Реакции (и имейджины)

Никита Сергеевич Хрущев       Уже несколько дней в городе царило радостное возбуждение, кульминацией которого должна была стать сегодняшняя — воскресная — демонстрация. Причина этого возбуждения без сомнений известна каждому.       Царь отрекся! Теперь-то совсем иначе заживем!       Никто из тех, с кем тебе довелось пообщаться за прошедшее с того самого дня время, казалось, не сомневался в том, что жизнь теперь изменится и что изменения эти будут непременно к лучшему. Даже обычно скептически настроенный И/Б встретил пришедшее известие с радостью.       Никиту ты пока не видела — у него выдалась очень загруженная рабочая неделя — но отчего-то ни на секунду не сомневалась, что и твой молодой человек поддался этому всеобщему ликованию.       Казалось, только тебя не покидает смутное ощущение тревоги, будто… Тебе отчего-то кажется, что лучше — если и станет — то не очень надолго.       Никита приезжает в город первым же поездом и первым делом отправляется проведать тебя. Настроение у него приподнятое. В голове — размышления о будущем, что обязательно будет светлым. Никита помнит, каким ликованием разразился цех, когда зачитали телеграмму. Теперь все будет по-другому. Теперь-то — при новой власти — положение рабочих точно изменится, все заживут лучше. Он накопит денег, выучится, как давно мечтает, на инженера и тогда…       Идя по знакомой улице на встречу с тобой, Никита представляет, как вернется сюда специалистом с дипломом. Он получит хорошую должность на родном заводе и тогда… Тогда он сможет сделать тебе предложение. С образованием и должностью он сможет обеспечить тебе и вашим детям жизнь, которую вы заслуживаете, в которой не будет бедности и тяжелой работы.       Но когда дверь маленькой квартиры открывается, когда Никита замечает волнение и тревогу на твоем лице, он мигом возвращается с небес на землю.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает он, невольно заразившись твоей тревогой. — Если проблемы какие, скажи, я…       — Нет, ничего. Все в порядке, — поспешно заверяешь его ты, чувствуя жуткую неловкость за то, что испортила настроение своему любимому.       — Но я же вижу, — продолжает допытываться Никита. — Что-то случилось ведь.       И ты не выдерживаешь, сдаешься и все рассказываешь ему, делишься с ним своей тревогой:       — Я не совсем уверена, что эти перемены к лучшему. Что если теперь начнутся беспорядки? Как тогда… Не только здесь. Везде.       На секунду ты жалеешь, что решила рассказать. Взгляд у Никиты вдруг становится таким, что ты мысленно готовишься к очередной ссоре, но вместо того, чтобы что-то возразить, парень вдруг крепко обнимает тебя.       — Все будет хорошо, — тихо, но твердо говорит он. — У нас так точно.       — Ты в этом уверен? — также тихо спрашиваешь ты, стараясь заглянуть Никите в глаза и там прочитать волнующий тебя ответ.       — Конечно, — все также твердо отвечает Никита.       Тебе безумно хочется верить ему, а потому ты позволяешь себе на время забыть о тревогах и покрепче прижаться к своему возлюбленному.       За окном шумит толпа. Похоже, демонстрация вот-вот начнется. Если не началась уже.       — Хочешь сходить посмотреть? — неожиданно предлагает парень.       Ты на самом деле не совсем уверена в этом, но все равно киваешь. Быть может, став частью всеобщего ликования, ты сумеешь отвлечься от своих тревог? Тебе очень хочется в это верить.        Сергей Павлович Королев       Жизненный цикл изделия — в особенности та его часть, что непосредственно предшествует вводу в эксплуатацию — долог. Особенно, если речь идет об изделии принципиально новом, какого никто (или почти) во всем мире не изготавливал прежде. Таким изделием без сомнений была и ракета, над которой усердно трудился твой возлюбленный со своими подчиненными.       Жизнь в НИИ-88 кипела: писались отчеты, чертились чертежи, велась стендовая отработка различных составляющих будущей ракеты — и вот наконец свершилось! Назначена дата испытаний летных!       Радость от проделанной работы и волнение перед предстоящим пуском захватили, казалось, весь институт. Даже у вас в бюро только и разговоров было, что об испытаниях. Каждый сознавал, что внес свой вклад в большое общее дело, и переживал за результат.       Ты, разумеется, полностью разделяла чувства своих коллег, но все омрачало примешивающееся к ним предчувствие скорой разлуки с Королевым.       Ты хорошо понимаешь, что как главный конструктор он обязан будет присутствовать при пуске и что как человек, горящий своим делом, захочет лично увидеть результат своих трудов. Также ты понимаешь и то, что не сможешь поехать на полигон с ним. Слишком много работы тут, и слишком высокий уровень секретности там.       Ты уже успела смириться с отъездом Сергея Павловича, но лучше от того не становилось. Неумолимое приближение Дня Икс по-прежнему страшит тебя.       Перемены в твоем настроении не укрываются от товарища Королева. Причина их тоже быстро открывается ему. Плохим бы он был конструктором, если б не мог сложить два и два, сделать на основе имеющихся данных вывод!       Тем более, что вывод в данном случае вполне очевиден.       Снова Сергей Павлович оказывается, как ему кажется, перед выбором: работа или любимые люди. Его не покидает чувство, что сейчас может получиться, как тогда, что ты тоже можешь уйти, не выдержав его рабочего графика. Возможно, оно к лучшему, что с этим испытанием вам придется столкнуться так рано.       Для себя товарищ Королев решил так, если испытание будет пройдено успешно, можно делать следующий шаг. Во всяком случае готовить его реализацию точно. Здесь все, как в ракетной технике!       А пока…       Пока, пожалуй, стоит провести еще несколько предполетных проверок, чтобы убедиться, что не осталось каких-то деффектов. Недоработок, которые легко можно было бы устранить.       — Т/И Т/О, у тебя свободен, скажем, вечер субботы?       Ты, слегка растерявшись от внезапного вопроса, смотришь на Сергея Павловича, стремясь понять, чего он хочет, а затем с робкой надеждой отвечаешь:       — Свободен.       — В таком случае, позволь пригласить тебя в театр.       От удивления (и радости) ты не сразу находишь, что ответить, просто смотришь на Сергея Павловича, билеты в его руке и…       — Конечно, — наконец радостно соглашаешься ты.       Радость твоя совершенно искренняя. Ты всегда счастлива выбраться куда-нибудь с Королевым. Тебе очень приятна его компания, а главное — в отличие от него ты сознаешь важность отдыха. Хотя бы время от времени.       Сейчас же ты ко всему прочему очень надеешься, что это свидание поможет на время забыть о мыслях про неотвратимую разлуку и сосредоточится на настоящем. Например, на том, как сейчас улыбается, глядя на тебя, твой возлюбленный.        Эрнесто Гевара       Временами тебе кажется, что твой молодой человек совершенно не способен долго сидеть на одном месте. Его постоянно зовет за собой ветер странствий. Про недавнюю его поездку по стране на велосипеде даже в газетах писали. А после окончания зимнего семестра Эрнесто и вовсе устроился работать на торговое судно.       Ты не имеешь ничего против этих его приключений. Мальчишки взрослеют поздно, а некоторые — не взрослеют вовсе. Это ты знаешь, пожалуй, слишком хорошо.       Но все-таки… Все-таки иногда тебя не покидает чувство, будто однажды он может уехать навсегда.       Сейчас он рядом, рассказывает что-то или читает стихи (свои или просто понравившиеся), а уже завтра — или через пару дней — окажется где-то невероятно далеко, и повезет, если вспомнит о том и тех, кого оставил позади, и напишет письмо, которое вполне может и не дойти в срок.       Ты знаешь, что прямо сейчас Эрнесто со своим другом — Альберто кажется? — планирует новую поездку, что-то по-настоящему масштабное и неизвестно, насколько все это затянется.       Тебе безумно не хочется отпускать его, но ты понимаешь, что удержать, отговорить его не в твоих силах. Разговоры не приведут ни к чему кроме очередной ссоры, которых в последнее время между вами и без того немало.       Ты даже не догадываешься, что сама являешься одной из причин, почему он обязан поехать.       Возможно даже себе не признаваясь в этом до конца, Эрнесто уверен, что должен доказать тебе свою способность на большие дела, что он действительно чего-то стоит, что намного лучше всех тех «хороших молодых людей», которых продолжает с завидным упорством подсовывать твоя мать. Ему сложно до конца принять тот факт, что тебе все это уже давно известно и вовсе не требует каких-то доказательств.       Он прекрасно сознает, что далеко не подарок, что временами с ним бывает невероятно сложно, и иногда совершенно не понимает, почему ты до сих пор с ним. Он благодарен тебе. Правда благодарен, но не представляет, как еще кроме как крупным поступком, подвигом, показать это.       И в тоже самое время ему мучительно не хочется оставлять тебя. Отчасти потому, что Эрнесто понимает, что будет сильно скучать, отчасти потому, что какое-то мерзкое предчувствие, от которого парень изо всех сил пытался избавиться, шептало, что ты можешь его не дождаться, найти в его отсутствие кого-то другого.       Он разрывается между желанием поехать с Альберто и желанием остаться с тобой, и чем ближе день отправки, тем тяжелее становится.       Когда Эрнесто приходит к тебе, ты невольно замечаешь отголоски съедающих его переживаний. Все же, за время вашего общения ты научилась неплохо понимать его, отмечать то, что парень пытается скрыть от посторонних глаз. Тебе кажется, что на этот раз тебе известна даже причина. Во всяком случае, ты хочешь верить в это.        — Знаешь, — осторожно подбирая слова, говоришь ему ты. — Мне кажется ты должна сделать это, — и, поймав на себе недоуменный взгляд любимого, поясняешь: — Поехать, я имею в виду. А я… Только пообещай, что вернешься, ладно?       — Если обещаешь дождаться, — с явным облегчением улыбается он.       Ты не говоришь ему, что хотела бы поехать с ним. Зачем? Все равно ничего не выйдет.        Фидель Кастро       Перелом в войне стал уже совершенно очевиден. Не видеть его мог только дурак или слепой. Партизанская армия под руководством Фиделя росла и крепла, одерживая одну победу за другой. Армия Батисты несла потери и была вынуждена отступать.       Конечно, иногда и им улыбалась удача, но чем дальше, тем реже.       Натерпевшись за год войны лишений и горя, повстанцы воспряли духом. Теперь слова Фиделя о неизбежности победы никому не казались больше пустыми. Торжество Революции уже маячит на горизонте, но за него предстоит еще побороться.       Конечно, всеобщее воодушевление не могло не передаться и тебе тоже. Правда, у тебя есть в отличие ото всех остальных еще одна причина ждать с нетерпением скорой уже победы. Впрочем, таже самая причина заставляет тебя безумно волноваться.       Ты не можешь не понимать, что с окончанием войны изменится не только положение дел в стране, но и ваши с Фиделем отношения. Когда он станет одним из руководителей нового государства — в том, что это случится, не сомневается никто — какими станут ваши отношения?       Ты веришь (или хочешь верить), что ничего особо не изменится, что вы точно также будете встречаться, когда у обоих выдастся свободная минута, заниматься любовью, беседовать обо всем на свете, он также как сейчас будет заставлять тебя чувствовать себя самой особенной на планете. Возможно — ты очень сильно надеешься на это — ко всему этому прибавятся нормальные свидания, которые позволят почувствовать себя настоящей парой.       Но в тоже самое время ты ужасно боишься, что победа поставит в ваших отношениях жирную точку. Причин, почему такое возможно — множество.       Фидель тоже часто задумывается о будущем. Ему положено по долгу службы. Он — не единолично, конечно — планирует предстоящие операции и уже понемногу начинает размышлять о том, как обустроить жизнь на острове после Революции. Размышляет он, конечно, и о вас.       Вопреки расхожему мнению каждое его увлечение женщиной — совершенно искреннее. То, что рано или поздно все заканчивалось… Тому были причины. Объективные и непреодолимые.       Сейчас — он понимает это со всей отчетливостью — такие причины также могут возникнуть. Не прямо сейчас, но, когда все закончится. Мысли об этом несколько омрачают весьма удачный во всем остальном расклад.       Да и прямо сейчас — в самое ближайшее время — предвидится серьезное испытание для ваших с ним отношений. Весьма вероятно, что уже скоро нужно будет открывать второй фронт и что самому Фиделю, скорее всего, придется поехать туда. Это направление — стабильно. К тому же, его есть на кого оставить.       К сожалению, взять тебя с собой Фидель не сможет, как бы сильно ему этого не хотелось. Слишком велика твоя ценность как связного здесь. Да и, если честно, здесь куда безопаснее, чем будет там.       — О чем задумался? Если не тайна, конечно, — с улыбкой и легким беспокойством спрашиваешь у него ты.       Фидель гонит невеселые размышления прочь, хоть и понимает, что неизбежно вернется к ним позже, и улыбается (немного устало) в ответ.       — О том, что пора заканчивать с делами на сегодня, — признается он, а затем добавляет: — И о том, как мы проведем тот вечер.       Ты слегка краснеешь. Все никак не привыкнешь видно.