Мгновение исчезает во тьме

Твоя дʏшᴀ нᴀполнᴇнᴀ звᴇздᴀми, но всᴇ они мᴇᴘтвыᴇ. Твоя ᴘᴇчь нᴀполнᴇнᴀ ᴘᴀдостью, но вся онᴀ ложнᴀя. Твои очᴇᴘтᴀния нᴀполнᴇны стойкостью, но всᴇ они полны гоᴘᴇчи. Ты — пᴘичинᴀ своих стᴘᴀдᴀний.

Непристойная вечность очерчивает её безупречные очертания. Холодный взгляд не позволяет дотронуться даже до частички немого совершенства. В этом лессирующем, расплывчатом мире, ты никогда не найдешь ответ на свой вопрос. Твоё понимание вечности находится за стеклянной вуалью досягаемости, которое перекрывает кислород всему живому. Она была твоим последним дыханием, твоим диамантом, позволяющим брать на себя всю ответственность за содеянное. Мизантропия и ожесточение стоят за твоей спиной, сжимая рукоять, она оставляет сотни тысяч трупов позади себя. Мрачная вечность освящена самыми тусклыми созвездиями вокруг её силуэта и множеством мёртвых звёзд, среди которых затерялась одна сверкающая — Рᴀйдэн Эи. За каждым шагом скрываются тонущая боль и лужи крови под телами. Тяжёлое дыхание пытается уничтожить каждый сантиметр слёз на её теле. Её глаза полны решимости, её губы издают крики, её руки окутаны багровой жидкостью, а её лёгкие выдыхали твоё имя. Наша история заключалась в том, что ты не могла выразить свои истинные чувства до самого конца.

Твой миᴘ был в моᴇй войнᴇ.

И я сожглᴀ тᴇбя быстᴘᴇй, чᴇм солнцᴇ.

— Я всегда смотрела тебе в глаза, а не сквозь них, — шёпотом произнесла девушка, кашляя собственной кровью, — там пряталась та, кой от давления этого мира пришлось перенять несоответствие с глобальной моралью. — Макото, ничего не говори, тебе нужно меньше двигаться, — пытаясь сдержать уже появившиеся слёзы, ответила темноволосая, держа на руках окровавленное тело, — в этот раз ещё хуже, чем в прошлый. Неужели даже божества не смогут обойти тему смерти. — Извини, что взваливаю на тебя все свои обязанности, — грустно приподнимая уголки губ, подметила старшая. — У нас действительно осталось не так много времени. Фальшивое измерение окутало всю пропасть отчаяния, рассыпая звёзды в хаотичном беспорядке. Безысходность — твоё второе имя. Душа разбивается о массивные стены абсолютной печали, потеряв самое дорогое, ты уже никогда не станешь прежним. Предсмертный холод охватывал всё тело, мысли утопали где-то в горечи и сотрясении, а мечты распадались при взгляде на твоё отражение. Подсознательное отрицание происходящего с каждой секундой становится всё громче, а физическая оболочка уже не поддаётся контролю. — Я думала, что мир без тебя опустеет, но судя по всему, по-настоящему пустыми оказались лишь мои надежды на будущее, — призналась Райдэн, переводя взгляд на запястье своей сестры, которое полностью было усыпано увечьями и ссадинами. — Если ещё есть шанс на спасение, то просто скажи мне. — Тогда в первую очередь тебе стоит позаботиться о себе. Всегда помни об опасности, что породила нас, — произнесла девушка, закрывая глаза, последний раз взглянув на ту, кто была дороже вечности, — предотврати свое саморазрушение и спаси империю от гибели, моя дорогая сестра. — Так сильно хочется кричать о боли, но я еле произношу эти слова, — призналась младшая, пытаясь в очередной раз подавить слезы, которые уже капали на одежду её близнеца, — ты была единственной, кому я доверяла больше, чем себе. Прости, что не смогла защитить тебя. Цветы, что вырастают на месте гибели божества, всегда излучают осознание самоконтроля и сожаление о минувших днях. Крики готовности уничтожить весь мир и склонить сердца богов к её ногам уже прошли стадию агонии. Воспоминания убивают, а настоящее сводит с ума. Однажды стремление к жизни появится вновь, а под рёбрами снова воцарит громкое сердцебиение. Ненависть к самой себе доводила до срывов, заставляя окунаться в собственный рассудок и ожесточать желание кровопролития.

В отвᴇт лишь гᴘобовᴀя тишинᴀ.

Всё, что ты любила, останется где-то на дне сознания. Моральные принципы отходят от запретной черты, пытаясь успокоить душевное состояние носителя. В этом спектакле расплылась только одна лучезарная улыбка, имя которой произносится как Эрозия. Появляясь на свет в этом холодном мире, никто никогда не говорил про тепло. Так должно быть. Не все проблемы решаемы. Обдумав все возможные финалы, мы всегда выбираем отчаяние, ожидая, что лучик света пробьется через массивные столбы мрака. — Как долго ты собираешься копаться в моём сознании, заставляя пересматривать один и тот же эпизод? — Риторически спросила темноволосая, смотря, как силуэты прошлого растворяются в темноте. — Дети тьмы не должны возвращаться на свет. — Не ты ли хотела окрасить этот мир в красный? — С иронией поинтересовался уже давным-давно знакомый баритон, заставляя обнажить клинок от одного лишь звука. — Если это достаточно важно для тебя, ты сможешь найти выход из лабиринта, если нет, то ты утонешь в оправданиях. — С каких пор Эрозия чтит себя божеством? — Поинтересовалась девушка, пронзая взглядом каждый сантиметр своего сознания, — даже прикоснувшись к небу, ты все равно продолжишь вгрызаться в землю. Рᴀйдэн Эи. Её прикосновения обжигали, как ожоги от солнца, её имя было синонимом забвения, а взгляд был полон презрения и равнодушия. Всего один её шаг приводил этот мир в хаос. Эта девушка — произведение искусства, наполненная безумством и безысходностью, которые способны диктовать правила. Лиловая радужка глаз в сочетании с пурпурным цветом волос давала понять, кто тут главный экспонат. Один лишь взор на её контуры заставляет сердце стучать быстрее, а самообладание не позволяет отвести взгляд. Если некоторые люди рождаются с тёмной стороной, то лишь одно твоё существование доказывает, что ты и есть олицетворение полного мрака. Одно мгновение прикосновения с ней стоит вечности. — Любить Макото — это была заранее проигрышная игра, — лаконично ответил тёмный силуэт, стоящий в центре иллюзорного пространства. — В войне забвения выжили бы лишь сильнейшие, именно поэтому мне нужна твоя душа и оболочка. — Люди вольны решать, что хорошо, а что плохо, но к богам это не относится. Знаешь, почему? — Усмехнулась Райдэн, заставляя обратить на себя внимание. — Слово бога здесь закон. — Самоотречение для всего божественного — противоестественно, — задумался незваный гость, мысленно обводя очертания своей собеседницы. — Если бы никто не приблизился к победе над ними, то божества прекращали бы бросать им вызов. Абсолютный мрак был освещён осколками мёртвых звёзд, сопровождающимися эмоциональным бездействием. Многострадальные моменты были агрессивно выжжены шрамом на сердце, а натура окуналась в разрушенную атмосферу притворства. Пустое отражение в зазеркалье всё ещё подавало надежды на спасение, пытаясь догнать давно утерянное прошлое. С каждой минутой бездна вокруг них становилась объёмнее, уничтожая за собой все возможные пути выхода. Вечность — это лишь единица времени. — Верно. В этом мире нет везения, победители определяются ещё до начала игры, именно поэтому тебя уже можно считать проигравшим, — создавая едва уловимые электризованные частицы вокруг клинка в правой руке, добавила темноволосая, — Макото была исключением, и она это понимала. Поэтому вместо того, чтобы держаться за последней линией обороны, как Сангономия, она решила пожертвовать собой. — Неужели ты знала, что исход для твоей сестры был неизбежен? — Насторожившись, слегка удивился Эрозия. — А ведь суждения оказались верными, никогда не смей недооценивать проницательность божества. Не прошло и секунды, как огромные раскаты грома создали грозовую цитадель, побуждая холодное лезвие катаны пронестись в миллиметрах от лица оппонента, обязывая того отскочить на безопасное расстояние. Холодный расчёт окутывал пренебрежение собственной самозащитой, отчего на тонких запястьях появились едва заметные ожоги. Рассекая воздух на тысячи фрагментов по всему периметру пространства, девушка остановилась, смотря, как противника отбрасывает на несколько метров. Каждый стук её каблуков звучал, как сигнал об опасности. Холодный взгляд давал чётко понять, что смерть стоит прямо перед тобой. Делая очередной шаг в левую сторону от нарушителя, Райдэн произнесла: — Исключение — это враг вечности. Шансы на побег были уже давно разрушены о беспросветные стены забвения. Прямая конфронтация обозначала только одно — летальный исход. Оставляя всю боль потерь в прошлом и отрекаясь от трезвого рассудка, богиня решилась на повторную атаку. Аура всепоглощающего мрака окутывала астральное измерение, стирая все осколки звёзд, продвигаясь к эклиптике. Когда она поднимала клинок выше головы, гром и молнии сливались воедино, а электрические заряды становились критическими, способствуя созиданию абсолютной угрозы. Раскалённая молния ударила туда, где стоял оппонент, расширяя радиус на несколько метров. На месте удара вырисовалась кромешная пустота, подавая признак того, что диалог ещё не закончен. — Должен признать, если бы это происходило не в иллюзорном мире, то меня бы тут уже давно не было, — отозвался до жути противный голос, чей обладатель стоял в десяти метрах от спины архонта, регенерируя собственные клетки. — Уничтожив все осколки, я наконец-то понял, почему даже оппозиция не хочет конфликтовать с тобой. — Иногда создаётся ощущение, что свои иллюзии ты оплакиваешь также громко, как покойников, — добавила темноволосая, поворачиваясь к своему собеседнику лицом к лицу. — Как выяснилось, твои глубочайшие познания об этом мире оказались не глубже лужи. — Если в этом измерении испытывать к чему-то интерес, то невольно ты начинаешь говорить о том, что раньше пытался умалчивать, — стоя прямо напротив божества, признался незваный гость. — Можно ли предположить, что ты видишь меня насквозь? — Обладая бы возможностью читать мысли и видеть будущее, я бы никогда не допустила смерти Макото, — продолжая держать клинок в правой руке, ответила Райдэн. — Твой интерес обусловлен лишь собственным выживанием. — Порождая диссонанс, боги всегда обрекают себя на встречу с Эрозией, — улыбнувшись, приверженец аннексии продолжил: — Такие, как ты, не просто бросаются в глаза, они врываются в память. Кислород заполнился трупным ядом, поглощая оставшиеся обломки тусклого свечения. Интенсивная энергетика просочилась сквозь защитные механизмы всего живого, получая почти полный контроль над объектами в пространстве. Завышенные стремления преподнесли лживые ожидания. Став настолько зависимой от вечности, ты приблизила свою жизнь к финалу. Архонт схватилась за горло, пытаясь вдохнуть последний незамутнённый глоток воздуха. Помутнение рассудка сопровождалось пассивной предприимчивостью, а занавесочная история всё сильнее окуналась в печаль. Смертельная боль пронзила вчерашнее утро, заставляя заново переживать до боли забытые сожаления. Разделяя стремление и отчаяние, ты обрела новые шрамы на мышце, упрекая себя в полной безответственности за содеянное. Лирическая меланхолия окрасила сознание в свинцовый, заставляя разветвить обиду, ненависть и боль. — Встреча с тобой не предрекает мою погибель, хоть ты так сильно этого желаешь, — всё также держась за горло левой рукой, произнесла девушка. — Для Эрозий не существует большего желания, чем добить травмированную эссенцию. — Ходя по тонкому слою льда, не боишься ли ты сорваться в воду? — Риторически спросил тёмный силуэт, постепенно приближаясь к Архонту. — Уныние и отрицание погубят всё, за что бы человек ни взялся, но относится ли это к божествам? — От чужих секретов пока ещё никто не умирал, а от любопытства, говорят, были случаи, — ответила Райдэн, вытирая рукой едва заметную проступившую кровь возле уголков губ. — Не желаешь стать одним из первооткрывателей? Взгляды были полны пренебрежения и бесстрашия, заставляя сердце стучать быстрее. Разбивая вдребезги свою историю, окрашивая душу в кроваво-красный и лишаясь всего человеческого, не забудь указать причину своих страданий. Алые узоры в виде кровоцвета начинали расползаться по рукам Архонта, обволакивая изощрённые запястья, где ранее находился ожог от электрических разрядов. Рассудительность не пришла в норму, а отрешённость затуманила рассудок. — Сможешь ли ты вновь проснуться, если скверна поглотит твоё сознание? — Держа дистанцию в пять метров, спросил Эрозия. — Чем выше ограда, тем больше желание взглянуть, что за ней скрыто. — Если бы я не знала о твоём существовании, то подумала бы, что моё воспалённое сознание порождает кошмары, — убирая последнюю каплю крови со своего лица, изъяснила темноволосая. — Ты можешь даже не пытаться получить мою взаимность. — Возможно, когда-нибудь мы узнаем, почему всё то, к чему ты прикасаешься, погибает, — отозвался знакомый силуэт, обращая внимание на треснутый мрак, из которого пробивались сильно заметные лучи света. — Иногда для счастья нужно бороться даже с самим собой. Видимо, настало время прощаться. С каждой секундой углубления становились масштабнее, огромные плиты разбивались о пустоту, обращаясь в звёздную пыль. Свет проникал во все полости, заполняя собой всё пространство. Постепенно скверна на руках Архонта начала испаряться, а разум больше не истощал мнимое желание сдаться и уничтожить все астральные миры. Множество мёртвых звёзд возрождались в завораживающие созвездия, которые сияли ярче раскалённого солнца. Их цвет был золотым. Их цвет источал надежду. Два силуэта находились в полном замешательстве, один из которых испытывал чувство тревоги. Тьма поглощалась сияющей пеленой, забирая аромат лживого спасения. Лучи врезались в философию целомудрия и жёсткий нрав. Где-то вдали виднелись очертания новой фигуры, которая излучала глубокую таинственность. Трупный кислород поглотила весенняя сакура, заставляя лёгкие работать в исправности. Пространство заполнилось идеализированным миром в оттенках пунцового, золотого и фарфорового. Мгновения невозможно удержать, всё, что ты называла прекрасным, заставило тебя содрогаться. — Примитивные злодеи никогда не осознают своей ущербности, — щёлкая тонкими пальцами, уничтожая последние осколки мрака, произнесла кицуне. — Мания величия настолько сильно въедается им в рассудок, что они забывают своё место. Интерес, всегда связанный со смертью, побуждает неразъяснимый мотив. Всё заглушила абсолютная тишина, заставляя всех обратить внимание на виновницу произошедшего. Одно слово может изменить сюжет пьесы, одно событие — ход истории. Вечная жизнь оборачивается проклятием, но даже оставаясь в одиночестве, ты всё равно свободный. Сжимая заострёнными ногтями множество бледных лепестков, девушка щёлкнула пальцами ещё один раз, заставляя Эрозию покинуть бренный мир. — Быстрее всего настигает та опасность, которой пренебрегают, — добавила темноволосая, обращая внимание на изощрённую фигуру, которая всё ближе продвигалась в единственном направлении. — Однако, чтобы проникнуть в сознание своей покровительницы, нужно быть либо очень глупой, либо очень смелой. — Ты не ошибёшься с расчётом, если будешь рассчитывать исключительно на себя, — приставляя закрытый красный веер к тонкой шее Архонта, ухмыльнулась розоволосая. — Я действительно довольно долго ждала нашего знакомства, но, к сожалению, не могу находиться тут достаточно долго. — Удивительно, что даже расчётливые лисы заходят так далеко, — пронзая взглядом обладательницу аметистовой радужки глаз, произнесла Райдэн. — Ты ведь из герцогства Яэ? Какова же цель твоего визита? — Монстров внутри себя нельзя продемонстрировать, я обещала Сайгу, что не позволю мёртвым забрать живого, — расплылась в улыбке кицуне, убирая бордовый аксессуар от шеи божества. — Как видишь, я держу своё обещание. — Довольно самонадеянно полагать, что от одного лишь твоего появления силы Эрозии иссякнут, — оппонировала девушка, кладя тонкие пальцы на скулы собеседницы, надавливая на тонкую кожу. — Ты не отправилась в след за ней отнюдь не от моей доброты душевной. — Никакие выгоды, достигнутые ценой бесчисленных войн, не смогут заполнить потерю душевного мира, — подметила младшая, чувствуя, как на её скулах появляются едва заметные ссадины. — Исходя из точки зрения твоей подруги, в терминах, обозначающих потерю и приобретение, лучше всего оставаться за пределами конфликта. Яэ Мико. Эта девушка — извечный диссонанс, вызывающий неосознанное привыкание и болезненную одержимость. Её хитрый взгляд в сочетании с длинными ресницами затягивает в тлеющий омут, не давая даже намёка на спасение от смертельной красоты. Её волосы напоминают розовое золото, а глаза сияют, как отголоски самых ярких созвездий. Она завораживает общество, безразлично пребывая в центре внимания и не задумываясь о собственной уникальности. Изящество её манер сопоставимо с выточенными диамантами. Одно её существование показывает желанную вечность, благосклонность и революцию. Любой флёр очаровательности, как бы хорошо он ни был отточен, разбивается вдребезги, стоит лишь ей выйти из тени. — Если бы солдаты Инадзумы не понимали причины, из-за которой они воюют, то нельзя было бы вести ни одну войну, — ответила темноволосая, убирая пальцы со скул ёкая, перекладывая кисть руки на тонкую шею. — Первой жертвой конфликта становится правда. — Вооружённый конфликт — это серия трагедий, ведущих к победе, но с другой стороны, в войне не бывает выигравших, только проигравшие, — ухмыльнулась кицуне, обхватывая своими ладошками лицо божества. — Начало гражданской войны — это самоубийство. — Мы всё также сводим диалог о важности принципов, хотя друг другу ничем не обязаны, — произнесла мысли в слух вышестоящая, отстраняясь от своей собеседницы. — Видимо, цель твоего визита действительно содержит политические интриги. — Мои основные намерения заключаются в личной выгоде, которую, пока что, я не имею право раскрывать, — переводя взгляд на солнечные созвездия, отозвалась розоволосая. — История учит, какие ошибки нам предстоит совершить, но уверена ли ты, что Макото и твои почившие друзья хотели такой конец? — Не исключено, что из-за неправильного понимания вечности они сейчас не присутствуют в моей жизни, — ответила Райдэн, смотря на свою подопечную. — Придерживаясь неосязаемым принципам, божества прекращают своё существование слишком быстро. Реальность обременяется сияющим светом, приближая встречу к финалу не доходя до старта. Разрушая и воздвигая новые развлечения для моралистов, отречься от созданного будет за гранью фантастики в романах. Звёздное сияние обжигается агонией, доводя ситуацию до чрезвычайного состояния, а переписанная история вбирает в себя созданную собственными руками иллюзию, убеждая двигаться против течения. Казалось бы, давно укрепившиеся позиции в сознании должны были оставаться крепостью вокруг тонкой натуры, но самообман уже начинает давать трещину. Безрассудство чревато опустошением свинцового неба в сказочных снах. Обличая свой эгоцентризм, на ступенях к саморазрушению появится одна единственная причина не пересекать черту. Гром и молния указывают путь к надеждам, а океан поглощает все твои проблемы. Очерчивая палитру настоящего в чёрный, очень легко заметить белый аквамарин. Поворачивайся, не оглядываясь. В тени пропасти или с треском падения. Даже если мир под ногами рухнет плачевными мечтами, она всегда будет ждать твоего возвращения, чтобы разделить эту боль на двоих. — Но что, если твоё понимание вечности и привело их к такому финалу? Воевать с Сангономией всегда было не лучшим решением, — расплылась в улыбке девушка, останавливая взгляд на физиономии собеседницы. — Именно поэтому моё герцогство всегда держало нейтралитет в этом хаосе, но, с такими глупыми представителями аристократии, как Кудзё, даже диагноз бессилен. — В каком-то плане ты будешь хуже Эрозии. Играя во всё это, придется делать ставку на собственную жизнь, готова ли ты с ней распрощаться? — Риторически спросила Архонт, заставляя сердце напротив стоящей стучать быстрее. — Легче пренебречь выгодой, чем отказаться от прихоти. — Без промежутков, моя жизнь сплошь и полностью наполнена козырными картами, главное — это уметь ими распоряжаться, — произнесла розоволосая, дотронувшись ладонью до руки божества. — К слову, ты одна из них. Каждый плетёт верёвку для своей шеи, выбирая цвет, который ему к лицу. — Это стоит расценивать как угрозу или предупреждение? — Ухмыльнувшись, решила уточнить Райдэн. — Этот мир не настолько идеален, каким бы его хотелось видеть, каждый из нас создаёт его из собственных ошибок. В диапазоне между равнодушием и осязаемым интересом, ты выбираешь второе. Лёгкие обменивая на цветущую сакуру, она дарует тебе весну. Дефицит тепла сопровождается пассивной агонией, заполняя каждую клетку смертельным ядом. Чистого рода безумие смешивается с аметистовой радужкой глаз, а ключевые события истории начинают трактоваться новым сюжетом. Недостижимость соприкасается с прозрачным светом и бесцельным движением в сторону беспросветной мглы. Каждая улыбка скрывает за собой многовековые репетиции, а реальность выходит за черту дозволенного без возможности вернуться назад. — Полагаю, это можно рассматривать, как запрос о сотрудничестве, — ответила кицуне, переплетая свои пальцы с запястьем Архонта, — Мы готовы принимать любые объяснения кризиса, переживаемого нашей династией, но мы не можем допустить мысли о том, что этот кризис является следствием принципиальной ошибки, которую своевольно нам пришлось допустить. — Связанно ли всё это с тем, что лисы всегда недолюбливали тэнгу? — Сжимая кисть руки Яэ, исследуя каждый сантиметр костяшек младшей, поинтересовалась темноволосая. — Или же это очередной непостижимый мотив? — Предпочитаю создавать интриги, а не заниматься их опровержением, — призналась розоволосая, приближаясь к уху своей соучастницы. — Если с тобой все согласны — знай, что где-то есть ошибка. Сердце воспламеняется и уходит под лёд, а жжение в груди не прекратится даже с восходом солнца. Впервые за долгое время хочется прижать человека к груди и не отпускать, но боязнь потерять над собой контроль превышает все ожидания, заставляя рассудок держать дистанцию. Движения сковываются предрассудками и сожалениями, а тело начинает беспрестанно заполняться мгновением проведённым с ней. Остро колющие осколки разбитой эмансипации проходят мурашками по коже, забирая с собой тлеющее дыхание. — Никогда бы не подумала, что четвёртая фракция захочет выйти на свет в подобном ключе, — заключила темноволосая, отпуская руку младшей. — Даже не знаю, чему стоит больше удивляться: твоему внезапному появлению или же попытке изменить моё отношение к войне. — Государственный переворот можно устроить, даже если ты не выходишь за пределы четырёх стен, — отстранилась кицуне, поправляя прядь своих волос. — Но я предпочитаю более изощрённые методы. — За несколько минут этого диалога у меня появилось довольно много вопросов к твоему герцогству, — усмехнулась девушка, смотря на свою подопечную. — Я подумаю насчёт твоего предложения. — Тогда сделай для меня одолжение, — протянула лисица, притягивая к себе всё больше внимания божества, — когда проснешься, не забудь зайти ко мне в гости на чай. Томное дыхание стирает силуэты со страниц своих книг, не оставляя за собой даже слова. Абстрактный мир рассыпается на мириады фрагментов мёртвого солнца, заполняя собой всё сознание. Очертания взрываются в темноте, а золотые созвездия снова истощают тусклое свечение. Душевное равновесие закрывается на тысячи замков, заслоняя минутную гармонию между любовью и вечностью. Невесомое упование изредка мелькает в сознании божества, перекрывая кислород и ломая носителя. Эта девушка создаёт предсмертный пожар, не доставая спичек.

***

Общᴀясь сᴀм с собой — вᴇдᴇшь бᴇсᴇды с тᴇм, кто ʏмеᴘ.

Побывᴀвши в сотнях бойнь, остᴀᴇтся лишь сᴇᴘдцᴇ вᴇсом в дᴇсять ʏнций.

Собиᴘᴀя свой скᴇлᴇт, кᴀк дᴇтский пᴀзл — по дᴇтᴀлькᴀм.

Твоя дʏшᴀ — скᴘытый зᴀвᴇт, что ᴇдвᴀ ли твᴇᴘжᴇ тᴀлькᴀ.

Мириады звёзд отражались на холодных волнах морского океана, оставляя после себя живописные пейзажи. Императорский дворец окунулся в атмосферу безмятежности и апатии, заставляя угасать свет в одностворчатых окнах. Каждый сантиметр резиденции говорил о величии и безупречности, а его фактура подчёркивала образцовость фиолетовых и пурпурных оттенков. Дворец, стоящий на возвышенности, был действительно прекрасен, его монументальность завораживала с первой же секунды. Наружный фасад здания был выполнен из чёрного мрамора, облагораживая каждый сантиметр особняка, а сиреневая сакура заполняла собой аристократические сады, утончая цветение вечности. Тёплое дыхание опаляло холодный воздух, который пробивался в просторную комнату через открытые двери террасы. Лунный свет освещал помещение сквозь раздвинутые морским бризом атласные портьеры, озаряя кроватную зону и стеллажи с многочисленными дорогими украшениями. Белое свечение обрамляло такую же бледную кожу девушки, умиротворённо лежавшей на серебристых шёлковых простынях. Чёрные ресницы постепенно поднимались, а под ними — уставший взгляд и сверкающая радужка глаз. Длинные тёмные волосы раскинулись по многочисленным подушкам, переливаясь на концах в пастельно пурпурный оттенок. Помещение было полностью наполнено пунцовыми и амарантовыми лепестками, давая понять, что случившееся позволяет трактовать начало новой истории. Спустя пару секунд девушка приподнялась, принимая сидячее положение, как вдруг, за двупольной дверью раздались четыре знакомых стука. — Войдите, — лаконично произнесла темноволосая, обращая внимание на шум. Сжимая золотые ручки, девушка открыла двери и переступила за порог, интуитивно закрывая их обратно. Пребывая в тени комнаты, она сделала один шаг вперёд, заставляя себя выйти из сумрака и окунуться в блеклые лучи лунного сияния. Её одежда состояла из чёрного платья ниже колен, где серебряные узоры обрамляли края ткани, и свинцового лоскутка, который обволакивал талию фрейлины. Волосы, как и глаза, имели цвет горького шоколада, доставая чуть ниже плеч. Понимая, что её уже пару секунд сверлит насквозь чужой взгляд, немного замявшись, девушка продолжила: — Здравствуйте, ваше высочество, — поприветствовала она, делая поклон и замечая огромное количество лепестков розовой сакуры. — До последнего мы сомневались, стоит ли приносить письмо в назначенное время, но, возможно, это действительно важно. — Кто адресант? — Поинтересовалась архонт, вставая с кровати и поправляя шифоновый пеньюар. — Письмо имеет печать герцогства Яэ, вполне вероятно, что сама госпожа Мико является отправителем, — тихо ответила фрейлина, держа в руках письмо в бежевом обрамлении. — Оставь конверт на столе и перенеси встречу с Кудзё на три часа позже, — поручила темноволосая, проходя на веранду. Цветочные ноты дорогих парфюмов заполняли собой всё помещение, смешиваясь вместе с ароматом солёного океана. Комната была выполнена в благородных оттенках обсидиана и платины, а вся мебель имела дворцово-музейный стиль. В интерьере воплощалась ритмичность, симметрия, простота композиции и чёткая соподчинённость частей. Подойдя к круглому столу из свинцового акрилового искусственного камня, девушка положила в центр круга бежевый конверт. — Могу ли я ещё чем-то помочь? — Спросила кареглазая, отходя от стола на пару шагов. — Не беспокой меня до часу дня, — поворачиваясь к своей подчинённой лицом к лицу, добавила Райдэн. — Можешь идти. Поклонившись, фрейлина спокойно вышла из спальни, тихо закрывая за собой дверь. Перламутровые портьеры поднимал холодный ветерок, заставляя девушку уйти с террасы и закрыть панорамные двери. Подойдя к столу, темноволосая взяла конверт в руки, неспешно доставая содержимое. Из конверта выпало несколько лепестков, того же оттенка, что и уже лежавшие на полу, а само письмо состояло лишь из одной фразы: «чтобы сгореть — огонь не нужен». — Неужели ты смогла просчитать даже такие малозначимые ходы, — усмехнулась девушка, покрывая бумагу электрическими разрядами и понуждая ту преобразиться в пепел.