1971

Три месяца спустя

Жизнь постепенно стала приобретать определённого рода ритм. Брат разъезжал по миру с командой, принося одну победу за другой, а я посвящала себя кройке и шитью, за что получила прибавку к зарплате. Почему они уехали без меня? Я решила, что не стоит мне так часто проводить время с баскетболистами, ибо чужой человек всегда вызывает дискомфорт. Им надо сплотиться, а мое присутствие может помешать, как как Модестас будет искать во мне поддержку в своих провокациях. В ожидании возвращения брата из Токио, я решила воспользоваться телефонной будкой в аэропорту и позвонить домой. Закинув несколько рублей, набрала номер. — Алло, — ответила мама на литовском.

— Привет!

— Софтинэ! Моя девочка! Здравствуй, как у тебя дела?

— Всё хорошо, мам. Жду Модестаса. У вас как жизнь? Как папа?

— Маттиас же из рейса вернулся! Я сейчас позову. Отличный ответ на вопрос. Спасибо. — Привет, — муж взял трубку, — что-то случилось?

— Нет, — улыбаюсь, — просто позвонила. Ты прилетишь в Москву? Мы с Модестасом ждём тебя. Я ужасно соскучилась.

— Софтинэ, в этот раз не получится. Я через десять дней снова ухожу в рейс.

— Но, — расстроилась, — ты же обещал. Думала, мы погуляем по городу, сходим в кино или кафе какое-нибудь. Просто проведём время вместе.

— Обязательно, просто немного позже. Хорошо? Я очень устал, мне бы отдохнуть. Сама знаешь, что с корабля да сразу в самолёт — идея плохая.

— Может, — воодушевляюсь, — мне прилететь в Литву? Попрошу отпуск на работе.

— Лучше приезжайте с Модей оба, чем по одному кататься. Так веселее.

— Ты прав. Там посадку на рейс объявили, мне надо идти.

— Модестасу большой привет от меня и поздравления.

— Так и передам. Скажи, у родителей все хорошо?

— Да. Поругались из-за вафель, но уже помирились.

— Типично. Ладно, пока-пока.

— Пока. Разговор с мужем стал каким-то огорчением. Понимаю, что Маттиас хочет подзаработать денег, продать мою однушку в Литве и купить более просторное жильё, но надо же отдыхать, проводить время с семьёй и близкими. Увидев меня, брат со всех ног рванул ко мне навстречу. Мы не виделись целый месяц. — Я так соскучился! — подхватил на руки. — Привет, — чмокнула в щёчку, — чемпион СССР. — Мне кажется, или в тебе что-то изменилось? — оглядел с ног до головы, — знаю! Ты стала ещё лучше! — Захвалишь. Сняв золотую медаль со своей шеи, он надел её на меня. — Идёт? — Безумно. — Я, конечно, все понимаю, — к нам подошёл Белов, — но тащить твой чемодан больше не буду. — Ещё один чемпион! Поздравляю! Я обняла Серёжу, слегка взъерошив ему волосы. Он прижал меня покрепче к себе и сделал то же самое. — Твоя укладка была слишком идеальной. — И ты нагло решила её испортить? — прищурился. — Да. Поздравив остальных членов команды и Владимира Петровича, мы вышли из аэропорта, отправляясь в сторону автобуса. — Ты хорошо вёл себя? — беру брата под руку. — Да, — кивает, — с Серым не ругался, с другими тоже, даже девчонок не клеил. — Кошмар! — Сил не было, — закатил глаза, — из одного конца света в другой. Устал. — У тебя будет отличная возможность отдохнуть, пока я работаю. — Разве, — фыркнул, — ты не проведёшь этот день со мной? — Выспишься, придёшь в себя. — Понял… Добравшись до ателье к самому открытию, встретила Владиславовну в каком-то дурном настроении. — Без одной минуты восемь. — Простите, я брата с аэропорта встречала. — А что, он сам доехать не может? Может, но это уже не ваше дело. — Я не опоздала. — Как знаешь, — сняла очки. Зайдя в подсобку, решила спросить у Любы в чём дело. — С нашей королевой сегодня что происходит? — шёпотом спросила, надевая шлепки. — Климакс, — тихо ответила, — как зверюга рычит. А вообще, — присела рядышком, — сын у неё женится. — Радоваться надо, нет? — Ты слушай, — шепчет на ухо, — муж же с ней развёлся года два назад, да потом бабу себе нашёл, а у неё дочка есть. Симпатичная такая, худенькая. Вот они и спелись. — Ого… Они же не родственники. — Вот и я про это же. Владиславовна проклинает всю их семейку, мол мамашка мужа из семьи увела, а дочурка сына охомутала. Сводные брат и сестра женятся, грех же. Дети уродами будут. — Бред какой-то. Ей в отпуск надо. — Или на пенсию. — Ага, — киваю, — а мы без работы останемся. — Вообще-то, — хитро улыбнулась, — это ателье принадлежит её дочери. — Хоть какие-то плюсы. — А ты чем сегодня вечером занята? — Смотря, — усмехаюсь, — что ты хочешь мне предложить. — Хитрая какая. Можешь с Ларисой переночевать? Нас с мамой на юбилей пригласили, а она шумные посиделки не любит. Петровна с давлением мучается. — Может, я её к себе заберу? Модестас умеет детей развлекать. — Тебе не сложно? — Нет, — мотнула головой, — только в радость.

Вечер

Начальница терроризировала нас весь день. Отрывалась как могла. — Так, — Люба проверяет вещи, — я тут положила всё на всякий случай, даже игрушки. — Мы справимся, — протягиваю малышке руку, — идём? — Пока, — улыбнулась маме. — Завтра утром заберу её. Хорошо? — Хорошо. Идя до дома, мы наслаждались тёплым сентябрём и болтали. — Как дела в детском саду? — Устала, — вздохнула, — тяжело. — Такова жизнь. Пока я ковырялась в сумке, пытаясь найти ключи, Лариса села на ступеньку. Бедный ребёнок, все силы высосали. — Да! Да! Открыв дверь, я тут же её закрыла, мечтая забыть увиденное. Модестас занимался каким-то животным сексом с рыженькой особой, прямо на полу в коридоре. Новая психологическая травма. — У-у-у, — прижалась к двери. — Это жена? — воскликнула девушка. — Сестра, — вздохнул он. — Что такое? — спросила девочка. — Давай посидим минутку, ладно? Мне пришлось отбежать от двери, так как из неё вылетела бешеная девушка, попутно поправляя юбку. — Козлина! — Это сестра! — выскочил Модестас, застегивая брюки, — я клянусь! — Я сестра! — Урод, — влепила ему звонкую пощёчину, — ещё и ребёнок есть. — Да пошла ты! — на литовском, — мы даже не похожи! — Прости… Какая неловкая ситуация. — Ой, — увидел дочь Любы, — это что за белокурая красавица? — Риса, — протянула крохотную ручошку. — Модестас. — Стас, — улыбнулась. — Она ещё плохо разговаривает… — Где ты взяла ребёнка? — подхватил на руки, — украла? — Это Любина. Они с мамой на день рождения уехали. — А где день рождения? — подмигивает. Пока Лариса привыкала к нашей квартире, я подошла к брату с целью извиниться. — Модестас, прости, я же не знала, что вы тут… Вот так… — Просто, — надевает футболку, — давненько питбуля не выгуливал, вот он и сорвался с цепи. Ты то как? — У нас где-то была такая большая вилка… — Зачем она тебе? — Хочу выколоть себе глаза... — Брось, — хохочет, — это был прекрасный акт соития. — Тошнотворно. — Не переживай, скоро приедет Маттиас и ты поймешь, что это восхитительное занятие. — Фу. Наш вечер прошел отлично. Модя развлекал Ларису, катая её на спине, пел песни и они даже поиграли в прятки. Девчонка хохотала во все горло. Ближе ко сну, мы решили прогуляться до соседней площадки с баскетбольной корзиной. Ларка увлечённо наблюдала за братом с открытым ртом, а после, потащила меня к нему. — Слушай, было бы чудесно, будь у меня племянники. — Ты же знаешь, — вздохнула, кидая мяч, — я хочу, но не получается. — Сколько звёзд должно совпасть, чтобы это случилось? Учитывая то, что вы крайне редко видитесь. — А вдруг, — задумалась, — у него кто-то есть? — У Моти? — улыбается, — только ты могла повестись на него. — Модестас. — Да не, — махнул рукой, — сама в это веришь? — Нет. — Ну вот.

Несколько дней спустя

Разговор с братом на площадке не выходил из моей головы. С одной стороны, у мужа могла появиться другая девушка, но с другой стороны, прекрасно его зная, он бы сказал мне сразу. Зачем молчать? Я же адекватная, с ножом на него не кинусь. Неожиданный стук в дверь отвлёк меня от мыслей. — Привет, — Белов улыбнулся во все тридцать два зуба, — Модя пришёл уже? — Привет. Нет. Заходи давай! Неудобно было перед Сережей щеголять в длинной футболке брата, но все выглядело вполне прилично и культурно. Никто ничего лишнего не увидит. — Мы договорились посидеть у него, — кивнул в сторону авоськи, — сказал, что придёт домой в начале восьмого… — Обманул, — прохожу на кухню, — чай, кофе или кефир? Может, ты есть хочешь? В меню сегодня куриные котлеты и пюре. Присев на трёхногий стул, Белов чуть ли не выдал весь свой запас нецензурной брани. — Да блять, — тихо прошептал, пересаживаясь на табуретку. — Это Модин трон, — ставлю чайник. — Оно и понятно. — Ну что? — Две котлетки, хозяюшка! Если, — смущается, — не жалко. — Да хоть три. — Я только успел домой забежать, разобрать сумку да всё в стирку закинуть. Спешил как мог, а его нет, — расстроился. — Придёт скоро, — разогреваю, — Модеса не знаешь? С кем-нибудь языком зацепился и всё. Чай будешь? — Буду, — кивает. Как мама с послушным ребёнком. — Приятного аппетита, Сергей Александрович, — ставлю тарелку перед ним. — Благодарю, София Феликсовна. — Софтинэ. — Софт… С… — Ладно, — смеюсь, — София. Пойдёт. — Будешь Сонечкой Феликсовной, — чешет усы, — здорово звучит. — Как скажешь. Хлеба надо? Горчица есть. — Нет, спасибо. Для фигуры вредно. Мне кажется, что твоей фигуре ничего не навредит. Совершенство испортить невозможно. Молодой человек был одет в белую футболку и синие спортивные брюки с белыми лампасами. Темные волосы как всегда идеально уложены, а серые глаза манят к себе с какой-то космической силой. Так. Стоп! Это что за мысли такие? Успокоилась. Софтинэ, ты замужняя девушка, начнем с этого, этим же и закончим. Неужели недостаток мужского внимания так негативно на тебе сказывается? Белов хорош. Ладно… Белов очень хорош. Он вызывает восторг у всех женщин Советского союза и Европы. Серёжа правильно воспитанный мужчина, имеющий твёрдость характера, дисциплину и трудолюбие. Не будет повторять дважды, а с первого раза донесёт до собеседника то, что ему необходимо. Даже его пленящий баритон. В нём ты рассыпаешься на кусочки, полностью подчиняясь голосу. Как марионетка. Как бы всё хорошо не начиналось бы, но Белов — надежда и будущее советского баскетбола. У него карьера, постоянные разъезды, огромное количество внимания, тренировки. Любовь и прочая лабуда будут лишь отвлекать его от нечто важного. Он талантливый, целеустремлённый человек. А мы уж свой век и так доживём. Всё живут. — Не подскажешь, — Серёжа окликнул меня, — где перец? — Прости… Что-то в мыслях витаю, — усмехнулась, — тебе какой? Странно. К еде даже не притронулся. — Скажи где. Я сам возьму. — Полка над раковиной. Белов преодолел расстояние между нами так же быстро, как делает это на баскетбольной площадке, и обхватив талию, впился горячим поцелуем в губы. Не знаю, может это произошло как-то автоматически, но я ответила на такой порыв страсти, запустив пальцы в густую шевелюру Серёжи. Во рту чувствовался привкус лимонного леденца. От спортсмена пахло порошком «морозная свежесть». Люблю этот порошок. Загоревшись происходящим, он улыбнулся и подхватив меня, усадил на подоконник. Каким-то образом нам удалось разорвать поцелуй, а после встретиться взглядами. Господи… Что творилось в глазах напротив. Вспышки, вихри эмоций и адское пламя страсти. Взгляд максимально сосредоточен. Дыхание у обоих сбито. В следующую секунду, цунами под названием «Белов Сергей Александрович» накрыло меня с новой силой. Усы и лёгкая щетина приятно покалывали кожу шеи, ключиц, а сильные мужские руки бессовестно забрались под футболку и принялись изучать всё, что попадётся на пути. От любого его прикосновения в глазах рябило и темнело. Сложно с чем-то сравнить, но это как попасть под ливень в знойную жару. Иначе ощущаешь тело. Красно-белая футболка с пятым номером и надписью на спине, нагло слетела вниз, оставляя меня перед мужчиной в черном нижнем бельё. Почему именно в такие моменты, когда надо думать головой, она к чертовой матери отключается?! Алло, приём, мы катимся в бездну! Футболка Белова слетела через пару мгновений, открывая передо мной божественный вид мужского тела. Прикоснувшись к стальным мышцам, издала тихий стон. Это нечто. Наблюдая за моей реакцией, он аккуратно и нежно прикоснулся ко мне, заботливо убрал волосы с лица и прошептал: — Соня, — гладит по шее, — Сонечка… Он произносил моё имя с таким трепетом, словно это что-то очень ценное для него. Не в силах ответить, я просто плавилась от его прикосновений, голоса, поцелуев. — Итак, — подхватил на руки, проводя языком по ключице, — что делаем дальше? — улыбнулся. — Серёж, — пришла в себя. — Что? — игриво промурчал, подобно коту. — Я замужем. Опешив, он вернул меня на подоконник и рухнул на табуретку. Видимо, новость чересчур шокирующая. У него аж глаза стеклянными стали. Минут десять мы просто молчали, пока Белов не спросил: — Давно? — Со второго курса, — смотрю в окно, — фамилию менять не стала, — опережаю вопрос. — Чего не говорила? — А ты чего не спрашивал? Крайне неловкая ситуация, но я обязана была остановиться. Прости меня, Серёжа… — Это Модестас, — слышу звуки приближающихся шагов в подъезде. Соскочив с подоконника, быстро накинула свою футболку и протянула Серёже его вещь. — Спасибо, — прошептал. — Ешь давай, — взъерошила черные волосы, — а то до конца остынет. Братец выглядел уж больно счастливым. — Чего натворил? — встречаю его. — Я такого мяска вяленого купил, — восхищается, — Серый, ты с ума сойдёшь! — Уже сошёл, — выходит. — Чувствуешь этот запах, да? Не мешайтесь мне, тащите с кухни все в комнату, пиво в холодильник! — Хозяйничайте сами, — улыбаюсь, — я сейчас к Любе уйду, надо с Ларой позаниматься. — Жаль, — вздохнул, — думал, ты с нами посидишь. — Вы вдвоём прекрасно справитесь. Посплетничайте, поматеритесь, косточки мне перемоете… — Ой, — закатил глаза, — да кому ты нужна? — Верно. Собравшись, попрощалась с парнями и просто пулей вылетела из квартиры. Сердце болит. Лариска сегодня у бабушки. Следовательно, Любка дома будет одна. — Привет. — Привет, — прохожу в квартиру, — с меня закуска, с тебя алкашка. — У-у-у, — почесала затылок, — самогон или вино? — Компот есть? — Вишнёвый и клубничный. — Клубничный компот и самогон. — Видимо, — шепчет, — случилось что-то крайне серьёзное… Поделившись с подругой ситуацией, без имён и фамилий, естественно, легче мне не стало. — Уходи от мужа. Не майся. — У нас так нельзя, — поставила подбородок на ладонь, — вышла замуж — живи до смерти. Тем более, брат мне голову оторвёт, пришьёт и оторвёт заново. Мужа моего он слишком любит. — Это же твоя жизнь, Сонь. Толку жить с нелюбимым человеком? — В девятнадцать лет мне казалось, что я влюблена в него по самые уши, то замуж и вышла, — вздыхаю, — по рекомендации родителей. Семья хорошая, обеспеченная, да и парень работящий. — И что же пошло не так? — С ним как в библиотеке, Люб. Тишина-а-а… Звенящая. — Вообще? — Угу, — киваю, — мы могли находиться в одной квартире целыми сутками и просто молчать. Как соседи. — Вот она, та самая причина, — наливает в стопку самогон, — почему я ушла от Ларкиного отца. — Совсем плох? — Да нет, — опрокинула, — ох, — закусывает, — Славка мужик хороший, так-то. Когда узнал, что я беременная, даже заплакал от радости… Думала, ну всё, сейчас свадьбу быстро сыграем, да дитё растить будем. Только, — скинула челку с лица, — жениться он не торопился. Время шло, живот всё больше и больше. Все реже стал дома появляться, деньги куда-то высылать начал. Чужими резко стали. — Игрок? — Хуже, — смеется, — женатик. — Мамочки, — приоткрыла рот. — Я случайно узнала, когда письмо пришло от жены. Такие слова трепетные, — замялась, — фотографии детишек. Любит она его сильно, а он загулял. — Не обещал жену бросить и к тебе уйти? — Обещал, — смеется, — на коленях ползал, рыдал как белуга, в вечной любви клялся. Я пригрозила, что если от меня не отстанет, то пошлю в Свердловск письмо семье. На следующий день собрала вещи и ушла сюда, — оглядывается, — в старенькую бабушкину коммуналку. Через два месяца Ларку родила, да и всё. Я это к чему… Сонь, — заглянула в глаза, — если здесь, — ткнула в грудь, — что-то поменялось, то лучше скажи сразу, нежели юлить вокруг да около. Разлюбила? Сказала. Полюбила? Сказала. — Может и полюбила, но вместе нам не быть. — Из-за семьи? — Да. Меня из ведра позора грязью обольют. — Семья с тобой будет всегда, а вот любовь приходит единожды, — цокнула, — дальше мы ищем лишь похожих. Ты будешь в каждом мужике его видеть. — Вдруг, ему самому этого всего не надо, а я тут себе любовь выдумала? — Если он сделал это для разрядки, то ты поймёшь, а если нет, то он даст о себе знать. Не сделаешь — пожалеешь. Сделаешь — пожалеешь. Лучше уж сделать, — подмигнула. — Жалеешь? — Нет, — с лёгкостью ответила, — я благодарна ему за Ларусю, она смысл жизни, удерживающий меня. Если честно, знала бы, что он женат, не подошла бы и на километр. Да и детей отца лишать не хочется, а после в их глазах тварью выглядеть. — Слава помогает? — Помогал, пока в тюрьму не сел. — За что? — жую огурец. — Автомагазин ограбили, сторожу по башке дали. Он на заработки в Москву приехал, а как оказалось, его «заработки» — грабежи и нападения с тяжкими телесными. — Сколько дали? — За всю серию около двадцати. Лучше без мужика и отца, чем вот с таким. — Жена его знает про тебя? — Конечно, — улыбается, — она мне и написала письмо, в котором всё рассказала. На удивление, никаких обвинений, угроз и прочего в мою сторону не было. — Видимо, материал уже пройденный. — Возможно. — Ты бы как поступила на моём месте? — К черту скучных коротышек, я люблю красивых мужиков. — Бахнем? — За что пьём? — За баб. Проболтав с Любой до часу ночи и хорошо так напившись, я тихонько начала собираться домой. Лишь бы остальных жильцов не разбудить. — Ты завтра вечером заглянешь? Лариса ждать будет. — Обязательно. В семь? — Да, — кивнула, — как до дома доберёшься, позвони и сбрось. Я спать лягу. — Хорошо, — обнимаю её, — спасибо за вечер. Ты помогла мне. — Всегда пожалуйста. Ночная прохлада Москвы слегка остудила мою голову. Парни ещё не спали, когда я зашла в квартиру. Кажется, баскетболисты в карты играли. — Как прошел твой вечер? — спросил Модес, выходя из комнаты. — Отлично, — умываюсь, — а ваш? — В полном разгаре. Присоединишься? — Устала сегодня, — на автомате вру, — лягу спать. — Ты какая-то странная пришла, — нахмурился, — что-то случилось? Краем глаза заметила, как Белов стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди. Не смотри так на меня. — Устала, — повторяю. — Ладно, — фыркает. Набрав незамысловатый номер, дождалась гудков и положила трубку. Сигнал подан. Переоделась, расправила диван и легла. Глядя в потолок, думала лишь о Серёже. О его манящих губах, которые так и хочется постоянно целовать, прикасаться с ним, об этих сильных сухих ладонях с мозолями от постоянных тренировок, как они блуждают по телу, вызывая помутнение разума, о его голосе, действиях, аромате. — Я схожу с ума, — закрыла глаза. Ты замужем, какой Белов? Желанный… — Можно? — тихонько приоткрыл дверь. — Опять целоваться полезешь? — прикрываюсь одеялом. — Сонь… — Присядь, — подгибаю ноги. Ему было настолько стыдно за произошедшее, что Серёжа смущался и робел как мальчишка. — Я идиот, — вздохнул, — мне что-то в голову ударило и натворил ерунды. Извини… — Да нормально всё, — успокаиваю его, — я тоже хороша. — Видимо, Модя прав, и уже кидаюсь на людей. — Так сильно секса хотелось, а тут я вся такая, — усмехаюсь. — Нет! Нет, — нервничает, — дело в другом… Давай забудем? Ты замужем, а я развёлся, — прикрыл глаза, — то есть, ты занята, а я свободен и это неправильно вот так. Интересно… Белов был женат. — Чего развёлся? Может, мне понравится и я тоже захочу. — История долгая, — прижался к стене. — У нас впереди вся ночь. — Хорошо, — кивнул, — мы с Лидой поженились четыре года назад где-то, — задумался, — жили поближе к центру, как все жили. Она работала официанткой в кафе на Майской, а я играл за ЦСКА.

Три с половиной года назад Белов

Поужинав в одиночестве, я собрался и вышел из квартиры. Лида сегодня допоздна. Надо встретить. Сборная СССР по баскетболу, как всегда, отмечала очередную победу в кафе. Народу тьма. Зайдя в заведение, долго не мог найти глазами жену. — Ты ж Лидкин муж? Ко мне подошёл Модестас Паулаускас. Его знала каждая собака. — Тебе какое дело? — высматриваю. — Здесь её нет, — отпил пиво, — она в гардеробе с одним из наших. Анатомию изучают. — Повтори, — схватил его за ворот рубахи. Баскетболисты сразу же среагировали. — Нормально, — дал отмашку, — сходи и проверь. Отпустив его, я с полной уверенностью отправился в гардеробную, прекрасно зная, что это какой-то розыгрыш. Очень злой розыгрыш. Они лежали на полу, совокупляясь так, будто самые настоящие животные. Потные, да на грязном полу с голыми задницами. — Серёжа! Увидев меня, жена соскочила с баскетболиста, пытаясь чем-нибудь прикрыться. Я лишь молча наблюдал. — Забавно получается, — взглотнул. — Давай нормально поговорим?! — одевается, — ты сам виноват, Белов. Хорошо. — Я девочка, которой нужно внимание, забота и любовь, подарки ещё. Знаешь, как-то надоело жить в съёмной однушке, слушать полуживой радиоприёмник и батрачить у плиты. Мне хорошей жизни хочется, Серёжа! — Надеюсь, ты её найдёшь. Положив кольцо на стол, вышел из гардероба. — Ты куда?! — закричала, — ты обязан простить меня и исправиться! Серёжа! — Пока, Лид. — Белов сука!

Наше время

— Модестас тогда поймал меня, мы нажрались как последние свиньи, а через неделю меня пригласили в сборную. — История разбитого сердца и начала крепкой дружбы, — вздыхаю, — мне жаль. Как-то погано на душе. — А мне нет. Я просто забрал свои вещи и переехал в служебную однушку, которую выдала Федерация. — До этого где жил? — У Моди, — улыбнулся, — мы чуть не засрались по самые уши. — Как сложилась её жизнь? — Плохо. Ну, — осёкся, — судя по тому, что Лида до сих пор пытается меня вернуть. Я исправилась и поняла свою ошибку, — передразнил, — конечно поняла, когда моё имя стало популярным. — Пришла на всё готовое. — Какая наглость, — хохочет, — пойду спать, — зевнул, — замяли тему? — Да, — кивнула, — замяли. — Доброй ночи. — Сереж, — остановила его, — почему ты мне это рассказал? Ещё и с подробностями? — Ты всё равно бы узнала это в силу своей любопытности, — облизнул губы, — лучше расскажу я, чем кто-то другой. Вспомним случай с моим коленом. — Исключительный случай. — Нет, — мотнул головой, — ты любопытная и юркая. Слишком. — О, спасибо. Так себе комплимент.