Совращение

Он будто выкурился, будто превратился в маленький табачный бычок. От его сна остался только тлен - смутные обрывки, кусочки необъяснимого сюра. Ему снилось как он в теле маленького насекомого, в теле крошеной точки жука, в которого он превратился точно наобум, летал где-то на фоне бескрайних долин, зеленеющих земель и текучих рек. Что где-то в далеке мелькали пещеры - таинственные, глубокие и слишком извилистые. Он видел причудливых животных, слышал причудливые голоса, но встав у порога пещеры сон оборвался. Каменная глыба треснула под ним, обрушилась вниз и вернула его в тесную комнату, всё такую же неприятную. Карпарат К. брезгливо проснулся, тронулся с места и потянулся к двери. Неуловимая рука коснулась его плеча, остановила и заставила задуматься. Слишком рано, слишком страшно, слишком неизвестно. Комната была переполнела сомнений. Ещё робкие лучи солнца неохотно проглядывали сквозь окно. Он выглянул в окно, а они будто шарахаясь переливались из стороны в сторону. Обратная сторона города обнажилась перед ещё совсем ранним Карпаратом. Никаких машин проносящихся вдоль дорог, никаких кафе, ателье и прачечных, только маленький искуственный сад, небольшая площадка, площадь которой равнялась произведению синего и жёлтого оттенков, и пару лавочек хаотично разбросанных по всему постоялому двору. Дворик как-будто цвёл. Было тихо, спокойно, безлюдно. Серый небрежный асфальт простирался по двору. Под лёгким дуновением застенчивого ветра слегка покачивались качели, с каким-то ржавым скрипом, с настойчивым сопротивлением. Карпарат К. вдохнул первые глотки утреннего ветерка. Какой-то странный, почти что ничтожный привкус от которого стало противно. Вот оно торжественное время, минут или час осознания себя вдали от дома, вдали от родных и близких. Он ещё ничего не писал, никому не звонил, ни о чём не говорил. Никаких новостей, ему было нечем поделиться, разве что только безликими холодными домами, тесной коморкой и своими ощущениями. Он опрокинул свой взгляд на телефон, прошастал по сообщениям, и для пущей надёжности заглянул почти что повсюду. Ничего от родных, только та одна весточка от матери, на которую он ответил ещё в вагоне и о которой он вспомнил только сейчас. Так иногда происходит, что в поисках одного ты часто натыкаешься на то, что совсем не искал, что потерял ещё в далёком прошлом, или то о чём совсем не знал. ...... Карпарат К. встряхнул с себя остатки сонливости, окинул свежим взглядом комнату, и под уже смелыми лучами солнца, яркими золотистыми, напористо врывающимися в комнату, Карпарат К. видел отчётливее эту небрежно оставленную пыль, разбросанные по всему периметру клочки, сырые серые стены и паука плетущего паутину. Это уже казалось не комнатой, а кладовой. Его беглые руки коснулись стола. Он взял в руки синий рюкзак, распахнул молнию в сторону и прежде чем обнажить содержимое перед Карпаратом К. отчётливо встало лицо - круглое, бледное с таинственной улыбкой, с тряпичной тканью в руках и с историями в длиною кожаной лямки. Образ был настойчив. Сначало мелькнуло желание отбросить её в сторону, швырнуть подальше в стену или окно, но снова предупредительный знак - он взял эту мысль, сложил пополам и затесал на столик, посреди всего прочего что он вынул из рюкзака - книжка, ручка, дневничок, список покупок, свои документы, и полный набор гаджетов. В этой кутюрме мысль нашла себе место и затерялась. На дне рюкзака ещё небрежно валялся чехол с очками. Он близоруко рукоблуждал по дну и наткнулся вместе с ним ещё и на часы - кожаный ремешок ощущался под складками пальцев, сквозь холодное округлое стекло минутная стрелка показывая половину, уставилась на Карпарата К. Карпарат К. близоруко уставился в ответ на минутную стрелку часов, рядом с ней шествовали ещё двое, точно три родных брата, отличавшихся разве что формой и тем как мать-время уделяет им внимание. Он достал очки и оседлал ими нос. В комнате всё прояснилось от простой пыльной полки, до предметов быта. Он ни мог не воспользоваться случаем, не мог упустить момент. И решительно поступью он ворвался к окну, окинул взглядом дворик и улыбка расползлась на его лице и потекла ручьем. И всё таки ликовать пришлось не долго. Стёкла стекали с оправы. Он вовремя успел подобрать в воздухе два стеклянных круга ловко вылезших с оправ и сделавших пару оборотов с игрою в солнечного зайчика. Теперь на носу была только оправа. Она собиралась сползти с этой криволинейной кожаной горки. Карпарат К. машинально поправил очки, но стук в дверь оглушил его мысли, смутил его и заставил вздрогнуть Он снял с себя остатки очков и небрежно бросил на столик. Пройдя мимо него, он закинул стёкла в карман своих вельветовых брюк - Карп - раздался голос за дверью. - иду-иду - ответил Карпарат, поправляя брюки и футболку. Пальцы прошлись по волосам, зарылись в чёрных прядях и как ни в чём не бывало выглянули, осыпав Карпарата белым, едва заметным осадком. Он протянул руку к ручке двери будто пожимая ей руку, но видел перед собой Еву, сначала в смутном воображение, потом в действительности. Она приветливо с лёгкой шипоткой фальши улыбнулась ему. Поправила пряди волос и ужимчиво обратилась к нему. - Как спалось? Ничего не тревожило? - Например? - перебирая в голове варианты, спросил Карпарат. - Что например? - повторил Карпарат, пользуясь временем, чтобы подумать ещё. Но в мыслям только мерцающая лампа, тиканье тонкой струйки воды и мороз пробирающий кожи. Со всем этим он сталкивался раньше, сталкивался в своём городе и деревне, но только не здесь. Здесь его потревожила разве что сама комната, оставлявшая желать лучшего. И будто угадав его мысль, прежде чем он успел её обнажить и даже решиться на это, Ева с простодушным смехом, обернув всё в шутку, извинилась за - как она это назвала - "прелестную пыль" и "Родриго" - кажется это она о паучке, который шествовал по периметру плетёной паутины. И пока Карпарат К. упрямо стоял у двери, Ева упрямо уставилась на парня выжидательным взглядом, точно пыталась что-то сказать. Когда это упрямая борьба затянулась крепким узлом, Ева обратилась к Карпарату с просьбой войти. Ей вдруг захотелось осмотреть обстановку, удовлетворить своё любопытство, узнать о Карпарате то чего не узнала вчера. Меж тем его запас был будто чем-то ограничен, иначе не объяснить того бережного отношениям к словам. Она ему могла рассказать анекдот, немножко о городе и о себе, он же отвечал кратко, бережно, иногда заменяя слова на звуки, но казалось этого было в какой-то степени достаточно с его лёгкой улыбкой и многозначительным взглядом. Он позволил ей войти, у него просто не оставалось иного выбора под напористым её взглядом. Он отступил и освободил путь, а дальше она сама, сделала один шаг вперёд и вся комната подступила к ней сама как на ладошку. Она озарила комнату нарочито пристальным взглядом - ничего не сменилось, только саквояж возле кровати, синий рюкзак на табуретке перед столом и небрежно валявшаяся на столе мукулатура, вместе с кучей гаджетов. Никакого грязного белья, никаких личных фотографий, и ничего из средств гигиены, вероятно всё это скрывалось в чреве саквояжа. Взгляд её верно уткнулся на маленькую черную записную книжку, со слегка выглядывающими листами играющими на свету в шарады. Они чуть поблескивали загадывая то ли слова, то ли игривые узоры. Образ Евы, эта маленькая минутная мысль сложенная пополам сползла со стола, свернулась в свёрток и спешно скрывалась под кровать. (Больше её никто не видел. Больше Карпарат К. на неё не натыкался.). Ева подошла к столу поближе, осмотрела его руками, но когда дело дошло до чёрной записной книжки, Карпарат К. потерел весок, потерял слова и с уст сошли непроизвольные звуки, привлёкшие Еву. Вскоре он собрал их воедино, сложил в правильной последовательности и поинтересовался тем какие у неё планы. Вместе с этим, он перед ней прибрал всё со стола и сложил часть вещей в выдвижной ящик, а другую часть на полку. - Никаких планов. Наша жизнь не стоит того, чтобы что-то планировать. Ты же ведь тоже безо всякого плана приехал в город, не так ли? - позволив себе усмехнуться, сказала Ева. Это несколько задело Карпарата К. Он фыркнул, важно приподнял голову и махнув рукой сказал: - Ничего подобного. У меня очень много планов. Например... например... - он стал мысленно перебирать идеи мелькавшие у него в голове, но прежде чем он успел схватиться за уже мерзающей перед его глазами мыслью, Ева перебила его колким замечанием. - Например сменить образ. Она брезгливо окинула его взгляд. - Ну что это за вид. Ты что с деревни приехал? Нет-нет, это никуда не годится. У нас здесь во дворе есть один бездомный, так ты его мог бы подменять. - А что не так? Карпарат опрокинул на себя взгляд, проскользнул по образу, но решительно ничего не понимал. Взгляд полный недоумения и озадаченности. - Что не так? Нет, конечно в целом ты выглядишь отлично, но только если сменить абсолютно всё. Она посмотрела на саквояж и обратилась к Карпарату. - Давай, что там у тебя, показывай. - Ничего интересного - отмахиваясь сказал Карпарат. Но Ева была настойчива и обладала какими-то чарами. Карпарат К. решительно не понимал что заставило его повиноваться ей, но и причин не делать этого не было. Он сделал это, он поддался её уговорам. Он положил саквояж назвничь, колёсиками вниз, набрал трёхзначный код и раскрыл его. Внутри находились две пары сменной одежды и среди прочего средства гигиены, пару книжек, складной нож, маленькая аптечка. Больше ничего, а всё что со временем могло бы понадобиться Карпарат К. планировал купить в городе. - Мда уж... Ну что ж, избавляться от этого я тебя не заставлю. Не такая уж я и злючка, дома можно метаться и в небрежном. Но... - тут Ева сделала протяжную паузу, демонстративно приподняла палец, и выждав пару секунд и трепет Карпарата, продолжила - тем не менее тебе стоит сменить имидж. Это я говорю тебе как человек знающий. Она вогнала его в воображаемую рамку из пальцев и кретично осмотрела метким глазом. Он замкнулся в ею вообразимой рамке и пристыдился. Почувствовал себя другим человеком, будто два совершенно разных мира столкнулись в одном замкнутом пространстве. - Так... Я сейчас поищу что-нибудь подходящее под тебя. А ты не теряй время зря, комната требует того чтобы к ней приложили руку. Она обернулась и тронулась в другую комнату. У порога она чуть смеясь добавила: - Не обижай Родриго. И вот в двух комнатах с двумя разными мирами, всё тронулось, поплыло, чуть поскрипывая. Как кровь циркулировали предметы, как стрелки часов по циферблату скользили они по кругу. Забылся утренний завтрак, забылось будничное утро, забылись маленькие привычки и вся квартира тронулась вместе с Евой и Карпаратом, вместе со всем малым и большим, вместе с городом, который после оживлённой ночи, неспешно пробуждался. Вот уже первые люди вынырнули из квартир во двор, ещё слипшиеся голоса доносились издали. Где-то прозвучал звон будильника, такой поздний в такую рань. С первых этажей вверх лениво пробирался запах омлета, ветчины и сосисок, где-то по пути подобрав запах крепкого свежезаваренного кофе. За ними, своим небрежным темпом, без всяких задних мыслей пробирался едва уловимый запах газеты с приторно слощавым названием "Бодрое утречко". Где-то под окном на лавочке, под тенью чинно стоявшего дерева, сидели две плюшевые старушки, чем-то похожие одна на другую. Старушки трещали, шуршали, мешали перебивая друг друга и изредка мелкими жалкими пальцами перебирая семечки, клали их в рот, но не то чтобы ели, и не совсем грызли, но жадно посасывали их. Все голоса вместо с пением птиц и треском ветвей смешавшись в один единый звук прозвучали в ушах Карпарата К. Он уже расправился с комнатой, поверхностно прошёлся по периметру и прогнал с комнаты пыль. Всё стало чище, спокойно, легче. Карпарат К. вдохнул свежесть комнаты и обнажил переплёты книг. Минутная стрелка часов сделала полуоборота, сделала передышку и вздохнув вместе с Карпаратом К. продолжила своё движение. Он ещё продолжал что-то перебирать, шататься из стороны в сторону, неуклюже притворяться деятельным, ожидая Еву. Сложил книги в алфавитном порядке, сложил мысли в порядке возрастания и собирался сложить самого себя в этой утренней суматохе непривычной для Карпарата, но голос Евы пододвинул его планы, пронзив его слух. Как раз то чего он ждал. Он не стал мешкать, но и не ринулся с головой. Лишь вырвался из своей комнаты, бросил свой близорукий взгляд наобум и дальше пешком прошёлся взглядом до Евы. По правую сторону от неё стоял распахнув свои двери, шкаф, в чреве которого была бездна барахла. По левую сторону от неё стояло зеркало в котором он мельком видел своё отражение. И по середине она, держа перед собой белую футболку с выступающими на груди чёрными буквами real fun, над каждой из букв были маленькие цифры 5467123 соответственно. И под текстом изображение шута с гробом на плече. Всё было чёрным помимо колпака шута, оно было частично красным. Ева протянула футболку Карпарату К., и следом за ней сразу же тёмную джинсовую рубашку. Он подобрал их с вопросом, с вопросом откуда у неё мужская одежда. Её игривая улыбка и хитрый взгляд, полностью лишили вопрос смысла, либо отбили у Карпарата К. желание получить ответ. Она отправила его переодеваться, а сама тем временем перебирала брюки, одну за другим, складывая их в отдельную стопку и возвращая в шкаф. Он быстро сменил одежду и вернулся. Ева окинула его критичным взглядом, долго рассматривая образ, потом мысленно примерила на нём брюки точно похожие на рубашку, и повторно послала переодеться, и потом ещё пару раз, пока она не остановилась на том, что радовало её глаз - та же футболка с той же надписью, джинсовая рубашка посветлее и тёмные брюки чуть подвергнутые над щиколоткой. Она осталась довольна образом, но посоветовала примерить ему очки, которые она ловко достала из-за пазухи и сначала примерила на себе чтобы осмотреть светопроницаемость. Мир стал чуть тусклым, полоса яркости сместилась на четверть влево и часть предметов будто исчезла, слившись с задним фоном. Она протянула очки Карпарату. Он учтиво отказался и откланившись на робкий, неуверенный, половинчатый шаг минуты, вернулся с оправой в руке и со стеклышками в другой. Он показал ей сначала оправу, и Ева озадаченно посмотрела на него. Потом он превратил свой кулак в ладошку с двумя круглешками играющими на свету. - Я разбил свои очки. И её глаза засияли, заулыбались и обратились с чистый полированный шар. Сдержанная, но выдающая себя улыбка мелькнула на её лице. Карпарат К. с ужасов посмотрел на Еву, отложил оправу и стекла на голую тумбу и с возмущением, когда страх отступил на шаг, обратился к ней. - Я разбил свои очки - повторил Карпарат - не смейся над этим - кажется он подобрал не лучшее слово, но другие слова не попадались под руку, а лишь ускользали в одно мгновение, едва он приблизится к ним. - Нет, мы подберём тебе новые очки, намного лучше этих. Она демонстративно взяла в руки оправу и вставила два пальца в сквозные отверстия. - Можно быть починим эти? -Нет-нет, ни в коем случае. Новые будут значительно лучше. Но прежде стоит выпить кофе и поесть. Эта затея ему понравилась, так что он автоматически был не против и смены очков, тем более это означало то, что он увидит город воочию. ГОРОД. ГОРОД. ГОРОД. - Большими буквами металось у него в голове. Пока Ева заваривала кофе и готовила завтрак, Карпарат К. метнулся в свою комнату читать "Сутулую стремянку". Страница за страницей ускользали перед Карпаратом, под ложными прикосновениями его хрупких пальцев. Текст будто играл с Карпаратом принимая причудливые формы, чередующихся абзацев и диалогов, то плотно занимая всю страницу, то деля её пополам или в неравных пропорциях. Он зевнул, отложил книгу на край стола и лёгкой поступью тронулся на кухню, уловив запах свежезаваренного кофе. Слишком крепкий от чего Карпарата передёрнуло. Достаточно было одного горячего глотка и горечь пронеслась по горлу, а выражение лица это выдавало. Ева отпила несколько глотков и не единый нерв на её совершенной чистой коже не дрогнул. Вместе с тем она расправилась с бутербродом, жадно и ловко, а Карпарата только повторял за ней, боясь совершить оплошность. Но этот нечётный кусок хлеба с колбасой и сыром, вынудил Карпарата поступить иначе. Рука потянулась за третьей. Он взял, поколебался, посмотрел на Еву и решил положить на место. Но Ева не позволила, её одобрительная улыбка на лице, окончательно убедила Карпарата не волноваться. Через четверть часа, или более того, когда время неотступно близилось к полудню, Карпарат и Ева тронулись в город. Он взял с собой бумажник, маленький блокнот, натянул на руки часы и прихватил стеклышки. Ева настойчиво просила его их выбросить, утверждая что они их всё равно сменять, но Карпарат остался при своём. Так будет более ясно какие стекла подойдут при его близорукости. На улице было в меру тепло, солнце неравномерно, пробираясь сквозь вязкость шелестящих листьев, грело шершавый асфальт, лёгкий ветерок шёпотом насыщал людей свежестью. Карпарат К. старался не упускать из виду ничего нового; фонарные столбы уныло возвышались без дела, полные отчаяния и скуки. Они скромно сменяли солнце, но только поздней ночью и делали это весьма опрометчиво и бездарно, без всякой надежды превзойти небесное светило. Где под ними шелестели небрежно состриженные кусты. Кисти винограда обвивали забор перед окнами первого этажа. Мужчина в жалком лахмотье шатался под окнами в жалких четырёх квадратах, проносся над своими цветами, одетые во все цвета радуги, лейку. Вычурные безформенные облака скользили по небу по оси абсцисс. Где-то вдали выглядывая из окна, человек до верху забитый числами, перебирая в голове целочисленные мысли, и рассматривая медленно плывущие облака, образно доводил их форму до чего-то приблизительно знакомого, а потом находил производную. Так и Ева с Карпаратом, подобно эти облакам, скользили по площади, вырвались со двора, и обнажили перед глазами громадный город. Длинная не имеющая конца проезжая часть простиралась по обе стороны, тесно прижимаясь к дороге. Автомобили гудели своим чередом раскинув звуки по городу. Случайные числа проносились вместе с колёсами оставляя за собой лишь призрачный след. Пристальным взглядом, брошенным из окна (4го) этажа, мужчина менявший местами мысли, перебирал числа на машинах - раскладывал их на простые множители. Незаурядное занятие для математика спустившего свой взгляд с небес на землю - с произвольных облаков на гудящие машины. Тишина тревожно тронула Карпарата. Он строчкой прошёлся взглядом по выложенным в ряд зданиям, мелькавшим за проносяшимися машинами. Вот на светофоре - на длинном почти что бесплодном столбе, таившем в себе яркие круглые плоды, загорелся зелёный, за зеброй звонко звякнул забияка, затормозив машину. Тишина сильнее потревожила Карпарата. И вот от призрачного шума города, устав, уста Карпарата К. содрогались над словом, но Ева повела по дороге, приговаривая идти быстрее. - Так вот какой он...город.. - оставив позади последнюю полосу пешеходного перехода, проговорил Карпарат. А в голове всё ещё мелькала мысль, слово собирающееся стать предложением. - Я тебе ещё много чего покажу - сказала Ева. - Да, хорошо - мысль сложилась, он аккуратно развернул фантик предложения и протянул мысль её в виде вопрос: - А ты не знаешь случайно "Барбариску"? А она будто не услышал перебирала своими карими, почти что чёрными глазами вывески, с совершенно разными, иногда даже казалось бы неуклюжими названиями и приписками, подчёркнутые приторным почерком - каким-то странным шрифтом. - Нам туда - она указала пальцем вправо и тронулась. Теперь до неё, будто сквозь густошь города, донеслись слова Карпарат, смешавшись с тарахтением тронувшихся машин. - Барбариски?... - секунда выжидания, нельзя прозевать поворот, с которого неожиданно выглядывают машины. Попадать под колёса плохая привычка не принятая в городе. В редких случаях пешеходы пренебрегают принятыми правилами и попадают под колёса, что заканчивается больницей или того хуже. Ева, взяла Карпарата за руку - неожиданность для Карпарата, которая тем не менее не застала его врасплох - и провела его через паршивый поворот, после чего вернулась к вопросу Карпарата. - Барбариски говоришь? Ты наверное про конфеты... - она облизнула губы - Нет же Карпарат К. потёр свои глаза, стёр скудные слёзы и посмотрела на Еву, обратив всё внимание на себя - 'Барбариска" - он чуточку подумал и подобрал слова - Кажется магазинчик такой - всматриваясь на Еву, говорил Карпарат, и видя её недопонимание -по крайней мере это было всё что он разглядел в ней в тот момент, своими близорукими глазами - он попытался ей объяснить иначе. В тоже время он почувствовал какой-то прилив сил, энергичность и жизнерадостность. - магазин подарков и сувениров - продолжил Карпарат, и здесь что-то вспыхнуло в глазах Евы, но для пушей надёжности Карпарат достал телефон из кармана и показал картинки. - Поняла-поняла - ответила Ева - а что там у тебя? Хочешь купить подарок? Для девушки? Жены? Любовницы? - каждый последующий вопрос округлял полумесяц улыбки на её лице. Она разлилась смехом увидев раскалённое до красна лицо Карпарата К. - Вот, в общем мне предстоит там работать. Ты ведь хотела знать что у меня в планах, так вот... - он бросил слова не докончив мысль, но давая Еве самой додуматься. - О как. Так ты надеешься что тебя возьмут на работу. Это не так то просто как кажется. - Мне очень важно, - сказал Карпарат - по рекомендации отца - он стал мысленно перебирать родословную, но попав в тупик, застряв где-то между любимым дядей и пресловутой тётушкой, и в сомнении сморщил лоб - дальний родственник, кажется дядюшка. - Кто? - сорвавшись с нити повествования, спросила Ева. - Владелец "Барбариски" Он сощурил глазки и остановился, когда на его грудь легла тёплая и слегка грубовая ладонь Евы. Она приостановила его, посмотрела на громадные буквы и машинально прочитала вслух "Оптика". Неподалёку с ней висела вывеска "Аптека" - красные буквы вселяли в сердца некоторую предосторожность. Карпарат К. приподнял взгляд, наткнулся на огромные буквы и бережно перебрал их. Впереди витьеватые ступени. Он и Ева ступнями ступили на ступени. Над ними облака скрылись за завесу навеса, и слегка выглядывали глядя на них робким отчужденным взглядом. Стеклянная дверь стекла перед ними в разные стороны. Обнажились стеклянные полки переполненные переливчатым светом в который играли очки, бросаясь лучами в разные стороны. Один незаметный шаг, считанные секунды и свет сквозь стёкла сменил своё положение. Второй неуклюжий шаг, обратная ступенька подвела Карпарата, и он вместе с телом пронёсся над полом склоняясь к нему. Тот поприветствовал близорукого гостя, сверкнув блеском и выпятив свои узоры, мельчайшие складки и сколы. Серебряно-синий пол, суровые стыкы, и сверкнувшийся блеск - в мгновение пронеслись перед глазами Карпарата. Третий шаг, случайный, спасительный. Ловкие руки Евы, поправили Карпарата, положив его прямо, так чтобы бездна очков уставилась на Карпарата К. Он засмущался, поприветствовал пол и откланился. Солнечный свет смирился, и скинул пелену с глаз близорукого гостя. Грянул гул голосов. Шум шипящих шуток, местами неуместных. И очередь относившаяся неизвестно к чему. Старый костный дед, весь обтянутый кожей, черпал случайные слова, пока его челюсть свисала над полом, как горсть винограда над тёплой землёй. Две дублированные девушки перебирали очки, вертели их в руках и вертелись сами смотря сквозь них. Один из таких взглядом скользнул на Еву - грубый, презрительный взгляд и ответный от Евы - пустой, но неприятный, длившийся больше чем на самом деле. - Я подожду тебя на улице - сказала Ева, и тут же тронулась, пока Карпарат блуждал в своих отражениях в стёклах очков. Не успел он опомниться как её след простыл, пропал, не оставив весточки. Теперь тот же взгляд преследовал Карпарата, в сопровождении со звонким отчётливым смехом. Он уловил их взгляд, отступил от его запрятавшись за тучлым мужчиной, предпочитающим пенсне и где-то там, близоруко, но бодро блуждая по полкам, подобрал простые очки - квадратная оправа, закругленные края и слегка выглядывающие вперёд стёкла. Время витиевато вертелось вокруг Карпарата. Сменялись люди, очки, оправы, сменялись слова и шутки, а Карпарат всё думал, подбирал и выжидал подходящего момента, будто что-то должно было ему помочь. Через четыре четверти часа, в каждом промежутке которого его что-то ждало, он вместе с неожиданно появившейся Евой, которая застала его врасплох за неуклюжим занятием, подобрал очки. Купил американские - с поправкой конечно, что он и понятия не имел чем они отличаются от других. Стёкла встали на свои места. Очки нашли своего владельца, и Ева радовалась казалось больше чем Карпарат. Всё встало на свои места, краски мира приняли прежнюю привычную форму. На сердце стало спокойно и нос вместе с ушами почувствовал привычную тяжесть. Теперь улыбка Евы стала отчётливее, но вместе с тем и ссадыни и шрамы, которые Карпарат не замечал. Улыбка свернувшись свисала над полом. Взгляд почти что окаченел и с уст срывались слова, а с глаз скудно стекали слёзы. Он задал ей пару вопросов, а она небрежно обошлась смутными ответами. Затем они понеслись по городу, по малой его части, по витиеватым дорогам, мимо прохожих, мимо струящихся клубком дыма и выхлопных газов, мимо множества машин и вяло текущей деятельности. Вдоль дорог и домов. Холодным потом покрылось тело, и тревожило трепетно Карпарата К. девушка Ева. Она обходилась улыбкой, но где за спиной, за пазухой или за душой, она притаила печаль. Карпарат разглядел только его отблеск, шрамы на лице, которые тем не менее не лишали её красоты и иногда мелькавшую фальшивую улыбку, сменяющаяся настоящей разве что когда Карпарат К. шутил и чаще, когда с ним происходили какие-то казусы от того что он мало знает о городе.