Паранойя

Эмили и Кендалл сидели на крыльце школы под жаркими, яркими солнечными лучами. Осветленное солнцем и покрытое веснушками, голубоглазое лицо Эмили выражало очень странную тревогу. Она смотрела на подругу, готовясь задать множество вопросов, но никак правильно не могла их сформулировать в своей голове. — Как скоро, ты думаешь, нарисуется эта «проверка»? — после долгого молчания между ними спросила она. — Не говори, пожалуйста, так громко об этом здесь. — Кендалл еще немного посидела задумавшись, затем сказала, — знаешь, у меня назрел небольшой план. Чтобы раньше времени не выдавать, что мы что-то знаем, мы можем написать директору анонимную записку. — А по подчерку не узнают? — Не узнают. Ещё разбираться им, блин, в чужом подчерке. Я больше не могу молчать. Целыми ночами не сплю и думаю только об этих людях, лица прям и всплывают перед глазами. Девушки зашли в здание, прошли по коридору и наткнулись на Брендона, опершегося плечом к стене рядом с информационным стендом, на котором черным по белому, большими буквами было напечатано: «15 АПРЕЛЯ, с 10:00 ОЖИДАЕМ ВСЕ КЛАССЫ, БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ И В СРОЧНОМ ПОРЯДКЕ НА ПРИВИВКУ ОТ ГРИППА. Классным руководителям со списком своего класса явиться к врачу до назначенной даты.» — Нам нельзя делать эту прививку. — сухим тоном сказал Брендон. — Я пойду Ривену расскажу. — Только не здесь, Эмили. Мы должны молчать в стенах школы. — Но они придут с проверкой. Как мы отмажемся от прививки? - спросила Эми. — Точно так же как Георг. Подкупим врача. — Ты дурак? — Кендалл по нравам своего отца ненавидела нарушать, данные школой и кем - либо свыше, уставы. — Ну если ты хочешь чипироваться — окей. Я просто хочу сохранить твою же безопасность, глупышка. Ребята решили теперь держаться вместе. Они знают очень многое. Никому нельзя доверять. Брендон подвез до дома Эмили, и когда они доехали к дому Кендалл, то очень долго сидели молча. — Это правда, что тебя родители ненормальные, типа, и дома взаперти держат? — резко нарушил тишину кудрявый юноша. — Кто тебе… — Эльза. — перебил он её. — Ляпнула мне тут на информатике, когда злилась на тебя. — Кендалл стало неловко. — Ты можешь доверять мне, мы все равно должны держаться вместе. А по строгому взгляду Ривена, как только он это услышал, я уже понял, что это правда. Вот решил напрямую спросить. — Вообще, я никому не говорю об этом никогда. Только Ривен, Эмили и мой парень знают об этом. — Брендон вспомнил Оливера и усмехнулся. — Ты уверена, что он уже твой парень? — выделил он слово «твой». — В смысле? У нас допрос, Блэккер? — начала злиться Кендалл. — Нет. Просто твой Оливер походу, этот…ну, педик, короче. — Даже не хочу об этом знать. — Кендалл на протяжении двух минут смотрела на дуб, перекрывающий окно её комнаты. В голове всплыли лица отца и матери, затем Оливера и Брендона. Она посмотрела в его глаза, увидев в них нежный и понимающий взгляд. По его улыбке она поняла, что ему действительно можно верить. — На счёт родителей. –расточительно начала она. — Они не ненормальные. Это Эльза видит их такими, потому что её дома холят, лелеют и балуют. Мои не такие. — она неловко помолчала, затем продолжила. — Иногда мне кажется, будто они не договаривают мне что-то. Их поступки необъяснимы, но изо дня в день они держат меня, как на привязи и очень сильно опекают, боясь меня отпустить. Когда — то отец даже хотел оставить меня на домашнем обучении. Мы долго, очень долго ссорились, и всё же, мама настояла на том, чтобы я шла в школу. А если они узнают о том, что происходит сейчас, я уверена, мы уедем из города. Папа даже разбираться не будет. Мы просто уедем и всё. Вот, думаю, рассказывать им или нет. — дрожь появилась в её голосе, но она не хотела плакать. В горле встал ком. Она очень любила и дорожила своей семьёй, не смотря на ежедневно происходящие ссоры. Но, почему — то она не могла вспомнить ничего теплого, и вообще, ничего из детства просто не вспоминалось. Смуглая рука Брендона накрыла руку Кендалл, но она вытащила её. — Не нужно. Прости. — виновато сказала она. — Тебе не за что извиняться. — он улыбнулся. — Думаешь, они поверят тебе? — улыбка сошла с его лица, и он очень долго изучал Кендалл. Прямо сейчас она казалась ему очень красивой, и он долго не мог понять, что за химию творила с ним эта девушка, даже просто произнося слова своим тоненьким голосом. — Мне вот дома вчера никто не поверил, Ривену и Эмили тоже. — Потому что это никому не важно. Это же московская полиция. МВД, в конце концов. Им можно верить, и они служат при президенте. Поэтому, я думаю, нам не стоит ввязываться в это дело. Сзади машины послышались какие — то крики и удары. Один из офицеров встал напротив дома Кристаллов и долго смотрел на него. Потом убежал дальше по проезжей дороге. Следом проехал черный тонированный джип. Ребята обернувшись узнали их, вышли из машины и побежали на плач. Ривен, Эмили поднимали своего отца с дороги, вся его голова была в крови, а глаз уже покрылся ударным отёком. — Чувак, что здесь происходит? — спросил Брендон своего друга. Кендалл вцепилась руками в руку смуглого юноши и на её глазах наворачивались слезы. Она увидела свою плачущую подругу и подняв вместе с ней отца, очень крепко обняла её. Они стояли, вцепившись друг в дружку, Эмили была сильно напугана. — Мы завели разговор о произошедшем в школе три дня назад, а потом Эми увидела этих типов, которые заехали к нам на участок и вскрывали почтовый ящик. Как только мы вышли они направили на нас пистолет и пригрозили не двигаться. Потом один из них схватил Эмили, я начал вырывать её, и они начали избивать меня и отца дубинками. — Лица этой семьи были очень потерянные и напуганные. — Завтра я тащусь в вашу школу. — строго и решительно сказал отец семейства Гемеров. — Пап! — ребята побежали за отцом и начали останавливать его. Входная дверь дома захлопнулась и из неё звучали крики, которые заглушались стенами дома. Кендалл и Брендон, одеревеневшие, стояли посреди дороги и переваривали то, что они только что увидели. Девушка запустила Брендона к себе в комнату через окно и велела спрятаться в просторной гардеробной до того момента, пока она не вернётся из зала. — Мам, пап. Нам с вами нужно серьезно поговорить, — она больше не могла утаивать происходящее. В ней боролись тайность и открытость. Но она не могла подвергать опасности семью. — в городе происходят странные вещи, и… — Мы знаем, милая. — мама, положив свою руку на руку отца, кивнула ему и продолжила, — Мы знаем, кто эти люди, но к сожалению, пока сделать ничего нельзя. — Как это нельзя? — напряглась девушка. — Идти против них — это идти против закона, ты же сама прекрасно это понимаешь. — Мам, но это уже не законы. Это тупая манипуляция. Мы даже не знаем, зачем они это делают и какие у них цели. Еще и прививку в школе собираются делать. — Какую прививку? — строго спросил отец. — От гриппа. — Никакую прививку ты делать точно не будешь. Снова за своё, гады. — начал возмущаться отец. — Нет, на прививку ты не пойдёшь, я достану тебе эту чертову справку, что твоя прививка была сделана 5 лет назад и пока ты в ней не нуждаешься. Что же это такое? Опять, опять за своё… — отец семейства Кристалл ушёл в другую комнату, бубня себе что-то под нос и достал валерьянку из тумбочки. Калина ушла за ним, с сожалением посмотрев на дочь. — Очень жаль, милая. Скоро ты всё узнаешь, я тебе это обещаю. Из соседней комнаты послышался яростный шёпот отца и успокоения матери: — Я не потерплю этого. Да, я подписывал бумагу о неразглашении информации, как и все родители остальных школьников, но Калина, еще одна прививка. Да что же это такое? А что в Москве твориться? Я даже представить не могу. Вот куда мы можем от этого уехать? — Дорогой, мы справимся с этим. — От этой прививки люди, умирали, Калина. Перед глазами Кендалл всё размылось. В растерянности шатаясь, она вернулась в комнату и, не удержавшись на ногах, села на пол рядом с кроватью. Брендон выглянул из двери гардеробной, достал из своего чёрного кожаного рюкзака бутылку с водой и дал ей. — Этого не может быть… — она посмотрела на парня своими голубыми, стеклянными глазами, в полной растерянности. Брендон решил остаться на ночь в доме Кендалл, чтобы она с собой ничего не сделала. Они лежали вдвоем, не раздевшись из уличной одежды, на кровати, уставившись в потолок. — Я верю, что всё будет хорошо. — сказал Брендон и взял Кендалл за руку. Она закрыла глаза в попытке уснуть. На следующий день Кендалл пришла в гости к Эльзе, и они репетировали в её комнате. «Грани таланта» были разделены по дням на целую неделю. В следующую пятницу, 15 апреля, должен быть вокальный день. Девочки практически ни о чем не разговаривали. У Эльзы был не важный вид, и она пела мимо нот. У них должно было быть двухголосие, но блондинка либо не хотела, либо не могла перестроиться. — Да что же с тобой такое? — вдруг психанула Кен. — Ничего. — тихо и строго отвела ей подруга. — Ты обижена на меня? Я же вижу и знаю тебя. — Всё в порядке, Кендалл. — разозлившись ответила девушка. — Не задавай всяких глупых вопросов. — Они не глупые. — Глупые. Как видимо и ты, которая не понимаешь, что происходит. Нежишься с Брендоном каждый день, сюсюкаетесь. А сама мне говорила недавно: да что тебе этот Брендон. Понятно, зачем ты это делала. — Эльза, я… — Кендалл хотела успокоить её и сказать, что они просто друзья, но она перебила её. — Что ты? Вот что? Опять делаешь из себя невинную овечку. Хватит! Вот, видимо, какая у тебя натура. — Эльза, хватит со мной так разговаривать. Какого чёрта ты говоришь? — Никакого. Уходи из моего дома. И больше не приходи. Кендалл ещё некоторое время пыталась привезти Эльзу в чувства, но ничего не выходило. Она впервые чувствовала от подруги такое непонятное отношение к себе. Спустя какое-то время ненужных и бессмысленных споров, она молча ушла. Ещё один день Кендалл, причинивший ей боль. Она не понимала, почему всё так происходит. Почему близкие начинают отворачиваться от неё? Так много вопросов и так мало ответов.