человек-дом

      Венти оказывается тактильным любителем долго спать. Будильник мягко намекает, что пора кормить Нирвану и гулять с ней же, и Сяо хочет встать, когда понимает, что собака лежит на полу около кровати, а Венти лежит на самом Сяо и просыпаться не планирует. Сначала эта ситуация пугает — не то, чтобы Сяо часто просыпался в одной кровати с другими людьми. Осознание, впрочем, приходит через пару минут и несколько мыслей «что происходит». Венти отодвигают на другую часть кровати, и он все так же продолжает спать.       Прогулка занимает привычные пятнадцать минут, после чего Сяо, уже полностью проснувшийся, обращает внимание на фото на столе. Выглядит это непривычно, и сейчас эмоции уже поутихли, так что желание убрать фото на старое место возрастает. Но это может стать двумя шагами назад вместо одного вперед, и Сяо решает оставить все как есть.       И он уходит в ванную, пока Нирвана радостно прыгает по кровати, пытаясь разбудить Венти. Тот заворачивается в одеяло, скрывая лицо от незаконного облизывания, но спать дальше не получается. Вставать раньше ну хотя бы десяти — высшее наказание, право же.       — Ты работаешь сегодня? — спрашивает он Сяо, сонно достигая ванной.       — К моему сожалению, да. У меня есть запасная щетка, так что умывайся и пойдем, — Венти зевает и молча проходит к зеркалу.       — Вещи высохли? Или я снова могу украсть твои? — он хихикает, включая воду.       — Высохли, но что-то мне подсказывает, что на улице слишком прохладно для твоих шорт. Я найду джинсы и кофту.       Венти кивает, и Сяо уходит в комнату. Хочется курить, так что открытое окно с видом на все еще мокрый город на пару минут становится лучшим другом. Запах сигарет распространяется по комнате, и это, конечно, неправильно: Венти опять будет хмуриться, да и вообще лучше выходить на улицу, но привычки не могут уйти за одну ночь.       Через пару минут они оба собираются и выходят. Венти, сумевший отыскать среди черных кофт одну красную, довольно шагает вперед, но внезапно останавливается.       — Мне идти домой?       Несколько дней назад вопрос бы прозвучал нелепо: ну, типа, да? Кажется, ты и так тут слегка задержался. Но Сяо пожимает плечами.       — Можем дойти до кофейни, я приготовлю тебе что-нибудь.       — У меня нет денег с собой.       — Запишу тебя в черный список должников.       Венти смеется, продолжая идти вперед.       — На улице очень красиво после дождя, тебе не кажется? — он срывает цветок, покрытый легкой росой, чтобы закрепить его в волосах Сяо.       — Кажется, что на улице сыро и серо, — Сяо краснеет, но не пытается помешать.       — Не вижу такого, — Венти пробегает вперед и оборачивается, расправляя руки в стороны. — Я бы сказал, что город словно перерождается и освежается после каждого дождя.       Сяо улыбается ему в ответ, ничего не говоря. Может, город не стал очевидно другим, но Венти светится так, будто находит во всем происходящем отголоски высшего искусства. Хотя на фоне однотонных домов и мрачных людей именно этот парень в неподходяще темных вещах выделяется больше всего.       И Сяо хочет привычно игнорировать мир, но яркое солнце, радужные блики в лужах, веселые собаки и маленькие красивые цветы на дорогах почему-то притягивают внимание сильнее обычного.       В кофейне их встречает Чунь Юнь. На его лице нет ни следа сна, но есть легкое раздражение, которое сменяется растерянностью при виде двух знакомых.       — Доброе утро опаздывающим и, предполагаю, причине опаздывающих, — он посмеивается, когда Венти краснеет, а Сяо смотрит на время. — Милый цветочек, тебе идет, но мне весьма жаль, что Син Цю вернется только завтра и не застанет этого.       — Доброе, — Сяо цокает, подталкивая Венти к меню. — Во-первых, я не опаздываю.       — Обычно ты появляешься раньше.       — Во-вторых, уже завтра? Весьма… неожиданно.       — И не говори, что не соскучился.       Цветок остается проигнорированным, и Сяо, оставляя Венти с Чунем, уходит переодеваться. И в его шкафчике, среди рабочих вещей (возможно, частично одолженных у Барбары), определенно найдется ваза с водой для одного маленького растения, которое пусть и недолго, но будет жить здесь.       По возвращении к рабочему месту Сяо замечает, что Венти улыбается и разговаривает с Чунем, который слишком откровенно меняет тему, замечая коллегу. Это наводит только на одну мысль: главным объектом дискуссии был именно Сяо.       — Ты выбрал? — уточняет он у Венти, лицо которого все еще сияет.       — Зависит от того, что конкретно я могу заказать.       — Ну, без разницы? — Сяо смотрит растерянно, и Чунь подходит ближе, переключая внимание парня на себя.       — Я могу посоветовать, пока твой ненаглядный платит, — и он подмигивает Венти.       — Как часто ты навещаешь Син Цю? — Сяо хочется закатить глаза, но он упорно держится.       — Логично, что каждый день.       — И это заметно.       — Как часто ты первый начинаешь разговор, который длится дольше одного предложения? — Чунь улыбается, и Сяо, все же закатывая глаза, уходит подготавливать продукты.       — Он не привык к подобному. Не нужно… часто так делать, — Венти облокачивается на барную стойку и вздыхает.       — Не волнуйся, как минимум сегодня он в безопасности. Будет ли так же с Аяксом и Син Цю? Скорее нет.       — Все придет к балансу спустя время, — Венти кивает сам себе.       Чунь готовит ему кофе и заставляет Сяо сделать завтрак. Тот не возмущается, но и у кассы старается не задерживаться, пока Венти не уходит, обещая вернуться завтра к концу смены.       Посетители идут редко, позволяя слегка расслабиться и обдумать и будущий разговор с Аяксом, и всю ситуацию с Венти в целом. Чунь косится так, словно знает все обо всем больше самого Сяо, и это самую малость настораживает.       — Он тебе нравится? — спрашивает Чунь Юнь, когда Сяо протирает кружки, и одна из них неизбежно сближается с полом, разлетаясь на кусочки.       — Что? — парень выглядит так, словно его застали врасплох в самый неподходящий момент, и Чунь улыбается, доставая из шкафчика метлу с совком.       — У тебя есть симпатия к Венти? — он перефразирует, но ситуации это особо не помогает.       — Очевидно, нет, — Сяо берет следующую кружку и выглядит почти невозмутимо.       — Чувствую запах лжеца.       — Но у меня определенно есть симпатия к тем двум новым работникам, на которых ты обещал отзыв.       И Чунь поднимает ладони в жест «сдаюсь, больше не спрашиваю». Новые ребята, по его словам, оказываются спокойными и очень похожими друг на друга внешне (кто бы мог подумать, да, Чунь Юнь?). Кажется, они переехали сюда недавно, но планируют остаться надолго.       Работа идет спокойно. Посетителей много, но часы пролетают незаметно. К трем часам приезжает Чжун Ли, — естественно, с Аяксом — потому что день зарплаты, и сумма оказывается больше обычного из-за сложных бесконечных смен.       Чунь хихикает — ну, на кофе одному знакомому теперь точно хватит, да?       Аякс приступает к работе, потому что к вечеру посетителей обычно больше, и один человек с этим не справится. Через час должны будут прийти Барбара и, как сказали, Итэр, и Сяо кивает сам себе: ну, познакомиться надо.       В пятнадцатиминутный перерыв удается выцепить Аякса на улицу. Он не сопротивляется, но выглядит озадаченно: ну да, когда такое было вообще.       Сяо не знает, что говорить, да и нужно ли это вообще, но слова Венти упорно не выходят из головы. Аякс со всем его былым стремлением пообщаться раньше казался чрезмерно назойливым, и мотивы его просто были непонятны. Сяо кажется, что травмирующий опыт слишком сильно оказывает влияние на настоящее. Возможно, осознается это поздновато.       Потому что Аякс по своей сути человек, который всегда идет на встречу. Касается это работы, общения или личной помощи. Сяо знает это хорошо, но привычка воспринимать все как «для кого угодно, кроме меня» работает в его голове уверенно.       — Я хочу извиниться, — говорить сложно, хочется свести все в шутку и сбежать, на самом деле, но. — За все, что произошло тогда. Я… задержался в сложной фазе.       — Но сейчас выходишь из нее? — Аякс меняется в лице, меняя сомнения на легкую улыбку.       — Не уверен. Хочу попробовать, — смотреть ему в глаза все еще не хочется, но Сяо пытается.       Страшно увидеть насмешку или безразличие. Сейчас, в этом подвешенном состоянии, подобное вернет на много лет назад, стирая весь минимальный прогресс. Но и просто стоять и смотреть на сырой асфальт тоже не вау, потому что это тоже обнуляет все старания.       И Сяо смотрит в глаза напротив с тревогой, но все переживания быстро испаряются. Аякс улыбается, его глаза сверкают, как и три года назад, в их первые встречи. Сяо помнит это, потому что сейчас этот парень так же смотрит на всех, кого считает близкими. Он подходит ближе и взъерошивает Сяо волосы, заставляя зажмуриться.       — Не смотри на меня с таким испугом. Я рад, что в твоей жизни все начинает налаживаться. Когда-то, помнится, я говорил, что ты как мой младший брат. Ты все еще им остаешься. Мой маленький глупый брат, переживающий эмо-фазу.       Ну, Аякс без подобных заявлений не был бы Аяксом.       Сяо ожидает небольших насмешек за это, своеобразных подколов в будущем, но парень воспринимает все спокойно. Возможно, Аякс, вырастивший несколько младших братьев-сестер, понимает лучше многих, как нужно воспринимать подобные откровения.       Он приглашает Сяо как-нибудь поужинать с ним и Чжун Ли. Что-то вроде околосемейной встречи ради обсуждения всего упущенного за последние годы. Аякс слишком открыто намекает на одного знакомого, и Сяо цокает: обойдемся без этого, недосказанности и так вполне велики.       Чжун Ли замечает их на входе в кофейню и сдержанно улыбается, но все понимают: как давний друг, он рад, что Сяо осознанно пытается расстаться с любимой скорлупой одиночества.       К концу смены накатывает усталость. Сяо ждет Итэра, потому что Барбара уже пришла, и оглядывает кофейню. Стенд с фото бросается в глаза и впервые за все его существование кажется, что та фотография с Сяо в общем-то даже не лишняя.       Новенький приходит спустя пару минут, но все же не один: девушка с ним, вероятно, Люмин, объясняет свое присутствие желанием посидеть здесь и поучить рецептуру. Сяо знакомится с обоими, не пытается много разговаривать, но и не занимается пустым игнорированием, как было когда-то с Син Цю и Чунь Юнем. Последний активно показывает все своим видом, что Сяо движется в верном направлении.       И на пути домой, рассматривая бесконечные облака под привычный плейлист, Сяо думает, что люди в его окружении настроены к нему куда лучше, чем было когда-то. Кажется, его замкнутость на определенном периоде жизни заставила потерять очень много. И Венти, внушающий надежду своими словами, подобен маленькому легкому ветерочку, который шепчет, что все меняется.       Позже пишет Альбедо, извещая, что заглянет к Сяо вечером. Это радует: они очень давно не виделись нормально. До того времени Сяо решает найти рандомное видео на ютубе, пока Нирвана спит рядом, но в ленте непонятным образом оказывается интервью с известным современным художником. Секундное размышление — и следующие полтора часа Сяо слушает про череду неудач, приведшую к любви к своему делу этого человека.       Вариантов два: либо вселенная дает однозначные намеки, либо телефоны откровенно настраивают рекламу, прослушивая все разговоры. В намеки вселенной Сяо не верит.       Но желание сесть за холст появляется иррационально и необъяснимо. Вспоминаются моменты прошлого, когда он мог рисовать днями напролет, и это доставляло удовольствие, не омрачаемое неудачами в определенной сфере. И сейчас уже поздно пробовать, потому что Альбедо должен прийти, но после встречи… просто испортить пару листов черным карандашом, и, может, это позволит определиться.       В конце концов, если не получится, то никто ничего не потеряет. Но эта необъяснимая надежда, что Сяо может вернуться к тому, чем бесконечно любил заниматься, росла слишком сильно. Словно удалось найти ключ к кандалам, сковавшим много лет назад, и теперь хотелось не бежать, но начать движение, заново научиться ходить после долгого перерыва.       Альбедо по приходе зависает с Булкой, пока Сяо лежит на кровати. Сам Альбедо предпочитает пол.       — Удобно? — Сяо поворачивается к другу, и тот коротко кивает, не переставая гладить собаку.       — Ты знаешь, что да.       На этом их диалог всегда завершается: Сяо не предпринимает попыток устроить Альбедо на кровати, Нирвана наслаждается обществом хорошего человека.       — Я скучал по ней. Ничего так не расслабляет, как полчаса с этой малышкой, — Альбедо поднимается, не скрывая уставшей, но счастливой улыбки. — Пойдем, я сварю кофе.       Это давнее негласное правило: в кофейне Сяо может приготовить что угодно, но дома сам Альбедо ответственен за кофе. Поэтому он стоит у плиты, пока Сяо достает купленные сладости. Никого из них нельзя назвать главными фанатами сахара, но порой ничего, кроме нескольких плиток шоколада и кексов из ближайшей пекарни, не хочется.       — Пока я завален важными бессмысленными университетскими работами, чем занимаешься ты? — Альбедо расставляет кружки с кофе и садится напротив Сяо.       — Думаю, я хочу попробовать снова начать рисовать.       Сяо замечает, что Альбедо удивляется. Это не удивление абсолютно не ожидавшего чего-то подобного человека, скорее что-то вроде «я уже думал, что не дождусь».       — Рад это слышать. Надеюсь, возвращаться в наш универ ты не хочешь.       — Нет, я не настолько амбициозен, — Сяо усмехается. — Может, курсы по диджиталу. Сейчас мне хватает уверенности, чтобы сказать, в чем я больше заинтересован.       — Звучит весьма неплохо. Я могу поискать подходящих преподавателей.       — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы надеяться, что это просто акт доброй воли.       — Разумеется. Можешь оплатить мои услуги одной длинной историей про то, как ты пришел к этому решению. Не думаю, что здесь все просто и понятно.       И Сяо улыбается, облокачиваясь на спинку стула. Шоколад вкусный, кофе — произведение искусства, Альбедо, пытающийся незаметно подкормить Нирвану, знает, что нужно сказать и как помочь. Сяо уверен, что он сделает все возможное, потому что беспокоится, хоть и пытается скрывать это.       Рассказать есть о чем, естественно. Альбедо слегка хмурится, но не перебивает, дослушивая до конца.       — И я не уверен, правда ли смогу осуществить все, чего хочу, но по крайней мере попробовать можно, — Сяо допивает кофе, а Альбедо кивает на его слова.       — Я и не думал, что существует расклад в этой жизни, при котором ты бы вечно продолжал избегать этого. Но Венти… вы общаетесь уже достаточно, чтобы хотя бы уточнить про ситуацию с прятками. Я не хочу его ни в чем подозревать, но это странно, — он пожимает плечами, делая глоток кофе.       — Моей жизни ничего не угрожает, и если он просит дать ему время, то я не вижу причин отказывать.       — Не могу сказать, что часто встречаю людей, которые без объяснения причин пытаются помочь другим, — Альбедо усмехается, встречаясь с Сяо взглядами. — Но в худшем случае ты помнишь кодовое слово, которое можешь написать, если будет нужна помощь.       — Ты был тем, кто помог без объяснения.       — Не понимаю, о чем ты. Я лишь познакомился с интересным мне человеком.       Позже они гуляют с Нирваной и по возвращении в дом смотрят документалку про серийного убийцу. Сяо предлагает Альбедо остаться на ночь, но тот коварно улыбается и открыто намекает на тайную комнату и рисование. Он уходит к одиннадцати и оставляет Сяо в приободренном настроении. Уже этим летом Альбедо освободится от оков университета и сможет заходить чаще.       Первым желанием после его ухода становится долгое лежание в кровати, но приходится взять себя в руки. Тревожность появляется моментально, мысли «а если не выйдет, а если все навыки потерялись» заполоняют разум, но отступать не хочется. Стоять на месте — комфортно, но выбираться из этого однотонного круга необходимо.       И Сяо, садясь перед мольбертом, сомневается пару минут, а позже теряется во времени. Телефон со спокойным плейлистом нетронуто лежит где-то за спиной, а на белом листе появляются все новые линии, постепенно складываясь в цельную картину. Через несколько часов счастливая мордочка Нирваны формируется полностью, и Сяо внимательно ее рассматривает.       Небрежно, очень быстро, местами не так, как надо, но. У него получается. Он рисует, и это рисование протекает комфортно. Ему нравится результат и нравится сама мысль, что в дальнейшем нужно будет совершенствоваться в нужном направлении.       Сяо рвано выдыхает и улыбается, закрывая глаза. Его корабль, застрявший на мели, может продолжить свой путь.       Рисунок занимает свое место в спальне рядом с фотографией с Аяксом, и Сяо долго смотрит на них, путаясь в мыслях. Кажется, что это сон: разве можно так просто взять и прийти к этому? Но, очевидно, да.       Он засыпает быстро, но не высыпается все равно. И это не портит настроение, потому что вчерашний день приносит очень много яркого; Сяо улыбается, собираясь на работу и собирая вещи Венти. Мир не изменился за одну ночь, но меняется что-то на другом уровне.       А вокруг все по-весеннему красиво: солнце неспешно поднимается над городом, люди привычно спешат, и среди этой спешки Сяо отмечает игру красок, размышляя над будущей работой. Эти мысли приносят удовольствие, которого он давно не испытывал.       Первым, кого Сяо видит в кофейне, оказывается Син Цю. Он машет рукой и улыбается так, как умеет только он. И Сяо знает эту улыбку.       — Скучал по мне? — тянет Син Цю, и Сяо усмехается.       — Не поверишь, но да.       Тот и правда не верит, потому что их общение близким назвать нельзя. До начала смены Син Цю жалуется на больницу, на стремных людей и бездарные книги. Сяо слушает, периодически что-то добавляет, и через минут пятнадцать, пока Чжун Ли проверяет продукты и ненароком подслушивает, они переходят к обсуждению литературы потерянного поколения, особенно — «Великому Гэтсби». Спор про внешний блеск жизни сводится к его осуждению, а потом их прерывает клиентка, заказывая американо.       С Син Цю можно поговорить о многом, касается дело книг или жизни. Он, переживший плохие отношения, вступил в просто отличные и периодически давал советы клиентам, когда те обсуждали неудачную любовь, а Син Цю оказывался рядом. Людей он читал просто и быстро, наученный разными типами характеров из литературы всех уровней. Слабостями Син Цю Сяо мог назвать Чунь Юня и любовные романы про людей с максимально разным уровнем дохода.       Да, их он почитал, любил и перечитывал раз за разом.       И к Сяо он никогда не тянулся. Не потому, что считал его человеком «не из своего круга», но потому, что сразу понял: это неподходящее время. Подождать, понаблюдать и вовремя начать разговор всегда казалось лучшим решением, чем лезть в чужую жизнь, не имея на то права.       Так что сегодня они заново знакомились. Говорил больше Син Цю, пока Сяо периодически перебивал его, чтобы оспорить или согласиться. А поговорить Син Цю хотелось: в больнице, пропади она пропадом, собеседников он не нашел. Только Чунь, но тот к вопросам литературы подходил иным способом: читаю выборочно, многого не знаю.       Син Цю морально восстанавливался, пересказывая последний прочитанный роман про любовь милой девушки из бедной семьи и богатого бизнесмена, сбившего ее на машине.       Аякс, пришедший в кофейню за стаканом капучино, подмигнул им обоим и занял столик у окна.       — Потом будет обсуждать это с Чжун Ли, — цокает Син Цю, и Сяо кивает.       — Они всегда так делают.       — Естественно. Женатики.       И он быстро переводит тему на «Моби Дика».       К концу смены Сяо узнает слишком много про любовные романы, но обещает прочитать что-то из списка фаворитов Син Цю. Венти, зашедший в кофейню, смотрит на них с легкой улыбкой.       — Это ты тот самый человек, о котором только и говорят в местных кругах? — Син Цю облокачивается на барную стойку, и Венти смеется.       — Не знаю подобных кругов, но, вероятно, да.       И Сяо уходит переодеваться и забирать вещи Венти, пока эти двое знакомятся. Он возвращается быстро, и Венти уже стоит с двумя стаканами кофе.       — Подарок от меня, — улыбается им Син Цю и провожает взглядом до выхода.       Венти кажется ему не плохим, но и не совсем тем веселым беззаботным парнем, за которого себя выдает.       День продолжает тянуться: после длительного отдыха работа кажется невыносимой.