Паранойя

Сейчас мы с вами будем прибывать в посёлке Нагорное, Московской области. Не обращайте внимания на те вещи, которые могут показаться вам абсурдными; в течение книги вы сами всё поймёте. Наши персонажи жили в коттеджном посёлке Солярис, близь к Хлебниковскому лесопарку. Семнадцатилетняя Кендалл, прихорашиваясь у зеркала собиралась в школу. Она была выпускница одиннадцатого класса. Худая грациозная фигура говорила о балетном танцевальном прошлом. Большие глаза цвета морской волны, пухлые губы и детские щёчки делали её похожей на милого ребёнка. К дому подъехал тёмно-серый Mercedes, а в нём сидел худощавый блондин с карими глазами. Это был её молодой человек, её первая детская любовь, Оливер. Он с гордым видом вышел из машины. Кендалл выбежала из дома, захватив с собой школьный рюкзачок и кинулась парню в объятия. — Новый прикид? Тебе идёт. — подмигнул он. Девушка засмущалась. Клетчатая юбка и топ с кружевами, обвивающими декольте подчеркивали её худую и очень красивую фигуру. — Ну надо же похвастаться перед Эльзой. — усмехнулась она, представляя, как её подруга оценит наряд, который придётся по её вкусу. Они сели в машину и поехали в гимназию, находящуюся в центре посёлка Нагорное. XXI век. Это столетие, которое, практически, лишено каких — либо идеологий. Современный человек может позволить себе всё. Например, учиться по минимуму, но получить, приносящую хорошую прибыль, профессию. Век технологий и модной техники. Век, где стиль, тренды и деньги могли стать дороже семейных ценностей. Гимназисты изо дня в день хвастались друг перед другом дорогой одеждой и новомодными аксессуарами, на которые их родители могли потратить кучу денег из своей зарплаты. Скажу я вам, что в этой истории страна обладает весьма странными законами, касательно детского воспитания. Каждому родителю запрещалось приводить в пример своему ребёнку своё прошлое, свои ценности и то, как они жили в то время, когда сами были молоды. А кто эти законы издавал и решил именно так воспитывать молодое поколение — мы с вами узнаем позже. Кендалл, Оливер и Эльза сидели на крыльце школы, обсуждая последние сплетни. Восемнадцатилетняя блондинка, ярко жестикулируя руками, что-то очень эмоционально разъясняла; она никак не могла добиться внимания от Брендона, самого популярного и красивого мальчика в школе и их одноклассника. Кендалл, не смотря на разъяренную подругу, отвлеченно смотрела вдаль. Иногда она абсолютно не понимала Эльзу, которая уже давним — давно могла сходить на свидание с кем — нибудь другим, нежели настойчиво ожидать внимания от этой модной, ничем не представляющей из себя, как ей казалось, пустышки. — Эй, ты вообще слушаешь? Я кому рассказываю, Кен? — Я тебя слышу. — ровным голосом ответила Кендалл, — тебе не надоело говорить уже только о Брендоне? Если он тебе настолько нравится, могла бы уже подойти к нему и сказать, что он красавчик. Я хочу с тобой не только о мальчиках разговаривать. Хоть раз могла спросить, как у меня дела, например. Блондинка в ответ на реакцию подруги лишь недовольно надула губы, отвела взгляд и зашла в здание гимназии. — Кто-то сегодня не в духе, — Оливер приобнял свою девушку за плечо, — не руби с горяча. Себя то хоть помнишь, будучи влюбленной? — Оливер, вокруг столько хороших мальчиков, глядь, даже Ривен. Столько внимания ей уделяет, а она даже не видит. Точно слепая. Брендон, Брендон… Что ей этот Брендон? Самый обыкновенный парень, которому просто повезло с богатыми родителями и необычными генами. — Ну… К крыльцу школы подъехал чёрный Mercedes. Из машины вышел молодой человек, со смуглой кожей и черными кудрявыми, взвитыми вверх волосами в чёрной кожаной куртке. — А вот и наш герой-любовник. — усмехнулся Оливер. — Здорова, организмы. — Сняв солнечные очки и подмигнув, сказал Брендон и вошёл в здание. Громко прорезав уши, зазвенел звонок, говорящий о том, что с секунды на секунду начинается урок. Оливер встал и потянув Кендалл за руку, взбежал вместе с ней по лестнице. Ребята забежали в класс. Коридор гимназии был придержан стиля американской школы. Большое просторное фойе, железные шкафчики для каждого обучающегося и скамейки посреди коридора, разделяющие его на две части. На перемене обиженная Эльза подошла к подруге, открывавшей шкафчик и сказала, обращаясь к её спине: — Кендалл, ты очень необычно груба. Всё в порядке? — Да, Эл, не с той ноги встала, извини. — Мы будем участвовать в «Гранях таланта»? Я бы хотела спеть ту песню, которую мы с тобой учили. — Я подумаю. Кендалл беспрестанно что-то отыскивала в своём шкафчике. — Чёрт, математику не взяла. — Может, прогуляем? — Эльза, нет, уже не до этих шуток. Экзамены на носу. Кровь из носу, на базовые предметы ходить нужно. — Зануда. Из шкафчика Кендалл вылетел ежедневник и проскользил вдоль коридора. Тяжко вздохнув, девушка пошла за своей вещью, не успев до неё дойти. Только она, оттягивая юбку, нагнулась за тетрадью, как её начала поднимать смуглая, худощавая рука. Янтарные большие глаза встретили её взгляд. На пухлых губах Брендона появилась легкая улыбка: — Позволь я подниму. Аккуратнее. — Юноша подал ежедневник в маленькую руку Кендалл и дальше пошёл по коридору. Она стояла посередине коридора со стеклянными глазами, а потом обернулась на подругу. — Мило, — прозвучало от недовольной Эльзы, сложившей руки на груди, — а как вы глазками то встретились, очень мило. — Эл, он просто помог. — Да, просто помог. — надулась блондинка. После уроков Оливер подвез Кендалл до дома, она тихо прошмыгнула в свою комнату и закрылась на замок. Девушка села на кровать, запустив маленькие детские пальчики в длинные шёлковые волосы. В голове возникали очень странные и неведомые мысли. Больше не было никакого желания идти в школу и видеть все эти лица. Атмосфера школы уже давно была ей неприятна: модная одежда, айфоны и грязные сплетни опустошали смысл учебы и даже смысл дальнейшего будущего. Ожидание выпускного заполоняло сердце девушки легкой тревогой. «А что будет потом? — подумала она, — как они потом будут жить? Не перед кем будет выёживаться и в чем дальнейший смысл? Ничего не понимаю.» Переодевшись, девушка плюхнулась в мягкую кровать и, довольно-таки уставшая, забралась под одеяло. Разблокировав телефон, она принялась листать новостную ленту, проверять сообщения и лайки в инстаграме. Она не понимала, зачем она бессмысленно делает это изо дня в день. Такие мысли приходят на ум очень часто. Приходит уведомление с заявкой в друзья и сообщением от Брендона Блэккера: «А у тебя красивые глаза». Ответив словом «спасибо», девушка откинула телефон в сторону и заснула. Стук в окно. Оливер. Кендалл резко вскочила, не успев открыть глаза, открыла окно. — Что ты здесь делаешь? Сейчас отец тебя увидит. — Ну и чего? Выходи, погуляем уже. — простонал парень. — Извини, но я не могу. Экзамены, домашка, всё — такое… — она присела на подоконник, — настроение говно, если честно. — Понимаю. — он цокнул и закатил глаза. — Тогда я поехал. — Постой. — Что? — Ты обижен? Оливер снова закатил глаза и тяжело вздохнул. — А чего ты еще хочешь? Отец тебя не выпускает, он, кстати говоря, только что приехал. Меня он увидел, сейчас будет опять на тебя орать, — интонацией, которая говорила о том, что его всё это достало, сказал он. — Знаешь, мне это немного надоело, я уже устал. Мне многое нужно обдумать. Поэтому, до завтра. — Он повернулся, сел в машину, даже глазом, не посмотрев на Кендалл. Она закрыла окно и уставилась в белую пустую стену. Её передёрнуло и опустошило и все вещи, окружавшие её, потеряли свою краску. Эта маленькая, уже даже неуютная от душевного состояния, комната теснила все движения и мысли. Стук в дверь. Кендалл открыла замок и встретилась с нежным, трепетным взглядом своей матери и упала в её объятия. Хотелось слиться с мамой в одно единое и никогда не отпускать. Это был единственный человек, который, как никто другой, понимал её. Единственное желание было только разрыдаться. Но она не хотела показывать при отце, который её не поймёт своих переживаний. Было слишком тошно. Она отстранилась от мамы и пошла встречать своего отца, который был недоволен приездом её парня. — Кендалл, когда он уже закончит подъезжать к нашим окнам? — строго спросил отец, который не любил Оливера и считал его последним эгоистом. — С сегодняшнего дня, папа. — резко сказала она, прибывшая в состояние глубокой тоски, развернулась и захлопнула за собой дверь.