человек-дом

      Сяо, чьи дни ранее монотонно тянулись один за одним, кажется, что сейчас время бежит слишком быстро.       Он не может назвать себя человеком, который четко следит за своим графиком, но дни пролетают незаметно, и это в какой-то степени даже странно. Кажется, еще пару дней назад он помогал убегающему Венти, но календарь говорит, что прошло месяца полтора.       Впрочем, многое меняется, и в этом круговороте событий нет времени для долгой прокрастинации, как это было раньше. Сяо, естественно, берет перерывы в общении с людьми, наслаждаясь компанией одной счастливой Нирваны, но воспринимается это иначе. Пусть некая тревожность еще существует, он все равно знает, что может увидеться с Венти, Аяксом или Альбедо, и те примут его независимо от того, сколько времени прошло с последнего их общения.       Потому что Сяо продолжает идти к ним навстречу. Стать гиперактивным разговорчивым человеком — невозможно, но Сяо это и не нужно. Он все так же предпочитает слушать, периодически добавляя свои мысли.       Ему часто казалось, что из-за этой черты своего характера он мог потерять прошлых друзей. Что те, не замечая в нем заинтересованности, не понимали, что для Сяо сложно много говорить, считали это грубостью. Сейчас все ощущалось спокойнее.       Аякс всегда и со всеми был именно говорящим. Какое-то время он старался заводить разговоры на сверхотвлеченные темы — «ого, погода такая… весенняя, ну, сейчас ведь весна, это логично?», но со временем словно понял, что обманывать его никто не собирается. Что Сяо не передумает и не изменит своего решения — он и правда решил нормально общаться, исправив предыдущий опыт.       Так что спустя пару недель Аякс спокойно и быстро рассказывал что-то про Чжун Ли и близнецов-новых-работников, которых новыми называли разве что по привычке. Из-за него Сяо и узнал, что владельцем их кафе был сам Аякс, а не Чжун Ли, как думали, кажется, абсолютно все. И причина этого тоже стала известна, когда Аякс хитро улыбнулся и сказал, что «он всегда хотел быть управляющим в подобном месте, поэтому я осуществил его мечту и купил кафе». Больше Сяо не задавал вопросов на эту тему.       Позже Аякс жалуется на близнецов — он захотел познакомиться с ними обоими, но, кажется, перестарался, так что оба решили, что он не то маньяк, не то слишком настойчивый. Впрочем, на своем пути побега они наткнулись на Чунь Юня, который все нормально объяснил: да, он бывает странным, но в общем хороший парень. Поэтому в общении они нашли баланс, и спустя пару недель инстаграм Аякса пестрил их совместными фотками.       С Чунь Юнем Сяо сблизился особенно, и базировалось это на комфортном совместном молчании. Иногда они прогуливались до местного парка, наблюдая за птицами. С Чунем можно было просто сидеть рядом, и ощущалось это спокойно, так что в таких молчаливых вылазках они оба отдыхали от болтливых знакомых, назойливых клиентов и от жизни в целом.       Син Цю же скорее любил обсудить все, что приходило в голову. С высоких разговоров о классической литературе они переходили и к фанфикам, и к людям вокруг — Син Цю часто замечал чужие привычки, которые обыгрывал в своих историях. Так Сяо узнал, что Аякс любит залипать на фото со своей семьей, очевидно скучая по ним, а Венти часто жалуется на усталость.       С самим Венти они все так же продолжают общаться. Они обмениваются номерами, и, когда парень пропадает из-за занятости, он пишет Сяо милые сообщения с пожеланиями доброго утра, спокойной ночи и всего подряд. Сяо предпочитает отвечать более сдержанно — эмоциональные сообщения от самого себя кажутся нелепыми.       Они часто ходят на пляж — уже с Нирваной — и подолгу лежат на пледе, обсуждая значительные и не очень вещи. Венти рассказывает о прошлом, вспоминает не особо приятные события, но после этих разговоров всегда выглядит лучше.       — Где-то в пятнадцать у меня начался депрессивный эпизод, — говорит он, пока Сяо сидит рядом, а Булка бегает в воде. — Я постоянно сидел дома, забыл, что такое улица, но познакомился с десятками разных писателей. Думаю, только чтение в какой-то степени мне помогало, пусть некоторые книги и нельзя назвать позитивно-радостными.       Сяо кажется, что в этом они похожи. Для него подобное раньше было нормальным, и только в последнее время он тратит свободное время не на одни книги или видео. Сейчас, продолжая рисовать, он пытается найти свое направление, и Венти, вообще-то не являясь специалистом в картинах вообще, всячески ему помогает. Как-то он притащил пару скетчбуков, подписав в каждом несколько ободряющих фраз. «Ветра всегда меняют свое направление»: это предложение, несмотря на свою простоту и достаточную очевидность, почему-то зацепило особенно.       В кофейне Венти все узнают и постоянно делают кофе — заслуга Аякса в какой-то степени. Сяо только игнорирует взгляды Син Цю, которые однозначно намекают на всякое.       Но Сяо привязывается к парню, и это нельзя оспорить. К их разговорам, к долгим прогулкам и милым сообщениям, к самому Венти, который возвел в привычку воровать чужие вещи и возвращать их через несколько дней.       Когда они прогуливаются вечерами по городу, Венти каждый раз находит в окружении что-то цепляющее, будь то распустившийся цветок, маленькая бабочка или случайно услышанная музыка. Сам он как-то приносит гитару и долго поет, и — Сяо уверен — это самое прекрасное, что он вообще слышал.       Иногда он внезапно хочет обниматься. В первый раз это было неловко: Венти, мешкаясь, попросил Сяо его обнять после просмотра серии фильмов про собаку, над которыми они плакали несколько часов. Сяо обнял, и они сидели так пару минут, после чего Венти сбежал заваривать чай.       Позже он стал делать это без предупреждения, и Сяо поначалу вздрагивал от неожиданных объятий со спины, но быстро привык. Обниматься с Венти было комфортно, и это вошло в неотъемлемую часть жизни. Может, вследствие этого Сяо начал понимать, что его чувства к этому парню меняются.       И Венти, остающийся все тем же любителем внезапных миниприключений, начинает часто спать. Сяо не уверен, чем он занимается ночами в свое отсутствие, но заснуть он может где угодно. По началу это кажется нормальным, — Сяо сам грешит подобным — но позже вызывает небольшую тревогу.       Венти и правда часто устает, как и говорил Син Цю. Пусть сам он отнекивается и убеждает Сяо, что все в порядке, что дома вечно завален делами и часто находится в стрессе, выглядит Венти так, словно не говорит всей правды. Частично это обоснованно — их договор все еще действует.       С другой же стороны Сяо осознает свою привязанность, которая переходит во влюбленность (этого он не может отрицать), и переживает. Хочется поговорить серьезно: Сяо не знает всей ситуации и не понимает причин молчания, но в любом случае может принять чужие проблемы и помочь с их решением.       Он обдумывает, как начать сложный диалог, на работе, пока рядом Чунь готовит кофе, а в комнате сотрудников Люмин яростно спорит с Аяксом по поводу какой-то игры. Кажется, Аякс вчера пару раз безбожно подвел их команду.       Все размышления на тему «а как начать разговор, что лучше сказать» прерываются с приходом нового посетителя. Сяо узнает его сразу: это один из тех парней, которые искали Венти в их первую встречу. Ощущение, что что-то не так, появляется сразу.       — Здравствуйте, — привычно здоровается Сяо. — Что будете заказывать?       — День добрый, — парень улыбается, но выглядит он обеспокоенно. — Я бы хотел поговорить с вами.       Чунь сразу кивает и зовет Люмин, чтобы та встала на кассу. Непонятно, знает ли Чунь Юнь что-то о личности этого человека, но Сяо не спрашивает и идет за парнем на улицу.       — Я могу перейти на «ты»? — спрашивает он, останавливаясь и поворачиваясь к Сяо.       — Да, так будет удобнее.       — Хорошо. Сяо, верно? — парень рассматривает чужой бейджик, чтобы удостовериться. — Я Кэйа. И я хочу поговорить насчет Венти.       Это, конечно, очевидно, но Сяо все равно чувствует свое напряжение. Непонятно, зачем парню — Кэйе, да — нужно говорить именно с ним. Венти периодически упоминал о своих знакомых — у них не было каких-то проблем, и Сяо решил, что они обычные друзья. Потому что Венти определенно был человеком, который мог неудачно пошутить и потом убегать из-за этой шутки.       — Не совсем понимаю.       — Ох, — Кэйа вздыхает и выглядит скорее растерянно, чем угрожающе-недовольно. — Он тебе не говорил, да?       — Смотря о чем речь.       — О его болезни.       Теперь уже Сяо растерянно моргает. Ему кажется, что за пару секунд он успевает обдумать все возможные варианты этой болезни, и от этого непонимания он начинает еще больше переживать.       — Какой болезни?       Кэйа поджимает губы и отводит взгляд. Ему словно неловко вести этот диалог: вся уверенность пропадает слишком быстро. И это странно.       — Я… не хотел бы принимать абсолютно все решения за Венти, так что попрошу тебя спросить об этом его самого. Но я знаю, что вы стали близки с тех пор, — он рисует рукой круг в воздухе, — как встретились, назову это так. Поэтому хочу попросить тебя поговорить с ним о лечении. Он иногда слишком настойчив в своих взглядах, и я не знаю, что с этим сделать. Возможно, ты станешь тем, кто изменит это.       Сяо не понимает ничего. Последние слова Кэйи он почти не слышит, словно погружается в беззвучный вакуум своих эмоций. Его тревога возрастает почти до крайней степени, потому что он понимает, что был прав. Венти не в порядке и, судя по всему, очень сильно. Сяо хочет что-то спросить, уточнить, но слова застревают в горле, заставляя лишь бессильно и часто вздыхать.       Кэйа кладет руки ему на плечи, смотрит в глаза и глубоко вздыхает. Сяо повторяет за ним, пытаясь прийти в себя. Он сжимает чужие руки и старается нормализовать дыхание.       — Все в порядке. Успокаивайся. Сейчас тебе не о чем переживать, — Кэйа говорит тихо и плавно. — Просто… поговорите. Я уверен, что для вас это в порядке вещей.       Сяо кивает. Он возвращается в кофейню, и Чунь понимает сразу, что что-то не так. Он усаживает Сяо за столик и приносит воды, не пытаясь выяснить деталей: если нужно, ему расскажут.       Волнение от неопределенности ситуации не уходит, но слегка уменьшается. Не нужно делать выводы сразу, без полной картины, но осознание, что что-то может произойти с человеком, который стал очень важен, не позволяет просто отпустить чувства на время. Сяо не хочет думать, что его обманывали все это время.       Мысли путаются, и подходящий Аякс говорит, что Сяо лучше пойти сейчас домой. Он говорит, что объяснит Венти, что Сяо стало плохо, но тот только отмахивается — сам напишу, не нужно.       Он отказывается от сопровождения, и путь домой кажется бесконечно долгим. Лечение? Болезнь? Если Венти что-то угрожает, почему он молчал? Что за стойкая уверенность в своей позиции? Какой вообще позиции?       Сяо не понимает, не запоминает пути до дома, и более четкое восприятие реальности появляется только с гавканьем Нирваны — та пытается получить его внимание. Он гладит собаку и пытается подумать о чем-нибудь еще, но мысли возвращаются к одному и тому же диалогу.       Венти со всей его тягой к жизни, с любовью к обыденным мелочам не ассоциируется с чем-то болезненным, но. Но именно это объясняет его состояние в последнее время. Эта мысль болезненно заседает в голове, и Сяо сожалеет, что не может отмотать время сразу к моменту прихода Венти.       Он хочет верить, что все не так однозначно. Венти — не злодей, ему незачем играть с чужими чувствами, у него будет объяснение, пусть Кэйе оно и не нравится. Сяо верит в это.       Дверной звонок раздается очень громко в тишине квартиры. Нирвана сразу бежит в коридор, и Сяо идет за ней. Ему удалось поспать минут пятнадцать, но предстоящий разговор все равно кажется слишком волнительным.       Венти заходит в обнимку с шоппером и пытается ничего не уронить, пока Булка активно ластится. Сяо забирает его вещи, понимая, что это продукты.       — Я зашел в кофейню по пути, и Чунь сказал, что тебе нехорошо. Я купил фруктов и лекарства на все случаи, — Венти улыбается и идет в кухню все расставлять. — Так что с тобой?       — Нет, Венти, — Сяо опирается о дверной косяк и пытается подобрать слова. — Что с тобой? — на непонимающий взгляд Сяо отвечает честно. — Ко мне приходил Кэйа.       Улыбка на Венти гаснет вместе с маленькой надеждой Сяо, что все это было или шуткой, или чем-то совсем не значительным. Венти, оставляя пакет в покое, берет Сяо за руку и идет в спальню. Они садятся на кровать, и Венти обхватывает свои колени, глубоко вздыхая.       — Это будет неприятный разговор, — он пытается улыбнуться, но выходит весьма не обнадеживающе. — Я… предпочту начать с истории о прошлом, чтобы ты смог полностью все понять. Не знаю, что конкретно тебе сказал Кэйа и что ты сейчас думаешь обо мне, но я постараюсь найти не оправдание, а объяснение.       Сяо кивает, подсаживаясь ближе. Он чувствует, что речь пойдет о тех моментах, о которых Венти предпочел бы не говорить в принципе никогда.       — Я упоминал, что в пятнадцать у меня был плохой эпизод, но не говорил, почему, — Венти закусывает губу. — Когда-то у меня был друг детства. Мы познакомились в возрасте трех-четырех лет благодаря родителям, постоянно виделись, и это вылилось в историю долгой дружбы. Одна школа, один класс, одно увлечение музыкой, множество общего и все в таком духе. Ну, мы правда были лучшими друзьями, — он улыбается, вспоминая те моменты. — А потом все рухнуло.       Секунды молчания бьют сильнее, чем тихий голос Венти. Сяо осознает, что все не окончилось ссорой из-за мелочи. Венти сейчас хочется обнять, чтобы разделить с ним его переживания.       — В тринадцать врачи нашли у него злокачественную опухоль, — он рвано вздыхает. — В то время в Сумеру тестировали новое лекарство от рака, и родители моего друга, естественно, делали все возможное, чтобы его вылечить. Они ездили туда на множество операций, прикладывали все усилия, осознавая, что шанс выздоровления был очень и очень мал. Да, новые технологии делали свое — в какой-то момент ему стало лучше. Ненадолго.       Венти не плачет — он, много лет вспоминавший эту ситуацию, уже множество раз пережил эти эмоции. Сейчас у него остается лишь ностальгия по счастливому прошлому двух мальчишек, которые не могли знать, с чем столкнутся.       — Он часто писал мне. Эти бумажные письма я до сих пор держу в отдельном ящичке и иногда перечитываю. Он говорил, что ему жаль тратить так много времени на бессмысленное лечение; думаю, он знал, что не сможет выздороветь. И всегда говорил, что предпочел бы спокойно провести время с семьей, со мной. Если счет переходит на месяцы, а после на дни, то какой смысл давать ничтожно маленькую надежду и тратить остатки жизни на лечение? — Венти смотрит Сяо в глаза и все же не может сдержать эмоции. — Он умер в больничной палате незадолго до пятнадцатилетия. Лечение не помогло. И не позволило оставить ни мне, ни его семье хороших воспоминаний с ним за все время болезни.       Он плачет беззвучно: слезы просто опускаются по щекам, и Сяо не выдерживает, прижимая Венти к себе. Это тяжело, он понимает и не пытается успокоить, но хочет создать атмосферу комфорта. Венти сминает его футболку и часто дышит, не произнося ни слова.       Что-то подсказывает, что трудности на этом не закончились.       — В своем последнем письме он попросил меня наслаждаться жизнью. Прожить ее так, чтобы я не сожалел ни о чем. И я старался. Я пережил депрессию, заново социализировался, нашел новых друзей, и все было прекрасно, — Венти нервно смеется, прижимаясь ближе к Сяо. — Полгода назад мне сказали, что у меня рак.       Сяо замирает. Что-то внутри беззвучно разбивается, разлетается, и он не может сделать ничего, чтобы противостоять этому. Венти смотрит на него так, словно он самый кошмарный преступник в мире, который совершил нечто непростительное.       — Продолжай, — голос хрипит, и Сяо говорит тихо, но Венти слышит.       — Я… проигнорировал это сначала. Ну, если можно это так назвать. Я вспоминал вечные больницы, пустую трату времени, не приведшую ни к чему, и не хотел этого повторить. Никто не знал об этом. Я просто начал больше времени проводить с близкими людьми, старался запомнить жизнь такой прекрасной, какой она только могла быть. Будто…       — Будто ты заранее смирился со смертью, — кивает Сяо.       — Да, наверное. Мне казалось, — и до сих пор кажется — что окончить жизнь, смотря на белый потолок, весьма разочаровывающе. Но, в любом случае, Кэйа что-то узнал. Не уверен, был он в больнице или это я вел себя слишком очевидно, но они с Дилюком пришли ко мне и решили уточнить, что происходит. Я не стал скрывать.       — Тогда ты убегал?       — Нет. Тогда я услышал в свой адрес много плохих слов, и они начали искать подходящее лечение. Чтобы не повторить тот результат, который я видел. И они нашли. Начались обследования, и врач сказал, что в Сумеру проводят экспериментальное лечение. Шансы успеха выросли до пятидесяти процентов, — Венти усмехается. — Мне сказали, что я могу подумать в течение двух месяцев. Кэйа настаивал на лечении. А я сбежал.       Сяо вздыхает. Все это кажется нереальным, словно они с Венти обычным вечером захотели посмотреть драму и теперь обсуждают ее. Мир переворачивается с ног на голову за пару часов, и непонятно, как вообще продолжать существовать во всем происходящем.       — Почему я? — спрашивает он, не надеясь получить уверенного ответа.       Потому что Сяо не уверен, что Венти и сам понимает.       — Когда я забегал в кофейню, я был тверд в своих убеждениях. Если жизнь устанавливает тебе слишком короткий дедлайн, то незачем распылять его на глупости. Если дедлайна нет как такового, то условия не меняются. Я не люблю неоправданную надежду, когда что-то идет плохо, тебя обнадеживают, и в итоге все заканчивается многократно хуже. Я слишком хорошо помню родителей моего друга после его смерти. Но… кроме этого я не люблю, когда люди — талантливые, воодушевляющие — гасят в себе все яркое.       — Ох, Венти, пожалуйста, — Сяо обнимает его, поглаживая по голове. — Даже не говори мне того, о чем я думаю.       — Я с первого взгляда был уверен, что ты потерял нечто важное, — Венти вздыхает, качая головой. — Может, это эгоистично звучит, но я спрашивал твоего согласия. Я не хотел и не собирался что-то тебе доказывать или говорить, как правильно. Только слегка подтолкнул к действиям. Дальше ты начал двигаться сам.       — Почему ты не мог просто оставаться в кругу давних знакомых. Ты… столько наворошил.       — Думаю, я слишком поздно начал осознавать, что все стало серьезным, — Венти отстраняется. — Я не хотел причинять тебе боль и не хотел, чтобы ты чувствовал себя плохо из-за меня. У меня в целом не было никаких целей. Я хотел… разделить счастье с кем-то, кто не стал бы напоминать про болезнь.       — Это привело нас не к самым лучшим последствиям, — Сяо усмехается. — Я не хочу тебя терять, Венти.       Он обнимает Сяо, чувствуя, как парень начинает плакать. Венти гладит его по плечам и начинает тихо напевать, чтобы успокоить его.       Неоправданно больно. Все происходящее можно назвать не то бредом, не то страшным сном — Венти предпочел бы проснуться.       — Когда ты говорил, — Сяо отстраняется, вытирая глаза, — что все стало серьезным. Что ты имеешь в виду?       Венти улыбается — на этот раз искренне.       — Ты стал моим мистером Дарси, — говорит он, смотря в глаза напротив. — Я разрушил что-то в твоей обороне, но и ты не стоял в стороне.       Сяо безмолвно сидит пару секунд. Метафора Венти очевидна, но лишь на одном уровне смысла.       — Ты… даешь не слишком много надежды одним предложением? — Сяо хочет верить его словам и держит чужие руки в своих, как самое необычайное сокровище.       — Я лишь делюсь своими мыслями и желаниями. Ничего не скрываю и не умалчиваю, не опираюсь на прошлое и просто говорю, чего хочу.       Сяо притягивает его к себе — лицо Венти в нескольких сантиметров от собственного выглядит особенно прекрасно, и ничего не останавливает от последнего движения. Губы у него влажные, и целовать их восхитительно приятно: мог ли сейчас кто-то из них мечтать о большем?       Венти запускает руки в чужие волосы, углубляет поцелуй и прижимается ближе, перемещаясь с кровати Сяо на бедра. Тот обхватывает его за талию, сминая светлый свитшот, проходится губами по шее, разрывая поцелуй, и рвано выдыхает.       — Ты и правда нравишься мне сильнее, чем я мог представить, — шепчет Венти, перебирая Сяо волосы. — Я не хочу уезжать непонятно на сколько и терять тебя.       — Ты не теряешь, — Сяо поднимает взгляд и улыбается. — Наоборот. Это разлука будет обещанием новой встречи.       Венти жмурится, тянется поцеловать Сяо еще раз, стараясь запомнить этот момент. Он понимает, что отъезд будет верным решением. Раны прошлого никогда не заживут полностью, но они не должны сковывать его всю оставшуюся жизнь. Этот ключ не подходит к двери его будущего.       — Пойдем, — Венти встает и тянет за собой Сяо. — Давай прогуляемся втроем. А потом я встречусь с Кэйей.       Сяо соглашается.       Они идут в сторону леса, но обходят его, чтобы подойти к горам. Здесь их много, и Сяо пытается остановить Булку от желания исследовать каждый камень, пока Венти, напротив, забирается вверх и что-то ищет. Сяо упускает его из вида на пару минут, а после Венти быстро спускается на землю.       — Нашел! — говорит он с улыбкой и протягивает Сяо цветок. — Это цинсинь. Он ассоциируется у меня с тобой, поэтому я хочу, чтобы это стало нашим обещанием.       — Я… не совсем понимаю, — отвечает Сяо, рассматривая маленький цветок.       — Не знаю, как долго я буду отсутствовать. Лечение может растянуться, может закончиться быстро. Но я обещаю вернуться с этим цветком. И сесилией — я бы хотел заглянуть в Мондшдатд на обратном пути.       — Хорошо, — он кивает и притягивает Венти, чтобы обнять. — Я буду ждать цветочного послания.       «Если оно будет». Эта фраза остается несказанной, но они оба знают, что она возможна. Сейчас у них есть надежда, общая мечта и несколько дней до отъезда Венти.       Этот набор поможет пережить все, что предстоит им в дальнейшем.