Совращение

На часах было без пяти семь. Карпарат К. назначив встречу в семь всем своим снующим из стороны в сторону мыслям, встретился с ними в назначенный час, возле импровизационного камина, который находился прямо напротив кровати. В действительности это был ни сколько камин, сколько плакат с его изображением, согревающий разве что надеждами. Придав ясность уму, Карпарат К. первым делом принялся осматривать дом. Сначала его беглый взгляд прошёлся по стене напротив кровати. По правую руку, в углу комнаты, как это заприметил Карпарат К., находилась входная дверь. По левую руку, в противоположном углу, находился большой и тучный шкаф, с неизвестным содержанием. И прежде чем нарушить покой мирно стоявшего в углу шкафчика, Карпарат К. осмотрел саму стену. Над входной дверью, со скоростью один тик в секудну, находясь в состоянии покоя, неспешно шагали часы. Над импровизационным камином, висела картина, которая всем своим видом кричала - смотря в самую суть души Карпарата - о тяжбе человека, который подвластен пороку, и о суде, который ничуть не меньше зависим от тех же пороков. На картине чёрным по белому был изображён маленький человечек, стоявший под пристальным взглядом человека возвышенного над ним, находясь на трибуне. Картина показалась ему тяжкой. Он чуть вздрогнул, перехватив дыхание, но затем, проиграв в неравной схватке, дыхание перехватило его, и чтобы не пасть духом совсем безнадёжно, он повернул голову влево, посмотрев тем самым в окно. Уже было достаточно светло и вместе с пением певчих птиц, из окна доносился рёв мотора и шум городских машин. Карпарат К. вяло и несколько устало подошёл к окну, расправил занавески в сторону и взглянул на завораживающий вид из окна. Невольно на его лице появилась улыбка и глаза взбодрились посмотрев на мир живыми яркими красками. Улыбка, вместе с завороженным взглядом, придавала Карпарату К. ребяческий вид наивного дитя. Все страхи и волнения, которые держали его крепкой хваткой, мигом отступили от него и будто разбежались по всей квартире. На некоторе неопределённое время он совсем забыл о девушке, об обстоятельствах и всём другом что его волновало. И это незначительно короткое время он позволил себе, улыбнувшись во все зубы, рассмеяться звонким смехом, не сколько потому что обнаружил что-то забавное, а скорее от увиденного чарующе яркого света тёплых лучей солнца. Вдруг что-то заскрипело, затрешало и смыло улыбку с лица юного Карпарата К. Он повернулся и наткнулся на прекрасное лицо девушки, которая сидя на коленях на кровати зеваючи растянулась во весь метр в высоту и почти два метра в ширину, растянув руки в стороны. Глаза от ярких лучей солнца ослепляли её и она ещё едва проглядывая что-то через них, не видела Карпарата К. На её лице засияла улыбка. Улыбка которая ещё недавно красовалась на лице Карпарата, улыбка, которую она безжалостно содрала с его лица и приложила на своё. Он в растерянности смотрел на неё и дрожащая полукривая улыбка скорчилась на его лице - какая-то неестественная и неприятная. Но она была не столь отвратна, сколько вызывающая чувство сожаления. Она медленно и тяжело разинула веки, и первым делом взгляд её пал не на Карпарата К. Первое что она увидела перед собой была смятая постель, и лишь после, когда она стала плавно поднимать глаза, перед ней оказалась фигура крепко сложенного высокого парня с взъерошенными волосами и большими карими глазами. Она всё ещё полусонными глазами смотрела на Карпарата. К. с лёгкой наивной улыбкой кричащей о её безмятежности. Между тем он смотрел на неё чуть ли не в ужасе. Он тщетно перебирал слова, но они едва сходили с его языка, как тут же разбивались о зубы и измельченные, разбитые остатки слов красовались на устах. В конце концов до неё доносился лишь невнятный набор слов, не представляющий никакого смысла. - Парень, не суетись. Как будто режут - и осторожно, чтобы не слышать противный скрип кровати, встала с него, проявив щепетильность. Он попросил у неё объяснений. Неясность его смущала, почти что сковывала, и вот он надеялся на неё, на то что она скинет с него кандалы. Взгляд ужаса вдруг сменился взглядом негодования. Карпарат К. с каким-то торопливым нетерпением ждал объяснений и желательно более ясных и исчерпывающих, чтобы весь их разговор не обернулся чередой вопросов с его стороны и невнятных ответов с её. Она тем временем не торопилась ничего объяснять, только проявляя особую шепетильность поправляла постель по всему периметру, после чего прошлась правой рукой по её поверхности. - Не спеши ты так. К чему тебе все эти объяснения - кокетливо говорила девушка - Наслаждайся моментом пока есть возможность. Она принялась поправлять подушки - прилежно положила их по своим местам, после чего заглянула в тумбочку возле кровати и уже менее чем через минуту на её лице засияла очередная улыбка, а в руках оказались две тёмно-зелёные бутылки с жидкостью вишнёвого оттенка. На них была этикетка с настойчивой бросающейся в глаза надписью, но то ли шрифт был слишком замудрённым, то ли написано было на мёртвом языке. Карпарат К. сощурив глаза смутно посмотрел на этикетку, но прочесть ему не удалось. - Это виноградный сок - с лёгким звонким смехом сказала девушка, держа бутылки за горлышко и приподняв их на уровне груди. Она настойчиво предложила выпить, но Карпарат отказался. Он настойчиво задал свой прежний вопрос и вдобавок два простых. Она склонилась в тому что он ничего не помнит, назвала себя Евой и сказала что ей 22. - Чего не помню? О чём ты вообще? Девушка озадаченно посмотрел на него, после чего ловким движением руки вынула пробку из бутылки. Оттуда донеслись лёгкие вишнёвые нотки. Она бордро втянула запах в ноздри и приложила бутылку к губам. Буквально несколько глотков и содержимое было опорожнено ровно наполовину. Оставшееся она протянула Карпарату К. - Пей - настойчиво повторила Ева. А он только удивлённо любовался ею. Любовался тому как она искусно откупорила бутылку и тому, как она жадно отпила половину. Губы вздрогнули и казалось с них сейчас сойдут слова. Он ещё не совсем понимал чего хочет и как ему относится к девушке и её просьбам. Он приподнёс горлышко к устам и неуверенно отпил часть содержимого, вероятно половину той оставшейся половины. В бутылке оставалось около четверти. - Ты хочешь меня напоить? - Вовсе нет - отмахиваясь ответила Ева, закатила глаза и как-то хитро и кротко засмеялась. - Тогда расскажи. - Честно сказать я сама толком ничего не помню. Помню только то что мы встретились в поезде и ты настойчиво говорил и говорил без умолку о большом городе. Ты был настойчивее чем те парни. Честно сказать они показались мне забавными. По крайней меру у них был забавный акцент, чем-то напоминаюший англичан.