скумбрия.       — Прекрати так меня звать, — Дазай состроил лучшее своё обиженнее лицо.       — Почему? Похож, — Чуя не задумываясь положил руки Дазаю на плечи и продолжил слегка двигаться в ритм с музыкой.       — Потому что это вообще не сексуально. Что сексуального в скумбрии? — Дазай через это прикосновение к плечам ощутил, насколько партнер расслаблен.       Ну, танцевальный партнёр, конечно же. Впрочем, Дазай уже строит определённые планы. Ну и, возможно, партнёр не будет против, если Дазай тоже немного распустит свои руки.       — … Я же говорю, похож, — Чуя сделал выводы на основе абсолютно не вписывающейся в разговор реплики, — Я тоже в тебе сексуального не заметил. Пока что только криво повязанный галстук, больше взгляд ни за что не цепляется. — Чуя, во-первых, нагло врал и сам это прекрасно понимал, а во-вторых, не заметил, как руки Дазая осторожно но уверенно скользнули к его талии и остались там, слегка выше бёдер. Будто так и было с самого начала или просто должно было быть.       — Но за галстук ты цеплялся не взглядом, а руками. Можешь уцепиться за что-нибудь другое для разнообразия и для того, чтобы понять, что ты в корне не прав. В таком случае, я требую быть не просто скучной скумбрией, а сексуальной скумбрией.       — Ты слишком много болтаешь для рыбы. И не танцуешь, — Чуя сжал руки на плечах Осаму и плавно двинул корпусом, услышав долгожданный припев.       От этого Дазай почувствовал себя пойманной рыбой, которой вертят как хотят, а она лишь беспомощно открывает рот и шевелится: Дазай хотел было что-то сказать, но эти движения Чуи заставили его просто открыть и закрыть рот и двинуться синхронно с Чуей в такт музыке. Его буквально направляли легкими надавливаниями на плечи и движениями бёдер. И хорошо, что направляли — музыки Дазай совершенно не слушал. Он был слишком занят шумом в ушах от прилившей крови и полностью сконцентрирован на том, как под ладонями ощущаются юркие и изящные движения тела. Чуя потрясающе танцует, и зря он это делает так близко к Дазаю, потому что Дазай начинает задыхаться. Он чувствует как плавится, как его ведёт. От этой неожиданной близости мозг отказывается работать, чего раньше никогда не случалось. Нет, умереть в руках любимого может и романтично, но он пока не уверен, что парень, которого он сегодня видит впервые, это так же оценит. Поэтому Дазай пытается выровнять дыхание, что не просто, ведь темп танца нарастает, а Дазай двигается точно синхронно с Чуей. Чуя, кажется, похожего дискомфорта не ощущает. Он прикрыл веки, едва слышно подпевает и самозабвенно танцует, полностью растворившись в музыке и ощущении своего тела. Дазай, можно сказать, тоже растворился в ощущении тела, но не своего. Ещё полшага, и Чуя будет на расстоянии поцелуя. Рука случайно скользнула немного ниже, опускаясь на бёдра Чуи.       — А ты неплохо справился. Для первого раза скумбрия молодец, – Чуя отстранился, а Дазай словно очнулся ото сна. По инерции он чуть не прижал Чую обратно к себе за талию.       — Я польщён. Ты тоже весьма неплохо двигаешься, — Дазай постарался отдышаться и собраться с мыслями. Второе не удалось — все мысли вертелись вокруг мимолетных ощущений чужого тела под подушечками пальцев.       — Да, вот только маленькая просьба, — Чуя поманил Дазая пальцем, чтобы тот придвинулся ближе, и продолжил, шепча на ухо. — Ещё раз попытаешься облапать меня, и я оторву тебе руки и засуну их в задницу. Понял?       Они пару секунд стояли близко. Чуя наслаждался эффектом сказанного – как обычно, люди чаще всего тушевались, боялись и больше к нему не лезли. Хотя руки он и впрямь способен оторвать.       — Знаешь, — Дазай внезапно улыбнулся, но взгляд его не выглядел добродушно, он выглядел по-кошачьи, будто хищник вздумал сперва загнать свою добычу, измучить, а уж потом ревностно схватить ее. Дазай принял правила игры и продолжил её, так же размеренно и низко шепча Чуе на ухо. — А мне понравилась часть с руками в заднице. Вот только я не понял, в чью именно задницу ты хочешь…       Дазай не успел договорить. Реакция Чуи всегда была молниеносной. Не важно, сколько он выпил.       И вот Осаму уже лежит не полу, придавленный сверху ногой Чуи.       — Ты соображаешь что несёшь? — Чуя прошипел, глядя на Дазая сверху вниз.       — Извини, тут шумно, я не расслышал.       Чуя переменился в лице. Похоже этот парень либо идиот, либо просто суицидник. Чувства самосохранения у него точно нет.       Чуя перекинул одну ногу через него, сел на парня и грубо ухватил за ворот рубашки.       — Повторяю ещё раз для недалеких. Будешь распускать руки, и я…       — Постой!       — Чего?!       — Прежде чем ты начнешь перечислять, давай сразу оговорим: некоторые вещи, которые ты предлагаешь, меня не очень пугают. Скорее, наоборот. Вот сейчас ты схватил меня за горло. Согласен, кого-то это вполне может испугать, но ты придушиваешь слегка, а мне такое даже нравится, понимаешь?       — Ты совсем придурок?! — От неожиданной реплики парня Чуя даже отпустил ворот рубашки.       — Кроме того, ты сейчас сидишь на мне. Я даже не касаюсь тебя, а ты, к слову, нарушаешь моё пространство, при этом требуешь не распускать руки конкретно меня. Тебе не кажется, что это несправедливо?       Чуя никак не мог понять прямо сейчас две вещи: почему этот парень такой кретин и почему он, Накахара Чуя, всё ещё не врезал ему и не ушел. Вместо этого он и правда сидит на нём и слушает какой-то бессмысленный монолог.       — Стой.       — Мы лежим, кретин.       — Ты прав, «стой» здесь по всем параметрам не подходит. И к некоторым вещам тоже не к месту. Я к тому, что… Ты не мог бы не двигаться?       Чуя нахмурился. Из-за количества выпитого соображается с трудом, а этот идиот чуть ли не стихи пишет на ходу, как он вообще ни разу не сбился с речи? Кстати, удивительно, но… эта пространная речь про удушение и чувство справедливости непостижимым образом полностью успокоили Чую. Вместо раздражения и ярости он теперь глубочайше озадачен. Наверное так, как ещё никогда раньше в своей жизни.       — Почему это мне нельзя двигаться?       — Нет, ну ты можешь конечно. Но я боюсь, это будет иметь последствия.       — Я ни слова не понимаю из того, что ты несешь. Но знаешь что, — Чуя заерзал и отодвинулся дальше, опираясь спиной на подогнутые колени Дазая. Он говорил ярко, жестикулируя и дергаясь. — Ещё больше я не понимаю, почему я всё ещё тебе не въебал. Ты меня бесишь каждым своим словом. Короче, повторяя так, чтобы и тебе было ясно, ты не мог бы, наконец, завалить ебало и…       Дазай не говорил больше ни слова. Он и сам замер, глядя на то, как в один момент замер Чуя, оборвавшись на полуслове. Первичное замешательство прошло, и Чуя слегка сдвинулся с бёдер. Возможно, он уже через секунду страшно пожалеет о своём спонтанном совершенно не обдуманном действии, но уже поздно: он опустил свою ладонь на пах Дазаю и тут же одернул руку. Все верно: он прямо сейчас жалеет так, как никогда раньше. Чертов псих под ним нерешительно улыбнулся, а его лицо было точно таким, как у нашкодивших собак, уж Чуя-то знает. И глядя на этого придурка Чуя совершил ещё одно неожиданное для самого себя действие: он не врезал ему. Снова.       Черт, с другой стороны, ну не пиздить же за то, что у этого придурка на него встал член? Но валить отсюда нужно срочно. Захотелось выпить и в тишине обдумать слишком многое. Чуя как-то не задумывался о своей ориентации, времени не было, но появился отличный повод пойти к бару и повторно напиться.       — Чего молчишь? — Дазай приподнялся на локтях.       — А че говорить? — Чуя вскочил и принял курс на бар. Дазай остался лежать внизу.       — Понял, не смею отвлекать, — В какой-то степени Дазай был благодарен судьбе и одновременно озадачен реакцией Чуи.       Этот парень тоже бывает непредсказуемым. А ещё Дазай этот момент бережно запечатлеет в памяти. Не хватало, конечно, ещё дрочить на этот светлый образ позже, но Дазаю просто не оставили выбора! Осаму даже немного дольше задержался лёжа на полу чтобы заново четко прокрутить всё в памяти: ноги, обтянутые кожаными брюками, раскинутые по обеим сторонам от его бёдер, портупея, натянувшаяся ещё сильнее от того, как вздымалась грудная клетка от запальчивого дыхания, ещё этот чертов чокер, затем слегка порозовевшие щеки от алкоголя, смущения, активного танца и такой же активной несостоявшейся драки, и глаза, эти потрясающие синие радужки, которые затягивают и манят на глубину, блестящие в свете неоновых ламп и оттого кажущиеся ещё более нереальными, ровно подведённые чёрным веки, что только подчеркивает и выделяет красоту этих невероятных глаз. А ещё волосы. Яркие рыжие волосы, мягкие — Дазай успел украдкой коснуться их — нежно обрамляющие красивое лицо с тонкими чертами. И самое прекрасное в этом миловидном на лицо и абсолютно блядском на наряд образе то, что этот парень сначала скажет, что вырвет вам руки, а затем вы убедитесь, что он не лжёт. О боже, если раньше у Дазая и не было принципиального типажа, то теперь все собралось воедино. Правда, удивительно, но эти мечтательные мысли никак не помогли от стояка.       — Вот сука, — Дазай всё же приподнялся с пола. Музыка стала бить по ушам. — С просто охуенной задницей.       Дазай вздохнул и похлопал себя по карманам брюк — в одном нашлась коробочка с парой сигарет.       — Эта вечеринка отстой.       Дазай поднялся и пошёл к выходу. Но по дороге его перехватили две наперебой болтающие девушки.       — Привет! Ты какой-то недовольный.       — Ага, куда это ты собрался один? Идём танцевать с нами!       — Простите, дамы, я иду на воздух. Но я к вам ещё вернусь, скажите тому диджею, чтобы не ставил ничего хорошего, пока меня здесь нет, договорились? — Осаму подмигнул одной из девушек наугад, и обе рассмеялись. — А когда вернусь, мы обязательно потанцуем втроём. Не скучайте тут!       Дазай украдкой глянул в сторону бара — Чуя резко отвёл взгляд. Ой, неловко получилось. Вообще-то Дазаю хочется сейчас либо вернуться к незаконченной драке, либо получить возможность покурить в холоде улицы, поэтому он, не глянув на девушек, развернулся и, не оглядываясь, пошёл к выходу.       На улице и впрямь было прохладно. Если не сказать, что уже холодно, а Дазай весь взмок в духоте клуба. Но отрезвляющий холод сейчас — это именно то, что ему нужно. Щёлкнув зажигалкой он делает первую затяжку.       Так стоп. Предательские мысли, вместо того, чтобы рассеяться в тишине улицы и оставить страдающего Дазая в покое, они возвращались и возвращались к Чуе. «Ну вот же он, сидит прямо там. Нужно вернуться, нужно вернуться!»       Дазай раздраженно делает вторую затяжку и, выдыхая, щиплет себя за переносицу. Ну что за напасть такая. Это уже не муки первой любви, это что посерьёзнее.       Он намерен докурить эту сигарету полностью, а уж потом возвращаться.

***

Чертов Дазай! Не то чтобы в жизни Чуи частенько случались подобные казусы, а они не случались ни разу, то потрогать чужой член, чтобы убедиться в чужой эрекции, было действительно тупой идеей. Тут даже сравнить не с чем. Ну, что есть, то есть.       — Ещё шот, пожалуйста, — Чуя пьёт только второй. Спокойно, он контролирует ситуацию. Во всяком случае, он уверен, что контролирует.       — Давай-ка договоримся, парень — этот последний, — Бармен ставит перед Чуей шот и продолжает натирать бокал.       — Да без разницы.       — У тебя что-то случилось?       — Не у меня. Да и стыдно должно быть наверное, не мне, но стыдно почему-то именно мне. И сразу за двоих.       — Неудачное знакомство в клубе?       — Да вроде бы и нет… Этот… Этот человек тоже мне понравился. Но этот человек ведёт себя по-идиотски.       — Может, вы просто оба пьяные? Ты и этот человек. А в обычной жизни всё будет нормально. Если тебе понравился кто-то, то, возможно, сердце не обманывает.       — Да, но он буквально самый конченый придурок из возможных! — Чуя взмахнул руками и чуть не пришиб кого-то по соседству. Сидящие рядом люди заслушались диалогом. — Ну, то есть… Этот человек. Она.       — Оу. Необычно. Обычно — наоборот. Ты уверен, что нигде не ошибся?       — Я уже ни в чем не уверен.       Бармен отставил бокал и упёр руку в бок. Он почти по-отечески посмотрел на Чую, который сейчас не просто выглядел, а являлся пьяным запутавшимися в жизни подростком.       — Вот что, парень. Ты вон какой симпатичный. Наверняка умный ещё, раз скоро будешь студентом престижного универа. Так что отставь нюни в сторонку. А что делать с этим человеком — решать тебе, конечно. Но никогда не решай на пьяную голову. И слушай в первую очередь своё сердце. Оно всё знает. Вот ответь мне: что тебя привлекло в этом человеке?       Чуя не сразу нашёлся, что ответить. Первое, что привлекло? Ну, очевидно первое — это всегда детали внешности. А уж куда важнее то, что удержало интерес. И вот тут Чуя не знает как объяснить это чувство.       — Он интересно разговаривает. А ещё много разговаривает. И говорит неожиданные вещи. И из-за этого я веду себя иначе и чувствую себя по-другому. Как будто новый я, только лучше. Точнее, это тот же самый я, но как будто все чувства обострились, и я сам живее, чем обычно. Как будто я обрёл свободу. И все чувства — вокруг него. Как будто что-то меня притягивает к нему. И я хочу поговорить с ним снова. И снова.       — Ну тогда вперёд, поговори. И вот ещё: второй раз поговори, когда протрезвеешь. Лучше тебе выйти на воздух.       — Ладно. Спасибо, — Чуя стёк со стула.       Ну хватит, пора подышать свежим воздухом. Всё-таки это не последняя студенческая пьянка.

***

      Упс, некоторым идти четко прямо тяжеловато, а кое-кто другой не вписался в разворот.       — Чёрт, ты! — Дазая мазнуло по щеке рыжими слегка завивающимися волосами, а руки грубо оттолкнули от себя.       — Откуда ты взялся! — Чуя явно не спрашивал. Ну вот, а хотел спокойно поговорить.       — Но ты налетел на меня из-за угла!       — Сути не меняет, мой шот текилы теперь на тебе!       Знаете, Дазай думал, что любовь он встретит где-то под сенью цветущей сакуры ясным днём, под щебет райских птиц и переливы арфы. (Ну всё, отстаньте, дайте юноше помечать! В конце концов, он молод и прекрасен, так что может себе позволить сопливую романтику…) Но его любовь была «слегка» пьяная, смотрела очень дерзко, хотя и нечетко, прямо перед собой. Видимо, у Великой Любви горизонт слегка расплылся под градусом, ну и райских птиц вокруг тоже не было. Была утихшая музыка (на этот раз её и впрямь убавили), толпа студентов, окруживших явно интересное зрелище потасовки, так как за несколько часов тут всем поднадоело трястись под однотипную музыку.       Самое время диджею играть в жанре экшн, потому что он-то сейчас и начнётся.       Рыжий парень напротив щурился и глядел не очень-то и ласково. Кажется, он раздумывал, рационально ли разбить человеку лицо за то, что он длинный кретин не способный к прямохождению. А ещё совершенно не косвенно, а очень даже прямо виноват в том, что Чуя напился и многое в жизни переосмыслил. Он ещё не решил.       — Текила, говоришь? — Дазай задумчиво провёл пальцами по скуле и шее, куда алкоголь на него и выплеснулся, и, не особенно долго думая, облизал пальцы.       Восхитительно. Дазай никогда в жизни не забудет выражение лица Чуи, который сначала глянул на Осаму как на идиота, затем его цвет лица приобрёл пунцовый оттенок, а брови изогнулись наверх.       Парень молчал, вероятно, в шоке. Столпотворение вокруг всё сужалось.       — У тебя в стаканчике остался лайм. Предлагаю слизать с меня соль и текилу.       А нет, вот сейчас на лице у парня промелькнул шок. Но ненадолго. Его сменила другая эмоция — чистая ярость. Юноша решил — наконец-то разбить лицо кретину это рационально. Поэтому он вцепился в криво повязанный галстук Дазая и дернул на себя, вынуждая парня согнуть ноги в коленях и опустить голову на его уровень.       — Тебе бы за языком следить, скумбрия, — Чуя прошипел ему прямо в лицо, опасно скалясь.       — Последишь за моим языком, слизняк? — Ладно, Дазай готов признать, что флирт на грани фола с человеком, который уже планирует ваше убийство — это нерационально.       Но поймите, этот рыжий парень до того красивый! И все ещё очаровательно розовеет щеками, но вот сейчас это уже от злости, скорее. Не вовремя вспомнилась куча просмотренного порно. За галстук потянули ещё сильнее, и Дазай запоздало понял две вещи. Первая — его придушивают и хрипят в ухо о том, что он идиот, и сейчас его научат думать прежде чем говорить (скорее всего, сказано было грубее, но Дазай в своих воспоминаниях предпочёл интерпретировать так), а затем придушивают посильнее, впиваясь взглядом. Вторая — его снова это завело. Чертово дежавю. Можно как-то выйти из этой временной петли и перейти к следующему этапу? Ну просил же не делать так! Чуя там специально, что ли?!       А кстати… Насколько рационально в этот момент посмотреть в глаза человеку и сказать «сильнее»?       — Сильнее, — Дазай улыбнулся, почти сумасшедше.       Вся эта ситуация с внезапным конфликтом из ничего, где оба улавливают какие-то двойственные сигналы, вдохнула в него больше жизни, чем всё вместе взятое за прошедшие восемнадцать лет. К тому же, господи, посмотрите на этого хорошенького рыжика! Мог бы быть ужасно милым и поместиться в нагрудном кармашке, но его характер скорее обеспечит вам отъезд в реанимацию, нежели позволит погладить по рыжей макушке и остаться с целой рукой. Плюс одна строка в мысленный список Дазая «мой типаж идеального партнера». В принципе, уже можно провести черту и под ней написать «короче говоря, Накахара Чуя». Ради такого не жаль получить перелом, но желательно нерабочей руки, рабочая ещё пригодится, поэтому Дазаю стоило бы наскоро попытаться симулировать леворукость, ведь Чуя уже собирается замахнуться по-настоящему. И… Что-то пошло не так.       Парень как в замедленной съемке поднял кулак и уже практически заехал им по скуле выскочки несущей полный бред целый вечер, попутно всё же оттягивая галстук ещё сильнее (на этом моменте Дазай испытал смешанные чувства, потому что, кажется, он окончательно уверился в определённых вещах) как внезапно глаза Чуи округлились, и он замер. А затем резко оттолкнул Дазая от себя, прикрыл рот той же зажатой в кулак рукой и нервно завертел головой. Дальше толпа сама расступилась в нужном ему направлении, и парень криво выбежал за пределы поля зрения. Дазай бросился за ним. Смотрелось, мягко говоря, странно со стороны: парень, которого только что хотел избить другой парень, теперь догоняет внезапно ретировавшегося второго. То есть это выглядит как: «Хэй, постой, ты кое-что забыл! Врезать мне!»       Толпа расступилась перед Дазаем тоже, и он исчез за спинами студентов, которые уже снова начали расходиться по залу в поиске новых развлечений.