remember my promise so that i can remember you

В машине стоит тишина, прерываемая исключительно звуками шторма с улицы. Дождь, похоже, совершенно не собирается сбавлять обороты, а молнии и гром дополняют пейзажи Сеула какими-то почти апокалиптическими видами. Юнги сосредоточен на дороге, не сводя с нее глаз, так как ситуация не располагала к легкой поездке. Чимин же расслабленно, скорее даже отсутсвующе, сидел рядом, вглядываясь в темный небосвод. Часы на панели автомобиля показывают только начало седьмого, но складывалось ощущение, что ночь уже вступает в свои законные права. На задворках сознания Пак пытается вспомнить, почему же футболка Юнги рядом такая мокрая спереди, да и волосы полностью промокли. Странно, ведь сам Чимин, почему-то совершенно сухой. Он пытается вспомнить, как они в принципе оказались в машине. Голова совсем не варит. Кажется, Юнги дал ему свою толстовку и попросил забраться себе на спину. Точно, он еще и капюшон ему накинул. Пак смотрит на свои руки и живот, осознавая, что на нем правда не его одежда. Он притально смотрит на Мина, рассматривая его сосредоточенный профиль. "Красивый..." Всю оставшуюся дорогу до жилого комплекса Чимин не сводил глаз со старшего, пустым вглядом рассматривая каждый изгиб его лица, улавливая каждое движение мышц. В иной раз Пак через несколько минут смог бы себя заствить остановиться, но сейчас сил на это не было. И желания, в общем-то, тоже. Хотелось смотреть-смотреть-смотреть и больше никогда не видеть ничего, кроме Мин Юнги. Хотя, мечтам Чимина не суждено было воплатиться в жизнь, по крайней мере не сегодня. Ведь Пак видит, как объект его наблюдения поворачивается и смотрит в ответ. - Мы приехали, Чимин-и. Завис что-ли? Эй, - Юнги прикасается кончиком указательного пальца ко лбу Пака, не получая реакции. Он сразу же прислоняет ладонь все к тому же лбу, проверяя температуру. Это действие заставляет Чимина отмереть, но не отстраниться, а опереться на подставленную руку. Лицо Пака опускается ниже, вслед за ладонью Юнги под весом чужой головы. Мин не видит ничего, кроме вычвевших розовых волос но отчетливо слышит шепот. - Я так устал, хен, - сам Чимин не уверен, о чем конкретно он говорил в этом предложении, но знает, что Юнги выберет самое безобидное значение сказанного. Так и случается. - Тогда пошли, Чимин-и, - Мин поднимает его голову за подбородок, заставляя держать ее самостоятельно, улыбается ему и выходит из машины. Конечно же, Юнги открывает дверь с противоположной стороны, помогая Паку выйти. Мин даже не спрашивает, может ли он идти, просто поворачивается спиной, тихо проговаривая "запрыгивай". Юнги идет с Чимином на спине достаточно медленно, потому что и сам устал, да и к тому же, зачем торопиться, уже ведь почти дома. Из паркинга ведет лифт, на котором они сразу же окажутся перед нужной дверью. А там их встретит один очень милый четвероногий друг. За дверями слышится счастливый лай и скрежет коготочков об плитку прихожей. Юнги опустил Чимина на пол, проверяя, может ли он сам передвигаться. Может. Они улыбаются друг другу, от чего Мину становиться не по себе. Обычно он редко улыбается людям. - Сейчас я открою дверь, он выбежит, будет радоваться, но потом испугается тебя. Будь готов, что он может зарычать, ладно? - в квартире Юнги гости были редкими, за исключением близких людей, которых Холли знает почти с рождения. Мин переживает за обоих своих друзей, ведь они могут испугать друг друга. Кодовый замок оповещает об открытии входной двери, и Холли правда выскакивает поприветствовать своего хозяина. Юнги сразу наклоняется и берет его в руки, не давая испугаться нового человека за дверью. Холли видит Чимина уже с рук Мина и выглядит не напуганным, а скорее заинтересованным. Пак улыбается ему, аккуратно протягивая ладонь. Пес на руках Юнги обнюхивает Чимина, после чего начинает махать хвостом, подставляя голову под протянутую руку. Пак тихо смеется, но не с реакции Холли, а с лица Мина-старшего. - Ах ты маленький предатель... - Хен, он такой милый. Можешь отпустить его? - Чимин умоляюще смотрит в глаза старшего. Юнги тяжко вздыхает, кивая. Пак начинает ярко улыбаться и выглядит как-то удивительно оживленным. Мин честно отпускает Холли в квартиру, подталкивая внутрь Чимина. Сам тоже проходит, закрывая дверь и включая свет. Юнги указывает Паку на полку для обуви и сам уходит вглубь квартиры. Чимин разувается, ставит кроссовки на свободное место и семенит за старшим, стараясь не упустить его из виду. Все же, ему немного неловко находится в чужом доме. Оказывается, Мин направился в свою комнату и сразу же зашел в прилегающую гардеробную. И Холли был тут как тут, ни на шаг не отпуская своего нового друга. Он этим отличался от Ëнтана, ведь тот постоянно намеревается свалить после приветствия на пороге. Чимин улыбнулся своим мыслям, присаживаясь радом с Холли на корточки. Пак плавно протягивает руку, боясь напугать пса, а тот, видимо, только рад, чтобы его погладили. Чимин тихо хихикает, поглаживая спинку довольного пуделя. Он сейчас не обращает внимание ни на что в этом мире, кроме маленькой собачки перед собой. Так хорошо, когда можешь сконцентрировать внимание на чем-нибудь успокаивающем. Юнги наконец-то нашел нужную одежду, которая подойдет Чимину. Он покинул небольшое помещение, намереваясь найти Пака, но застыл, поворачивая голову в сторону выхода из комнаты. Мин видит собственными глазами Пак Чимина, который еще двадцать минут назад сидел с отсутствующии взглядом в его машине; того Пак Чимина, который пережил сильное эмоциональное потрясение из-за переживаний за друга; и этот же Пак Чимин сейчас так ярко улыбается, поглаживая его собаку. В руках Чимина был Мин Холли, которого ему подарили друзья, когда он стал по-немногу выходить из депрессии, чтобы этот щеночек помог ему – Мин Юнги – не попытаться убить себя снова. И этот коричневый маленький пудель правда помог ему, взамен Юнги отдает ему свои любовь и заботу по сей день. А теперь Холли смог помочь еще и Чимину чувствовать себя лучше. - Вау, Холли, да ты прямо волшебник, - Мин не удержал восхищение внутри, решив заодно привлечь внимание Чимина к своей персоне. И ведь получилось: Пак с улыбкой смотрел на него, тихо посмеиваясь со сказанного. - Не хочу вас прерывать, правда, но и тебе, и мне, нужно сходить в душ после тяжелого дня и прогулок по такой погоде. - Ну хен, давай ты первый, а я потом, после тебя? - у Чимина не было желания отпускать милое создание, да и в принципе ничего не хотелось. - Неа, Чимин-и, ты можешь заболеть, а Холли никуда не денется. Правда ведь, дружок, ты сможешь немного подождать? - Юнги подходит к Паку, подхватывая собаку на руки и унося к окну в своей комнате, где стояла его лежанка. - Ой, совсем забыл, я же не показал тебе квартиру. Дырявая голова... - Ничего она не дырявая, хен, не наговаривай. Давай, оставь Холли в покое и пошли все осматривать, - Чимин берет Мина за руку, после того, как тот ставит собаку на пол, и тянет в сторону прихожей. - Итак, хенним, давай сначала. Спасибо за гостеприимство! Юнги прыскает от смеха на действия Пака, но решает подыграть, потому ведет его от входной двери по всем помещениям своей квартиры. Вся она оказывается полностью во вкусе Чимина, словно вышла из его планов на будущее отдельное жилье. Нет, он конечно очень любит их с Тэхеном квартиру, безусловно, но будь у него полностью личная жилплощадь, именно так, приблизительно, она бы и выглядела. К слову, комната самого Чимина в их квартире в подобной цветовой гамме, ведь квартира Юнги тоже наполнена благородными оттенками серого, белым и черным. Гостевая комната, которую Мин выделил на эту ночь Паку, выглядела более пустой, словно сюда почти не заходят, но не менее красивой с точки зрения интерьера. Еще там была отдельная ванная комната, что очень радует. Правда, в ней слишком светло, по-мнению самого Чимина. Вот комната Юнги ему в этом плане нравится больше: там свет ощущается более приглушенным. Они входят в предпоследнее помещение: кухня. И тут Чимин сначала удивленно раскрывает глаза, после чего начинает громко смеяться. Юнги стоит в недоумении, от чего же его донсен так ухохатывается, а Пак опирается на его плечо руками, склонив голову и, словно, смеется всем телом. - Что-что-что случилось, Пак Чимина? - Хен, ты никогда не поверишь, если я тебе скажу, серьезно, - он продолжает посмеиваться пока достает свой телефон из кармана и что-то быстро выискивая в нем. Как только Чимин это "что-то" находит, раздается прыскающий смех, который Пак заглушает собственной рукой. - Отойди к проходу и посмотри на это. Юнги повинуется и отступает на пару шагов к намеченому месту. В руки ему отдают телефон с открытой фотографией. Мин внимательно осматривает то, что ему показали, потом поднимает глаза на свою кухню и снова опускает вниз. И так несколько раз, пока Юнги тоже не начинает смеяться, ведь на фотографии, казалось бы, кухня в другом стиле, ведь она белая, а перед ним вживую сейчас серая, но с этого ракурса их сложно отличить друг от друга. Да, у Мина помещение больше, но выбор места гарнитура, цвета стен и даже стола со стульями, абсолютно одинаковые. Конечно же это вызывает смех. - Удивительное совпадение, хочу я тебе сказать. У вас с Тэ хороший вкус, - да, Чимин не говорил, что это их кухня, но догадаться было не сложно. Пак ухмыляется такому комплименту, на что Юнги решает утянуть его в последнюю комнату. Нужно сказать, его самую любимую. Это место можно назвать без преувеличения сердцем квартиры. Гостиная. Мин смотрит на реакцию Чимина, как только заводит его в это помещение: на его лице смесь удивления, восторга и какого-то детского счастья. - Я думал, такие комнаты только в пинтересте бывают... - А вот и нет, это – мой маленький рай, - Юнги ухмыляется и тянет Пака за руку к любимому панорамному окну, с банкеткой стоящей рядом. На улице все еще бушует стихия, но сейчас она вызывает только восхищение, никак не тревожа наблюдателей. Нет ни звука грома, ни шума дождя, ни порывов ветра, только свет от вспышек молний, темнота неба и пролетающие капли проливного дождя. Чимин еще никогда, кажется, не был так зачарован природой, как в эту минуту. Для Юнги же наблюдение за небом с этого места настолько привычно, что сразу грозит поглощением в глубины сознания, но сейчас не до этого, потому Мин дергает Пака за руку, отвлекая. - Нам все еще нужно сходить в душ. Я замерз, - глаза Чимина раскрываются от шока. Он взволновано проводит рукой по влажными волосам Юнги и из уст его вырывается встревоженный возглас. На это Мин только тихо посмеивается, - Не переживай ты так, все будет в порядке. Идем смоем с себя этот день. Юнги дает Чимину в руки сменную одежду, подталкивает в гостевую комнату, а сам уделяется, напоследок проговаривая: - Пользуйся, чем угодно, там все новое. Где меня найти, ты знаешь. Удачи. Мин стоит под горячими струями воды, склонив голову вниз, позволяя каждой капле омыть его нагое тело. Он часто подобным образом старается избавиться от напряжения, скорее в голове, нежели под кожей. Сейчас все мысли роятся, образуя отвратительный гул в черепной коробке. Уши болят это слушать, хотя нет ни одного реального раздражающего звука. Юнги хотелось бы подумать, как же это странно, но тогда он будет врать сам себе. Он обещал себе перестать врать, чего не делал с окружающими людьми никогда. Мин не обманывает других и с недавних пор стал поступать так и с собой тоже. Хотя, кажется, не во всем он был честен. "Молчание соизмеримо с ложью, если это имеет последствия". Юнги жмурится, решая не стоять без дела, так как душ придется в скором времени покинуть. Он намыливает массирующими движениями голову, но даже это не помогает остановить поток мыслей. Мин перестает его подавлять, когда осознает, что без решения данной задачки он не сможет спокойно пережить эту ночь. Кому же тогда врет Юнги? "Себе". Мин шипит, когда чувствует в своих глазах мыльную пену. Он не должен был распахивать глаза сейчас, но мысли о первом важном осознании бьют по нервам с мощностью, а главное точностью, медицинского молоточка. Юнги протяжно выдыхает, осознавая, в чем же конкретно он недоговаривал себе, что в итоге перерасло в ложь. "Чимин". Мин наконец понял, откуда же такая разница в отношении ко всем окружающим и Пак Чимину. Он вытирает тело, надевает домашнюю одежду и заглядывает в зеркало, чтобы посмотреть в собственные глаза. Там Юнги видит лжеца, который не сдержал свои обещания. А нужно было всего-лишь не врать себе и не влюбляться. Такие, казалось бы, простые и понятные слова, но как же они оказались тяжелы для выполнения. Мин не разозлился, не проронил и слезинки. Всего лишь один разочарованный в себе взгляд, вслед за которым пришло принятие собственного положения. "Уже ничего не изменишь, можно только попытаться выпутаться из этой ситуации" – последняя мысль на эту тему в голове Юнги, которой он подвел черту. Послышался хлопок двери ванной, после чего Мин поплелся в сторону гостиной. Там возле окна он наблюдал спину Чимина. Тот вглядывался в темноту неба и держал телефон у уха. Видимо, Пак слушал интересный рассказ кого-то из донсенов. Юнги прошел к дивану и плюхнулся на него, прикрывая глаза. Почему-то ему так сильно захотелось спать. Чимин сбоку от себя услышал движение, потому повернулся, наблюдая расслабленную позу хозяина квартиры. Этот вид невольно заставил Пака улыбнуться, а внутри стало по-особенному тепло. Чимин в пол уха слушал эмоциональное повествование Чонгука о трудностях студенческой жизни, параллельно сохраняя в своей памяти такого Мин Юнги. Таким – расслабленным и умиротворенным – ему хочется видеть хена чаще. Пак поддается своему желанию: он подходит и садится рядом с Юнги, заглядывая в его приоткрывшийся правый глаз. Мин непроизвольно приподнимает уголок губы, после чего снова возвращается в исходное положение. Чимин прекрасно понимает, что его младшие в ближайшие пятнадцать минут точно не отпустят, продолжая по-очереди рассказывать ему всевозможные новости и задавая вопросы. Пак снова переводит взгляд на Мина, решаясь на еще одну вольность, ведь хен никогда не был против его прикосновений. Пока Тэхен рассказывает о своих сегодняшних съемках для известного корейского журнала, Чимин слабо дергает Юнги за рукав футболки, привлекая внимание. Мин смотрит на него сонными глазами, молчаливо спрашивая в чем дело. Пак же просто кивает на свои колени, похлопывая свободной рукой. Юнги тихо посмеивается, но принимает предложение. Чимин массирует голову, лежащую на его коленях, сквозь снова влажные смоляные волосы. Мысленно Пак делает пометку отправить Юнги высушить их, но только когда донсены наконец соизволят отпустить его. Кстати о них. - Слушай, Тэхен-а, а как так вообще вышло, что вы так рано были с Чонгук-и вместе? - Чимин только сейчас вспомнил об этой небольшой детали, что ранее, по понятным причинам, ускользнула от него. На том конце Ким подозрительно замолкает, что-то бурча себе под нос. Тут даже Юнги повернул голову и открыл глаза, подозревающе смотря на Чимина. Пак ему только заговорчески ухмыляется. - Чего ты замолчал, Тэ-тэ, дорогой... - Хен, да что ты к нему пристал. Ну закончил дела раньше, вышли мы прогуляться, думали, за тобой сходить, а тут гром, - Чонгук громко тараторил в трубку, неосознанно переходя на сатури. Пак только прикрыл рукой рот, чтобы его смех не было слышно младшему. - Айгу, ты что же, ревнуешь его ко мне? - Да ты что, я никогда бы. Я вообще давно знаю, что Тэхен-и тебя больше любит, - Чимин решает окончательно добить младших своими словами и насмешливым тоном. А ведь один из них точно сейчас покраснел то ли от злости, то ли от смущения. - А сам-то! С хеном сейчас дома сидит, нас бросил и еще что-то там говорит. Когда это я Чонгук-и больше тебя любил, а? - все же, от злости. Ким был возмущен до глубины души таким предательством от лучшего друга. Мог ведь не при Чоне так подкалывать, в самом деле. - Небось вам там с Юнги-хеном очень весело, да? Чимин цокает языком, закатывая глаза. Забыл, что теперь и самом есть за что краснеть, да только пока не получилось у Тэхена его засмущать. Мин, который слышал все слова с такого расстояния, как-то опасно ухмыльнулся, глядя прямо в глаза Паку. Юнги поднял руку и указательным пальцем сделал движение, как бы подзывая Чимина к себе. Но тот правильно его понял, потому с похожей улыбкой протянул телефон Мину, предварительно включив громкую связь. - В принципе, Тэ, ты прав: нам очень даже весело, но вот чем занимаетесь там вдвоем вы – хороший вопрос. Поведаешь нам, ммм? - голос Юнги звучал хрипло, но слишком весело, как для человека, который еще пять минут назад был готов уснуть. Чимин на его слова широко улыбнулся, так как его хен порадовал своей проницательностью. Он так легко понял суть подкола Пака и смог быстро придумать, как поддержать то же настроение. Когда ответа достаточно долго не было, Юнги наигранно разочаровано произнес: - Кажется, малыши, вы как-то растеляли свой настрой. Ах, скучные дети у тебя, Чимин-и. - Я убью тебя, Пак, - за этими словами от злого Тэхена прозвучали гудки, ознаменовавшие маленькую победу Чимина и Юнги над пылом донсенов. Названный Пак неосознанно склоняется к своим коленям от смеха. Юнги смотрят на парня над собой с непозволительно близкого расстояния. Он видит, как глаза Чимина исчезают от смеха, видит, как его ладошка прикрывает рот. Мину и самому смешно со всей ситуации, но сейчас он слишком очарован открывшимся видом. Юнги чувствует секундное разочарование, когда Пак отстраняется и широко улыбается в потолок. Когда взгляд Чимина наконец опускается к притихшему на его коленях Мину, Пак и сам невольно замирает. В глазах напротив он замечает что-то такое, до щемящего чувства в груди, теплое. Если бы Чимина спросили, что он видит, ответом послужила бы тишина, ведь Пак не понимает. Он не может отличить во взгляде Юнги ответные ли это чувства или же просто дружеская симпатия. Эта неизвестно пугает. Даже ужасает его, когда Чимин понимает всю серьезность своих чувств. "Что будет, если это дружба? Что случится со мной, если я хочу поцеловать его?" От всех подобных мыслей у Чимина из легких, кажется, пропал весь запас кислорода. Раньше, все пять лет жизни во Флориде, у него часто такое бывало. Просто в какой-то тяжелый момент появлялась почти физическая нужда убежать и спрятать. В такие моменты первое, что всегда приходила в голову Чимина, было мыслью:"Хочу к Тэхену и Чонгуку". Хотелось, чтобы Ким обнял его и спрятал своими большими руками от всего окружающего мира. Хотелось, чтобы Чон сказал на рассказ Чимина о его "обидчике": "Хен, пока ты будешь спать с Тэ-тэ в обнимку, я пойду и побью его, обещаю. Веришь мне, Мин-и?". Но сейчас, как и те пять лет, рядом их нет. "Я должен справиться самостоятельно". - Чимин? - он чувствует на своей щеке прикосновение чужой руки. "Такая холодная". Взгляд Пака наконец фокусируется, но теперь он не видит никого на своих коленях. На мгновение Чимин испуганно вздрагивает, начиная оборачиваться по сторонам. Протяжный выход срывается с губ младшего, когда он замечает сидяшего справа от него Юнги. С щеки его исчезла чужая рука, оставляя после себя еще больший холод, чем с ней. Эта мысль заставляет Чимина скривиться. - Ты как? - голос Мина привлекает внимание вновь забывшегося Пака, заставляя сконцентрироваться на человеке перед ним. Чимин размышляет над тем, как ответить, из-за чего все другие мысли исчезают. - Все хорошо, я просто задумался, - Пак слабо улыбается Юнги, как бы подтверждая свои слова физически. Мин отвечает ему серьезным взглядом, в котором так и читается:"Я тебе не верю". От этого Чимину становится немного страшно. - Как скажешь, Пак Чимин. Я задам тебе только один легкий вопрос, идет? - Юнги ни на секунду не смягчает свой трогий тон, а Пак напрягается с каждым словом все сильнее, но что-то на уровне подсознания подсказывает ему довериться. Мин получает легкий кивок и только после продолжает: - Часто ты так "задумываешься"? Чимин неосознанно отшатывается назад, широко открывая глаза. В голове пролетают десятки вопросов к себе и Юнги, но ни один он не решается озвучить. Старший в свою очередь понимающе улыбается, после чего тянет Пака на себя за руку. Он прижимает донсена к своему плечу, молча даря поддержку и успокоение. И только спустя пару минут слышит тихое: - Нет хен, сейчас такое почти не происходит. Прости за это. - Я тебя сейчас ударю, если ты серьезно извиняешься, - возмущенное бухтение Юнги заставляет Чимина беззвучно рассмеяться. Мин на секунду пугается, думая, что младший плачет, но потом слышит у себя под ухом смешки. Юнги не станет больше ничего спрашивать или вспоминать об этом в разговорах. Он просто успокоит и убедится, что это все находится под контролем самого Чимина, а большего ему и не нужно. Лишь бы знать, что Пак в порядке, что ему не нужна помощь. Расспросы ни к чему хорошему не приведут, пока сам Чимин не захочет ему об этом рассказать. - Как насчет ужина? - Юнги отводит от себя Пака, заглядывая в его глаза. Кушать и правда хочется, им обоим, но для Мина это скорее способ отвлечь собеседника на что-то рутинное. - Я вчера как раз был в магазине и в холодильнике теперь полно продуктов. Доставка в такую погоду точно не сможет нас избавить от работы на кухне. - Я люблю готовить, хен, - Чимин встает с дивана первым, потягиваясь и расслабленно осматриваясь вокруг. Видно, что ему трудновато привыкнуть к новой обстановке после того, что произошло. Юнги постарается, как сможет, минимизировать его тревожность. - Любить готовить – не значит уметь. Готов поспорить, что из нас двоих именно я правлю кухней, - дразнящий тон и внезапная оживленность ярко дает понять Чимину, по какой именно причине Мин бросает ему вызов, но даже так Пак хочет его принять. Спорить и дразниться с Юнги очень весело, по мнению самого Чимина. И он постарается от него не отставать. - Хм, вот и посмотрим, кто лучший, Мин Шуга-щи, - Пак ярко улыбается, когда встает вровень с Юнги. Кажется, Мин видит в его глазах благодарность, вперемешку с почти детским задором. Он может короткое время понаблюдать за таким Чимином, пока в его грудь не упирается палец, и вот парень напротив уже насмешливо начинает говорить: - Я сейчас пойду на кухню и решу, что мы будем готовить, а ты, хен, наконец-то высушишь свои чертовы волосы. Не дай бог я услышу, как завтра ты будешь чихать! Последние слова звучали достаточно серьезно. Так, словно за неповиновение Чимин может устроить масштабный скандал. Поэтому Юнги поднимает руки вверх, как бы сдаваясь перед приставленным к груди пистолетом из пальцев, и со смешком произносит: - Понял я, понял, уже ухожу. За все время отсутствия Мина, Чимин, как обычно он и делал, когда готовил, ни о чем не думал. Точнее, не думал ни о чем плохом. О продуктах в холодильнике, о вариантах блюд из имеющегося набора, о новом проекте Тэхена, о будущем выступлении с Хосоком, о проблемном предмете в университете у Чонгука, и о многом другом рутинном – да, он думал, но ни одной секунды на свои страхи. Его страхи остались в том моменте на диване с Юнги на его коленях, а сейчас ничего этого нет. Так он себя научил справляться с трудностями. Именно это спасало половину жизни Пак Чимина. Мин появился на кухне очень внезапно, ведь передвигался он по своей квартире почти беззвучно. Обычно за ним везде бежал Холли, но сейчас пес лежал под столом и наблюдал за Чимином, поэтому даже цоканье лап по паркету не оповестило Паку о приближении другого человека. Когда за его спиной раздался тихий голос, Чимин крупно вздрогнул и схватился за сердце. Юнги только посмеялся с него и извинился, но все равно получил легкий подзатыльник. Вместе они приняли решение варить хэмуль куксу и жарить блинчики пачжон. Хоть первые слова Мина и звучали, как предложение пари или небольшого соревнования, но на деле они сразу же отбросили это и стали готовить сообща. Юнги включил тихую музыку в колонке, которая стояла на его кухне от первого дня его жизни здесь. Чимин же оценил выбор музыки Мином, параллельно предложив тему для разговора. Стук ножей, шкварчание сковородки, кипение бульона, музыка The Neighborhood и тихая беседа. Два сочетающихся, но абсолютно разных голоса: один высокий, эмоциональный, спевучий и слегка рокочущий, когда расслаблен; а второй низкий, вибрирующий, хриплый и монотонный. В уютной, даже домашней, атмосфере они за час, или около того, справились с приготовлением ужина. Юнги предложил перебраться с едой в гостиную и сесть на полу у кофейного столика. Он дает в руки Чимину пульт от телевизора, а сам уходит за макколи. Ведь какой дождь в Корее без макколи? Правильно, никакой. А Пак только и рад немного выпить, тем более, что он давно не пробовал рисовое вино.

* * *

Экран телефона Юнги показывает уже двенадцатый час – последний час этого тяжелого понедельника. Они успели поужинать под звук какого-то шоу на выживание, обращая все свое внимания на еду и собеседника. Разговор друг с другом казался намного интереснее любого телевизора. Правда, после длительного приема пищи навалилась, накопленная за день, усталось. Пока Юнги относил всю грязную посуду на кухню, не удостаивая ее мытья, Чимин успел задремать, свернувшись клубочком на диване. Мин присел рядом, давая возможность донсену полноценно уснуть, пока сам листал мессенджер в телефоне. Проходит по не точным подсчетам самого Юнги около десяти минут, когда он слышит сопение сбоку. Засматриваясь на расслабленное лицо Чимина, старший и не замечает, как сам теряет любую сонливость. Он нуждается в самоанализе, тишине и одиночестве. Все тело и разум наполняют противоречия, полноценного решения которым пока не видно. И это пугает Юнги. Мин громче нужного вздыхает поднимаясь с дивана. И вот снова он берет на руки Пак Чимина, чтобы донести его до спальни. Юнги в последнюю секунду пресекает в себе сильное желание войти в собственную комнату. Ему хотелось бы увидеть младшего в своей кровати, но одновременно эта мысль отталкивает, даже пугает. Ведь что скажет сам Чимин? Кажется, он не примет этого. Юнги укладывает Пака на постель, укрывая его одеялом. Он открывает в комнате окна, чтобы младшему не было душно. Так же, он заботливо включает маленький ночник, который не даст Чимину потеряться в темноте. Мин сделал все для своего донсена, а теперь он отправляется на свою любимую банкетку, не забывая прихватить плед из своей комнаты и книгу со стелажа в гостиной. Хотя в этот раз не берет наушники, дабы услышать, если что-нибудь случится. Юнги успел убедиться, что и Холли спит на своей лежанке. Мин конечно постарается почитать хотя бы немного, но он знает, что скорее всего сегодня не сосредоточиться и вряд-ли уснет. Ведь у него дома человек, который неосознанно заставил жизненный устрой Юнги измениться.

* * *

Чимину абсолютно не свойственно просыпаться среди ночи, потому что он танцор – человек, который вымотан физически всегда. Но, почему-то, именно сегодня его глаза распахнулись в четыре часа после полуночи. Он и поспал всего ничего, и продолжить сон не хочется. Осматриваясь вокруг, Пак узнает гостевую комнату в квартире Юнги, но совершенно не помнит, как до нее добрался. В голове проплывает мысль написать кому-нибудь из донсенов, попытать удачу, вдруг тоже не спят, но телефона рядом нет. Спустя пять минут рассматривания потолка, Чимину надоело и он с вымученным вздохом встает. Шаркая босыми ногами по теплому полу, Пак открыл дверь в коридор, откуда на него полился достаточно яркий свет. Он исходил из гостиной и собой заполнял все пространство, хоть и был достаточно приглушенным. Чимин хмурится, но все же надеется, что это всего-навсего забывчивость хена. И нет, Пак не прав, потому что он видит с дверного проема гостиной Юнги, сидящим возле окна. Он укутан в плед, между его ног, раскрытых в позе лотоса, лежит книга, которую, видимо, полностью лишили внимания. Сам Мин вглядывается в темноту неба. Гроза давно закончилась – теперь там ни одного облачка, что позволяет видеть черную на черном темноту. - Хен? - Пак медленно приближается к Юнги, пока не оказывается прямо над ним. Мин лишь обернулся на него, после чего завис, глядя в глаза. - Почему не спишь? - Чимин говорит почти шепотом, дабы не сильно травмировать ночную тишину, но собеседник никак не реагирует. Пак решает коснуться его головы на что Мин наконец откликается. Он промаргивается и теперь смотрит в разы осознаннее. Чимин перебирает волосы Юнги одно рукой, стоя на расстоянии полушага. Мин находится лицом на уровне его живота, но все равно притягивает донсена за талию, обвивая ее обеими руками. Пак на секунду теряется, слегка смущаясь такой близости, но быстро расслабляется, когда Юнги утыкается лбом в его пресс. Это выглядит со стороны слишком интимно, но для них двоих это просто способ комуникации. - Я должен тебе кое-что рассказать, - звучит приглушенный голос Мина. Чимин внутренне напрягается от этой фразы, но внешне он только тихо вопросительно мычит и запускает теперь обе руки в волосы цвета угля. - Ты можешь меня возненавидеть после этого, знаешь? Но я должен тебе об этом рассказать, ведь у меня нет права оставлять это только своим. Пак ни на секунду не отреагировал телом, он лишь продолжил расслабленно массировать голову Юнги, пока тот собирался с мыслями. Им обоим страшно, но совершенно по-разному. - Я рассказал тебе, что родился в Дэгу, а со средней школы учился и жил уже в Сеуле, но это – лишь часть правды. На самом же деле я два года прожил в Пусане. Как раз последние в младшей школе, - в эту минуту Чимин ничего не понимал, задавая в голове множество вопросов, но на деле лишь закрывая глаза и поднимая голову вверх, успокаивая себя. - Я был ужастным ребенком, и тебе это известно не из моих слов. Раньше радовался, что ты ничего не помнишь про меня, но сейчас это стало слишком большим грузом, - Юнги трется лбом об живот Пака, пытаясь совладать со своими эмоциями. Он знает, что выглядит сейчас спокойно, даже холодно, но его внутренности бьются в панике. - Сейчас я не буду оправдываться и объяснять тебе всю свою историю, не буду просить понимания или прощения. Я лишь раскрою все, а что делать с этим – разобраться или просто уйти – решать тебе. Мин крепко берет Чимина за талию, отстраняя его от себя на тот самый полушаг, и сам отклоняется, опираясь на стекло. Он снизу вверх смотрит в глаза Пак Чимина. Смотрит так, словно это их последний раз. Он прямо сейчас может потерять этого человека. Лишиться того, кого любит, из-за своих же ошибок. Юнги думается, что он заслужил, а вот Пак – нет. - В твоей жизни я уже был. Мы с тобой познакомились, когда тебе было восемь. Ты везде ходил с Тэхеном, и вы оба ярко-ярко улыбались. Меня же вы прозвали "хмурым хеном", потому что я никогда не улыбался. Ты два года пытался со мной подружиться, но я не дал тебе ни шанса этого сделать, - Юнги пристально смотрит за реакцией Чимина, не упуская ни единого изменения в глазах и теле напротив. То, что он видит, делает ему больно, ведь в глазах Пака чистый страх. Ох, Мин уверен, что в конце его монолого Чимин будет в ужасе. Зря он решил говорить это в четыре утра... - А еще, Пак Чимин, я – Мин Юнги, которому ты на выпускном пообещал, что женишь на себе. Я помню твое обещание, а ты забыл меня. Мне жаль, что я был таким ужасным человеком, из-за чего твоей памяти пришлось избавляться от меня, как от травмирующего опыта. В глазах Чимин Юнги видит разрушающийся мир. Планета, выстраеваемая годами, взорвалась внутри Пака с такой силой, что у него физически подкосились колени. Он удержался в вертикальном положении, разве что отшатнулся на пару шагов, чтобы не упасть. Это движение помогает сообразить, что нужно бежать. Ему нужно убраться отсюда как можно быстрее. Лишь бы сейчас не видеть Мин Юнги. В голове выстраивается длинная цепочка воспоминаний и осознаний, причиняя Чимину боль. Не было бы все так плохо, если бы чуть более суток назад он наконец не признал свою влюбленность в этого человека, но теперь уже поздно. Пока Пак хватает все свои вещи, натягивая поверх домашней одежды Юнги на себе его же теплое худи, в голове вспылваю все новые старые фразы, сказанные маленьким Мином. Чимину больно осознавать, что этот добрый, заботливый и веселый Юнги когда-то был тем холодным, жестоким ребенком. А ведь того, маленького Мин Юнги, он тоже любил. Тогда Чимин еще не знал, что это было за чувство, но сейчас то понимает. "Получается, я влюбился в тебя дважды и за всю жизнь не любил больше никого так, как тебя, Мин Юнги" - за этой мыслью слышится хлопок входной двери.