Мгновение исчезает во тьме

Кᴀк бы мнᴇ хотᴇлось нᴀзвᴀть своᴇю хоть тᴇнь твою, Но и тᴇни твоᴇй я нᴇ смᴇю скᴀзᴀть: люблю. Ты пᴘошлᴀ нᴇдостʏпной сᴘᴇди тʏсклых зᴇᴘкᴀл, А твой обᴘᴀз нᴀд пᴘизᴘᴀчной бᴇздной нᴀ миг дᴘожᴀл.

August 18, 12:36 pm Imperial Palace.

Струны души заливались игристым шампанским и точечной манией предвкушения чего-то опасного. Безысходностью мы называем только ту ситуацию, выход из которой не соответствует нашим желаниям. Дворцовый сад был наполнен изощрённой проницательностью, состоящей из последнего цвета радуги с примесью диамантовой росы. Мастера топиарного искусства идейно ухаживали за растениями, стремясь выполнить нечто совершенное, создавая лаконичные фигуры. Последний месяц лета заставлял всю прислугу в резиденции работать упорнее, готовясь к новому сезону года. Через центральные ворота дворца проходила история предыдущих Архонтов, которые были свидетелями разбитых династий. Искрящееся солнце заливало лучами всё, что могло войти в диапазон его досягаемости. Конфигурацию важных фигур было всё отчетливее видно на чёрно-белой доске. Опрокидывая очередную белую пешку, девушка тяжело вздохнула, посмотрев на часы. Во взгляде можно было заметить переутомление от сверхурочной работы и долгого ожидания. — Госпожа Кудзё, стоит ли мне принести угощения чуть раньше, или вы собираетесь дождаться её величество? — Решила прервать долгое затишье одна из фрейлин. В центре роскошного зеленого сада находился прямоугольный стол из акрилового камня, рядом с которым расположилось два стула свинцового оттенка, дополняя композицию. На одном конце стола сидела девушка с короткими волосами, которая уже около часа играла в шахматы сама с собой. Позади неё находились три девушки, одетые в стандартную чёрную форму, обрамлённую серебристыми узорами на концах ткани. — Нам пришлось переносить эту встречу на протяжении месяца из-за плохого самочувствия императрицы, какие предпосылки на этот раз? — Уточнила Сара, всё также с задумчивым видом смотря на шахматные фигуры. — Говорят, что этим утром другие фрейлины обнаружили огромное количество амарантовых лепестков в спальне её высочества, — произнесла мысли в слух одна из трёх девушек, — это единственное, что было странным за последнее время. — Амарантовые лепестки? — Удивилась глава комиссии Тэнрё, смотря на сиреневую сакуру. — Но ведь вокруг дворца нет даже намёка на розовые оттенки. Ситуация раздражала, но сделать шаг в сторону никто не имел права. Каждая минута, длилась, как вечность, заставляя считать секунды и надеяться на скорейшее прибытие долгожданной девушки. Антураж обстановки состоял из звонкой мелодии птиц и шума льющейся воды из фонтанов. Где-то вдалеке можно было заметить работающих садовников, ухаживающих за благородными розами алого цвета, и мимо проходящих горничных, которые каждое утро прибирали на нижних этажах дворца. — Также, вчера поздно ночью пришло письмо от герцогства Яэ, — тихо произнесла та же девушка, что отвечала пару секунд назад, — поговаривают, что отправителем была сама госпожа Мико. — Неужели трусливые лисы решили выйти на свет, — фыркнула тэнгу, переводя взгляд на шахматную доску и делая два шага по вертикали ферзём, — эта война длится уже два года, и за всё это время они даже не удосужились прийти ни на одно собрание комиссий. — Точно. Именно из-за этого же и появилось такое определение, как трикомиссия, — задумалась третья фрейлина, поднося руку к своему подбородку, — но ведь официально комиссия Наруками ещё существует. — Четвёртая комиссия не представляет собой никакой ценности, всё, что они делают, всегда заканчивается плачевно, — холодным тоном произнесла Сара, поправляя прядь у лица, — полагаю, их не убирают лишь из-за исторического наследия. Кʏдзᴇ Сᴀᴘᴀ. Её золотистая радужка глаз была похожа на жидкое золото, которое струится по венам. Цвет волос олицетворял в своём обличии пленительность темно-серых оттенков с примесью тускло сиреневого отлива. Каждый вдох свидетельствует о приближающейся опасности, каждое движение говорит о неизбежности. Натягивая тетиву, она вонзит стрелу с электрическими раскатами в самое сердце, не оставляя даже малейшего шанса на побег. Душу обвивают беспрерывно растущие колючие лозы, уничтожая каждого, кто захочет раскрыть её изнутри. Холодный нрав сопровождается пассивными эмоциями, порождая собственное саморазрушение. Недосягаемая уверенность в завтрашнем дне кричит о готовности к последнему бою. — Что насчёт комиссий Ясиро и Кандзё? — Решила уточнить последняя фрейлина, смотря на вышестоящую перед собой. — Герцогство Камисато довольно популярно среди знати и простолюдинов, скорее всего сейчас каждому хочется заручиться их поддержкой. — Я бы предпочла назвать Камисато наблюдателями, чем явными сторонниками, — ответила тэнгу, продолжая просчитывать ходы в шахматах, — хотя все поручения они выполняют в сроки, возможно, именно поэтому они отвечают за духовную жизнь региона. — Значит ли это, что у фракции Ясиро тоже есть свои марионетки во дворце? — Поинтересовалась вторая девушка, всё также стоя за спиной темноволосой. — Главный дворец всегда был местом для политических игр и манипуляций, — вздохнула коротковолосая, запрокидывая голову, — вас сюда тоже приставили не для украшения интерьера. — Госпожа Кудзё, мы всегда останемся верными вашему герцогству, — три женских голоса единогласно ответили, когда девушки склонили головы. — Я никогда не сомневалась в этом, ведь сюда не попадают обычные люди, — садясь в прежнее положение, отметила старшая, — если появятся ещё известия про фракцию Наруками, сообщите мне как можно быстрее. Девушки неспешно кивнули, соглашаясь с требованиями главы комиссии Тэнрё. Сад расцветал изящными бархатными лепестками, украшая собой внешнюю часть резиденции. Спустя несколько минут на одной из дворцовых дорог, сделанных из натурального серого камня, прказался знакомый силуэт, приближающийся к месту встречи. Волосы девушки были собраны в аккуратную косу, в которую были вплетены цветы полупрозрачной сирени. Платье, сшитое из тёмно-фиолетового батистового шёлка, доходило до пола, а верх наряда был задекорирован маленькими чёрными жемчужинами, которые скапливались на груди и талии, растягиваясь минималистичной россыпью дорогих камней вплоть до подола ткани. Лиловой оттенок глаз притягивал к себе всё внимание присутствующих. Делая плавный жест рукой, Кудзё давала понять фрейлинам, что им следует отойти на несколько шагов. Девушка медлительно встала, подходя к другому концу стола. Когда долгожданная гостья подошла совсем близко, останавливаясь в метре от тэнгу, Сара преклонила колено, а после продолжила: — Приветствую солнце империи. — Самонадеянно думать, что луна светит днём, — апатично произнесла темноволосая, переводя взгляд со знакомой макушки на трёх девушек, которые поспешно кланялись своему архонту, — предлагаю пройти в личный кабинет и обсудить все волнующие тебя вопросы. — Как соизволите, ваше величество, — коротко ответила тэнгу, поднимая голову. Услышав утвердительный ответ, Райдэн повернулась в правую сторону, шагая к выходу из внутреннего сада. За ней последовала глава комиссии Тэнрё, вставая с колена и становясь по левую руку от Архонта. В шумных фонтанах можно было заметить сверкающие самоцветы, которые современные архитекторы решили использовать для декорации пространства. Сами фонтаны располагались вдоль всей дороги, а в центре сада находился один большой и глубокий, от него сложно было отвести взгляд. — Что сейчас происходит на границах разграничения территорий? — Лаконично спросила Эи, продолжая идти вперёд. — Все линии обороны приведены в боевую готовность, мы ждём лишь приказа о наступлении, — ответила Кудзё, переводя взгляд на собеседницу. — Сколько процентов Ясиори находится под контролем Сангономии? — Поинтересовалась старшая, вдумчиво всматриваясь на сиреневые ветки сакур. — На данный момент более восьмидесяти процентов, — уточнила девушка, держа ровную осанку. — Есть ли сведенья от диверсионно-разведывательных групп? — Подходя к двери, которая вела в правое крыло дворца, девушка остановилась, обращая внимание на подчинённую. — В ближайшее время должны прийти результаты, — отозвалась тэнгу, останавливаясь напротив архонта. — Так значит, даже несмотря на тихое перемирие, у нас есть нарушение со стороны конвенций, — задумалась темноволосая, открывая двери и проходя в здание. После старшей, через дверную арку прошла Кудзё, закрывая за собой массивные двери. Помещение было огромным и пустым, с множеством комнат, которых в самом дворце насчитывалось более трёхсот. Пол был отделан из больших полированных плит, узорами напоминающих чистый свинцовый мрамор. Стены имели антрацитовый оттенок, где высвечивался тонкий барочный орнамент серебристого отлива, а настенные светильники с рельефными узорами размещались вдоль всех коридоров. Поднимаясь по темной лестнице на предпоследний этаж, девушки неспешно приближались к двери по ковровой дорожке угольного оттенка, где рядом с нужной дверью стояла одна из знакомых фрейлин. Её карие глаза смотрели на два очертания, она пыталась унять громкий стук в груди и томное дыхание, когда девушки подошли совсем близко. Фрейлина поприветствовала их и благополучно открыла двери в кабинет. — Ваше величество, через какое время мне подать угощения? — Решила спросить фрейлина, стоя возле двери. — Принеси вишнёвый чай через двадцать минут, остального не требуется, — коротко ответила Райдэн, садясь за рабочий стол. — Как пожелаете, — спокойным тоном ответила шатенка, выходя из помещения и закрывая за собой дверь. В комнате находилось два окна, вид которых выходил на внешнюю часть резиденции. Между окнами стоял массивный стол из тёмного дерева, а перед ним, в центре комнаты, разместилась пара бежевых диванов с велюровой обшивкой. Между диванами же стоял удлинённый стеклянный столик, а под ним бургундского цвета ковёр. Большая хрустальная люстра отражала лучи солнечного света, заставляя сверкать каждый из многочисленных кристаллов. — Сегодня утром я услышала от прислуги дворца, что герцогство Яэ прислало письмо, — произнесла тэнгу, садясь на один из диванов, — если не секрет, то какое в нём содержание? — Странно, что из всех многочисленных писем, которые мне адресуют каждый день, тебя волнует только это, — усмехнулась темноволосая, ставя локти на стол. — В военное время сотрудничать с комиссией Наруками — это самое бесполезное, что только может быть, — напомнила младшая, сверля собеседницу негодующим взглядом, — за два года боевых действий, они даже не взялись за свои прямые обязанности. Каждое упоминание о лисах раздражало девушку всё сильнее, ведь неприязнь к этому виду ёкаев появлялась на протяжении столетий. Несмотря на то, что тэнгу — высокомерные и язвительные существа, на кицуне эта грубость никогда не срабатывала. Они видели всех насквозь, просчитывая все диалоги и эмоции в глазах собеседника. Софизм их души состоял из притворства и коварства, перетягивая канат на свою сторону. — Герцогство Яэ ещё в предвоенное время заявляло, что отказывается участвовать в этом, — спокойным тоном ответила Райдэн, смотря на свою подчинённую, — что касается порученных обязательств, то я не думаю, что в случае отказа, они должны были регулировать общий настрой населения в стране, как раньше. — Более чем уверена, что они лишь хотят втянуть императорский дворец в очередную авантюру, — недовольно высказалась коротковолосая, скрещивая руки на груди, — от кицуне никогда нельзя ожидать адекватного сотрудничества. — По поводу письма, вчера ночью пришло приглашение в герцогство Яэ, — изъяснила Эи, доставая чистые листы офсетной бумаги и перьевую ручку из верхнего ящика стола, — после этой встречи, я планирую навестить их особняк ближе к вечеру. — Обычно вы отклоняете такие предложения, в частности от других комиссий, — своевольно ответила Кудзё, обращая внимание на движения вышестоящей, — вы хотите отправить письмо в ответ на приглашение? — Ответ на предложение четвёртой фракции я отправила ещё рано утром, поэтому из-за встречи с информаторами наша аудиенция перенеслась, — апатично произнесла темноволосая, проводя по бумаге чернилами, — я планирую послать в Сангономию делегацию и договориться о спорных вопросах, которые станут опорой для мирного договора. Отвращение к королевству Сангономии было выше всех моральных принципов и собственной гордости. Саре мало что нравилось, даже её сущность не могла объективно ответить на вопрос о своих предпочтениях, ведь по большей части её с детства учили ненавидеть. Одно лишь слово о мирном договоре с людьми, которые уничтожили тысячи её солдат, заставляло девушку ощущать злость и раздражение. Каждое дело она предпочитала заканчивать кровавыми методами, собственноручно убивая себя изнутри и всё то, что пыталось нарушить её душевное равновесие. — Но ваше величество! Этим существам не стоит даже желать вечного бесчестья — они его приобрели навсегда! — Воскликнула глава комиссии Тэнрё, давая всем видом понять, что подобный исход событий её не устраивает. — Их даже нет смысла проклинать, презрение — это единственное, что они заслуживают. — Можно было бы закончить эту войну, но какова, по твоим меркам, будет цена? — Хладнокровно отозвалась Райдэн, переплетая кисти рук между собой. — Я слишком поздно стала задаваться подобного рода вопросами, но если я и отдам приказ о полной капитуляции Сангономии, то сколько людей из сёгуната должны пожертвовать своей жизнью, чтобы взять тот же Ясиори? Ненависть безгранична и неисчерпаема, готовая уничтожить всех, кто окунается в её пустоту. Пытаясь сдержать лишние слова и действия в присутствии Архонта, девушка впилась собственными ногтями в ладошки, образуя кровоточащие раны. Злость перехватила дыхание, а мысли погрузились в причины и следствия. Сара никогда не считалась чем-то многозначительным для божества, ведь она — всего лишь инструмент. Задаваться подобными вопросами девушка не имела права, поэтому всегда всё пропускала мимо себя, стремясь добиться нужного результат наилучшим образом. — Я вас поняла, — сквозь собственное громкое сердцебиение, ответила Кудзё. — В качестве делегации, я планирую отправить людей из герцогства Яэ вместе с дипломатами Инадзумы, — равнодушно произнесла темноволосая, засовывая письмо в светло-лавандовый конверт и ставя тёмную печать, — скорее всего, договор будет составляться в несколько этапов. — Прошу прощения за дерзость, но ради чего такие старания? — Поинтересовалась тэнгу, продолжая вдавливать ногти в открытые раны. — Вы же никогда раньше не задумывались о последствиях и всегда ставили на результат. — Излишняя прямолинейность губит всё живое раньше, чем оно успевает об этом задуматься, — окидывая холодным взглядом рядом сидящую девушку, высказалась Райдэн, — твоя замена в качестве главы комиссии Тэнрё может стать лишь вопросом времени. Обычный человек уже бы давно выпал из эмоциональной стабильности, зарываясь в собственной никчёмности. Один лишь звук со стороны божества, заставлял тэнгу сфокусировать на ней весь взгляд. Чувства собственного бессилия Кудзё понимала, как никто другой. Но даже если её последний вздох будет ощущаться под давлением, она ежесекундно была готова отдать свою жизнь за империю и архонта. Через пару мгновений раздался знакомый стук в дверь, после чего в комнату вошла фрейлина, держа в руках фарфоровый сервиз. В комнате стояла напряжённая тишина, которая, казалось, никогда не закончится. Поставив сервиз на прямоугольный стеклянный столик, шатенка аккуратно поставила фарфоровые чашки с блюдцем возле девушек, неспешно наливая горячий напиток, а после, забирая поднос, отошла в левую сторону от дивана. — Ваше величество, могу ли я ещё чем-то быть полезной? — Тихо поинтересовалась кареглазая. — Позаботься о том, чтобы этот конверт попал в руки Сангономии, — поручила темноволосая, кладя конверт на край стола, — можешь идти. Давящая тишина окутывала комнату на доли секунды, заслоняя собой фиктивную заинтересованность в завтрашнем дне. Сара долго не могла понять поведение своей покровительницы и почему привилегии в этот раз обошли её род. Было чувство, что она действительно упускала нечто важное, что неподвластно даже самому архонту. Спустя долю секунды шатенка подошла к столу, забирая конверт с печатью, а после, поклонившись, вышла из комнаты. — Нам осталось обсудить только один вопрос, — начала тэнгу, делая глоток из фарфоровой чашки, — многие военнопленные всё ещё находятся в колониях Инадзумы, через месяц должен начаться процесс военного трибунала, этот план ещё остаётся в силе? — Следующий приказ, который перейдёт в действие с завтрашнего дня, станет отменой инквизиции и суда над военнопленными, — апатично добавила Эи, продолжая писать на белой бумаге, изредка макая кончик ручки в чернильницу. — Иными словами, вы хотите оставить предателей в живых? — Выражение лица младшей показывало всё негодование, которое только могло быть в этой ситуации. Боль в ладонях больше не казалась чем-то существенным, в сравнении с тем, что предательство единственно важного для неё человека становилось всё отчётливее. — Я так понимаю, на данном этапе возобновление дипломатических отношений с Сангономией в приоритете всего остального. — Мне понятны все твои опасения насчёт резкого перехода к переговорам, — произнесла Райдэн, обращая внимание на свою подчинённую, — в данном порядке ты будешь выполнять обязанности управляющего делегацией, один из основных пунктов — обмен военнопленными. — Вы хотите, чтобы я отправилась в Сангономию в качестве дипломата? — Поинтересовалась Сара, смотря на темноволосую. — Иногда полезнее овладеть чем-то, помимо искусства ведения войны, — равнодушно ответила девушка, ставя узорчатую печать на очередной конверт. — Что, если Сангономия откажется от переговорного процесса? — Спросила тэнгу, пытаясь найти хоть одну утешительную фразу за сегодня. Раскалённое солнце заслоняли собой густые тучи, а по внешней стороне окон уже стекали первые капли дождя. Хрустальная люстра больше не выглядела так завораживающе, как-будто намекая, что светлые дни в нашей жизни не вечны. Не прошло и двух часов со встречи с архонтом, а главу комиссии Тэнрё уже терзало огромное количество вопросов, ответы на которые она вряд ли получит. Что за собой скрывает герцогство Яэ и почему из многочисленных профессиональных дипломатов отправили именно ту, кто убивала бесчисленное количество солдат с другой стороны фронта, девушка не до конца понимала. Но для Сары было ясно одно: верховная явно не желала, чтобы эта тайна была раскрыта. — Не рассматриваю подобные варианты, — коротко оппонировала темноволосая. — В таком случае, от имени сёгуната я отправлю ваши распоряжения другим комиссиям к завтрашнему дню, — высказалась коротковолосая, поставив пустую чашку на стеклянный стол и поднимаясь с места, — если вы не возражаете, на этой минуте мне уже пора откланяться. — Даже не пытайся перейти дорогу герцогству Яэ, — предупредила Эи, выписывая новые договора, — несмотря на их отставку, они всё ещё контролируют средства массовой информации. — Я вас услышала, — лаконично ответила тэнгу, слегка поклонившись, девушка вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. Комната олицетворяла все оттенки свинцового блеска и одиночества. Полное разочарование в своём мире выражалось мнимым спокойствием, а на кончиках пальцев до сих пор ощущалась власть над всем, кроме самой себя. Конец уже близок, взгляд наполнялся ядовито-лиловым оттенком радужки глаз, а на чистую бумагу капали красные капли крови. Слегка пошатываясь, девушка встала из-за стола, подходя к окну и опираясь на левую стену от стекла. Помещение заполняла темная аура, приостанавливая сердцебиение всего живого и перекрывая вентиляцию лёгких. Дышать становилось всё сложнее, казалось, что рассудок скоро покинет её тело. «Убегай». Хриплый детский голос раздавался эхом в глубине сознания, переворачивая всё вверх дном и заставляя поникнуть в иллюзорный спектр. Рваное дыхание сопровождалось желанием покончить с собой и всем, что её когда-то окружало. — Солнце империи, говорила она, — усмехнулась про себя Райдэн, смотря, как карета с её подчинённой двигается с места, — как же сильно ты ошибаешься, маленькая ворона. Больные люди в больном обществе. Девушка никогда не могла понять, в какой отрезок времени она решила полностью отдать себя принципам тактической войны. Всю жизнь ей казалось, что кто-то очень сильно жаждет спасения, которое Эи так и не смогла подарить. Чувство собственной вины было на грани агонии, разрывая все пути к давно потерянному. Холодные и обуглившиеся тела близких друзей всё ещё мелькали перед глазами, а изувеченное тело старшей сестры заставляло положить тонкие запястья себе на горло и сжимать дыхательные пути до тех пор, пока тревожные мысли не уйдут прочь. Страх дальнейших потерь поглощал уверенность в себе, а предрассудки утопали в собственных размышлениях. Всё ещё держась на ногах, Райдэн уничтожала все следы пребывания Эрозии, поглощая электризованными частицами темную ауру и блеклые надежды на своё существование. Каждый шаг казался невероятно тяжёлым. Подойдя к единственной двери, девушка открыла её и вышла из комнаты. По ту сторону уже несколько минут стоял дворецкий, который при появлении знакомой фигуры продолжил: — Ваше величество, я сопроводил госпожу Сару до выхода из дворца, — спокойным тоном произнёс парень, стоя в пару метрах от двери, — какие будут дальнейшие указания? Это был юноша двадцати лет, с бледной кожей и кварцевым оттенком глаз. Его черные, как уголь, волосы, были завязаны в аккуратный хвост, который доходил до плеч. Острые скулы обрамляли прядки у лица, а небрежная чёлка падала на лоб. Одежда состояла из чёрного костюма, в который входили брюки, чёрные туфли, белая рубашка и серый жилет. Поверх был надет двубортный фрак, на воротнике которого находилась ручная вышивка в виде герба империи. — Киллуа, закрой кабинет на замок и подготовь экипаж к вечеру, — ответила темноволосая, проходя мимо дворецкого, — скажешь фрейлинам, чтобы не беспокоили меня около часа. — Как пожелаете, — уважительно кивнув, юноша поклонился. Настроение менялось в обратную сторону, давая повод поднять весь этаж на воздух из-за раздражающего тика настенных часов. С каждым днём во дворце становилось всё холоднее, а горячее дыхание опаляло прохладный воздух. На протяжении многих тысячелетий в империи существовало два архонта, олицетворяющих луну и солнце. Как пророчат давние фолианты, скрытые под цветущей сакурой, солнце было полноправным правителем, владея сердцем бога и управляя Инадзумой. Луна же существовала в отдельности, беря на себя военные функции. Она была одной из тех, кто отдаст всё за убеждения о счастливом будущем, в то время как первую заботило лишь настоящее. Звенящая пустота оглушала умиротворение, погружая в новые мгновения из прошлого. Детский баритон всё отчётливее отражался на картинах давно ушедшего, с каждым разом всё сильнее сжимая и без того потерянный рассудок. «Это моя вина». При всём своём огромном желании, как бы ты ни старался, все равно остаёшься обезоружен и выслежен ненавистью к самому себе. Но лишь один голос готов собрать всё то, что ты собственноручно разбивал в дребезги.

***

Твой послᴇдний смᴇх, смᴇᴇтся чᴇᴘᴇдой. Кᴘовᴀвый стяг зᴀбит, бᴘосᴀя кᴀждый тик. Уничтожᴀй всᴇх нᴀс, спᴀсᴀй сᴀмʏ сᴇбя. Готовᴀ отдᴀть я жизнь зᴀ твой изящный нᴘᴀв.

August 18, 18:20 pm Mansion of the Crimson Duchy.

Особняк герцогства Яэ находился у подножия горы Ёго, скрытый от людских глаз и повседневной суеты. Вся территория была заполнена цветущей сакурой, а вокруг резиденции расположился огромный зелёный лес с множеством лисиц. Главное сооружение особняка было создано из серого камня, а крыша имела красный цвет, соответствующий храму Наруками на вершине горы. Испокон веков четверная комиссия занималась делами священных церемоний и обрядов, а после переворота в герцогстве приняла на себя роль информационного потока империи, держа в руках общее настроение региона. Переходить им дорогу хотел далеко не каждый, именно из-за этой причины мало кто запрашивал претензии об их отсутствии. Солнце медленно заходило за горизонт, обволакивая холодными лучами всё, что доходило до зоны его досягаемости. Амарантовые лепестки сакур заполняли собой многочисленные дороги, опускаясь на гладь небольшого прозрачного озера позади резиденции. Оно расположилось между горой и особняком. На территории уже появился первый искусственный свет фонарей, завораживая контрастом на фоне тёмного ландшафта. — За последние два месяца показатели прибыли от книжного издания снизились в два раза, — задумчиво произнёс высокий парень, стоя возле собственноручно нарисованной графики на другом конце комнаты. — Если придётся падать, то упади красиво, — усмехнулась кицуне, перебирая в руках отчёты о ежемесячных продажах, — думаю, настало время снизить финансирование и сократить число продукции в книжном отделе. Помещение было наполнено древесными нотами дорогих духов и значительным количеством стеллажей с литературой. Паркет был сделан из тёмного дерева, а вдоль трёх стен расположились полки с многочисленными сборниками. У свободной стены находилось два огромных окна, полузакрытых пунцовыми тюлями, а в центре комнаты висела подвесная люстра с цветочным орнаментом, освещая бежевый гобеленовый диван на одном конце комнаты и двустороннюю доску на другом. — Вы собираетесь вложить оставшиеся деньги в новые проекты? — Решил уточнить пепельноволосый, поворачиваясь к девушке, сидящей на диване. — Пока положение в империи не придёт в стабильность, нет смысла рисковать, вкладываясь в бумагу, — протянула Мико, кладя сведения на рядом стоящий стол, — поэтому остаток инвестиций оставим на типографию. Жизнь — это лучшее орудие самоубийства. Именно так называлась одна из пометок на страницах новой книги в издательстве, обёрнутая твёрдым переплётом с матовыми вставками и глянцевым названием. Объект предрассудков, сковывающий желания. Люди всегда гордятся тем, чего не заслуживают. В глубине её души ты никогда не сможешь найти искры милосердия, ведь её фактура была создана из хрупкого стекла и погасшего огня в восковых свечах. Спустя несколько минут прямолинейной дискуссии, первой покой решает нарушить одна из горничных, постучавшая в дверь. — Госпожа, в особняк прибыла её величество Райдэн, — спокойно произнесла девушка с лёгкой отдышкой, зайдя в комнату и заставляя обратить на себя внимание, — ситуация не терпит отлагательств. — Видимо, архонты действительно не нарушают своих обещаний, — улыбнулась розоволосая, изощрённо вставая с дивана и направляясь к выходу из комнаты, — на сегодня встречу можно считать законченной, сэр Исао. — Ваши приоритеты меняются так быстро, госпожа Мико, — тактично подметил молодой человек, смотря, как дверь закрывается в пару метрах от него. Огонь разгорается в весомых причинах для долгожданной встречи и абсолютной безнравственности к самому себе. Иногда мы так долго носим маски, что не сможем снять их не затронув тонкий участок кожи. Хрупкая кисть руки, на которой отчётливо можно увидеть светлые костяшки, ложится на холодные перила, постепенно спускаясь вниз по огромной лестнице. Каждое упоминание о собственном наследии ассоциируется с падением, захлёбываясь в переизбытке времени, она стирает свой род со страниц истории. Первый этаж был переполнен белым янтарным светом, освещая собой коридоры по обе стороны от холла. Сам интерьер помещения был довольно тёмным и лаконичным, состоящим из многочисленных настенных картин, королевской древесной отделки и огромного количества свободного пространства. Доходя до конца коридора, девушка свернула, переходя в правое крыло здания, которое имело такую же стилизацию помещений. Многочисленные коридоры пустовали, а за большими окнами опадали амарантовые лепестки цветущих сакур.

Нᴀшʏ жизнь я нᴇ ʏдᴇᴘжᴀлᴀ, Отдᴀвᴀя всᴇ мᴇчты во мᴘᴀк.

Каждый раз задаваясь одним и тем же вопросом, мы уже осознаем половину необходимого нам ответа. Тусклые звёзды заменились золотистыми созвездиями, фальшиво показывая твою бумажную мечту. Изворотливая. Хитрая. Рассудительная. Каждый, кто хочет заручиться её доверием, неизбежно разбивается о массивную стену притворства и коварности. При любом сложном выборе, намертво отказываться от благоразумия — чистого рода самоуничтожение. Мы не в праве распоряжаться своей жизнью, но в силах разбудить внутренний голос, который непременно направит нас по беспристрастному маршруту. Мы с тобой два мертвеца, которые так отчаянно пытаются казаться живыми.

Пᴘодолжив игᴘʏ, я всᴇ понимᴀлᴀ: Полюбить — знᴀчит пᴘоигᴘᴀть.

Она всегда боялась, что ты найдешь её, несмотря на стёртую память о всех вещах, с которыми она была связана. Она боялась, что, несмотря на плохо проделанную работу о невозможности своего существования в её мыслях, та все равно узнает правду, обнаружив себя на многочисленных страницах её книг. Вновь написанные чернилами воспоминания сковывали движения, а чувства притуплял огромный недостаток кислорода в лёгких. «Луна империи». У кицуне рвалось из-под рёбер сердце, боль затмевая рассудок, а пальцы сводило в ежедневных судорогах. Вставши перед нужной дверью, она почувствовала, что во рту опять пересохло от слов, которые так и не получилось произнести. Тонкое запястье легло на дверную ручку, ощущая лишь от одного прикосновения присутствие эрозии и огромное желание убить. Тихий стук каблуков сошёл на нет. Переступая порог, она почувствовала, как по коже пробежала едва уловимая дрожь. Она прокручивала эту ситуацию в голове только ради этой секунды, только ради этого чувства. Во снах она кричала её имя, как только могла. Она раздирала себе горло руками, не веря, что всё, что она смогла увидеть сквозь детские слёзы, — это отдаляющийся силуэт. — Иногда говорят, что чем ярче звезда, тем быстрее она сгорает, — очередная наигранная улыбка недооценённой актрисы. Лисица закрыла дверь и повернулась в сторону гостьи. — Что вы об этом думаете, ваше величество? Холодный взгляд лиловой радужки глаз говорил сам за себя, оттягиваясь стужей где-то внутри, отказываясь отступать и пробираясь своей зависимостью по рёбрам и всей кровеносной системе. Жестокость. Опасность. Эгоцентризм. Внезапное помутнение заставляло поджигать страхи внутри себя, всё больше окунаясь в атмосферу манипуляций и проигрышных стратегий. Взгляды встретились. Сидящая перед ней девушка завораживала собственной угрозой, заставляя сердце биться быстрее. — Из этой жизни ты в любом случае не уйдешь живой, — равнодушно ответила темноволосая, держа в руках одну из многочисленных книг в кабинете, — удивительно, чтобы подобраться так близко к тебе, нужно проявить столько усилий. Выстроить правильный образ, подобрать интонацию и создать иллюзию идеальной жизни. Не давать эмоциям взять вверх, всегда держать ровную осанку и оставаться неприкасаемой, очерчивая вокруг себя границы нейтралитета. Звёзды сияли ей намного ярче, чем остальным, но даже она при виде главной цели была готова провалиться в одно мгновение, продолжая идти по тонкому льду. Не каждый может предположить, что будет парализован страхом перед утерянным прошлым. — Иногда, когда встречаешь людей, понимаешь, что уже поздно, — касаясь тонкими пальцами рук тёмной ауры эрозии, произнесла кицуне, — но жизнь с проклятьем не предначертана архонтам. — Наблюдать за лисами, которые ставят себя выше других, действительно утомительное занятие. — Эи встала с кресла, медленным шагом сокращая расстояние между собеседницами. Эта девушка её раздражала ещё с первой встречи, раздражала её улыбка, надменный тон и явное желание скрыть все свои проблемы за притворными масками. — Вопрос, который возник ещё этой ночью, почему твоей конфигурации нет в моей памяти? Понимание других вещей зачастую оставалось за вуалью безысходности, расчётливость давала понять, каким образом ёкай попал в её сон, как оказывал давление на силу, против которой не устоит даже божество, но пробелы в памяти всегда ставили под угрозу собственный рассудок. Подойдя достаточно близко, Райдэн молча окинула её взглядом. Невооруженным глазом можно было заметить аристократическую бледность, которая издалека обозначала принадлежность к знатному роду. Сквозь тонкую ткань красного вельветового платья просвечивались выпирающие ключицы, а вместе с ними тонкие плечи, шея и длинные прядки волос, напоминающие розовое золото. На фоне фарфоровой кожи ярко выделялись глаза — огромные, аметистовые, с красивым розовым отливом, который иногда можно было заметить под пристальным наблюдением. Подобно редкой черной сакуре, она не похожа ни на кого. — Знаешь, если этот вопрос остаётся приоритетом, то все условия для заключения сделки остаются соблюдены. — Делая пару шагов назад, прислоняясь спиной к стенке, отозвалась Яэ. — В обмен на твоё расположение, в конце я отвечу на любой вопрос. Опрометчиво. Спустя пару секунд тонкую шею уже сдавливали длинные пальцы, надавливая в зоне трахеи и перекрывая цикл дыхательной системы. Темноволосая давила болезненно, образуя гематомы под подушечками пальцев и кровоточащие раны от ногтей на коже. Через короткое время младшая начала подавать хриплые звуки, пытаясь выбраться, при этом не причинив вреда вышестоящей. Страх в большинстве случаев разбивает все защитные барьеры, и прямо сейчас в уголках глаз появились едва заметные капли слёз. «Луна сияет намного ярче». Внезапный детский голос заставил отстраниться, убрать руку от тела розоволосой и в очередной раз использовать электро элемент для устранения темного излучения эрозии в пределах помещения. Обманчивая тишина и учащенное биение пульса. В голове всё ещё всплывало множество вопросов о том, кто на самом деле стоит перед ней и почему она не корчится от боли, лежа на полу, пытаясь вымолить прощение. На лице кицуне нет эмоций, как-будто она проживала этот день тысячу раз, Яэ выдавало только её громкое дыхание, давая понять архонту, что перед той стоит живое существо. — Я даю тебе пол года, после истечения срока мне нужен будет результат, — произнесла Райдэн, покидая помещение.