Реакции (и имейджины)

Никита Сергеевич Хрущев       Как ни печально, в конечном счете права оказалась не ликующая толпа, а подобные тебе скептики. Недолго продолжался «новый мир» — рухнул. Рассыпался на части, из которых только еще предстоит кому-то собрать что-то мало-мальски цельное. А пока…       Пока приходится выживать на руинах, надеясь, что все образуется быстро. Впрочем, надежды эти тают с каждым днем.       Погребло обломками и ваши с Никитой мечты о непременно совместном счастье.       Вскоре в Юзовке (и не только в ней — повсюду) начались беспорядки, перетекшие затем в полноценные боевые действия. Ни одна из многочисленных группировок не может удержать добытую власть надолго и почти каждая устраивает жестокие расправы над теми, кто выступал за предшественников.       Жуткие наступили времена.       Многие в надежде спастись покинули город, уехали туда, где сейчас спокойнее, а главное — сытнее, не зная точно смогут ли когда-то вернуться назад.       Твои мужчины — И/Б и Никита — были не из таких. Оба, идейные как мало кто другой, решили остаться, и ты, если честно, безумно за них волнуешься. В то время они куда сильнее волнуются за тебя, понимая, что могут навлечь неприятности на ту, что не имеет к политике практически никакого отношения.       Некоторые из претендентов на роль правителя региона не брезгуют использованием и таких методов устрашения, как казни и пытки просто сочувствующих или членов семей оппонентов.       Все усложняется тем, что И/Б собирается уйти в Красную Армию. Наблюдая за творящимся беспределом, твой брат понимает, что не может оставаться в стороне.       После долгих споров и переговоров было принято решение отправить тебя, пока ситуация не проясниться, к родственникам в деревню в более спокойной части страны. Те, питающие к тебе и И/Б исключительно положительные чувства, уже ответили согласием. Казалось, только ты — против. Оставлять родные места и дорогих людей безумно не хочется, но под всеобщим давлением ты вынуждена согласиться. Другого выбора тебе не оставили.       Наступил день отъезда.       С самого утра ты не находишь себе места. Сколько занятий перепробовала, и все никак не можешь отвлечься.       Вещи уже давно собраны. Осталось только дождаться, когда вернется И/Б. И в путь.       Вдруг в дверь стучат. Ты осторожно выглядываешь посмотреть, кто это может быть. К счастью, там всего лишь Никита.       При виде него тебя одолевают противоречивые чувства: одновременно радость встречи и горечь предстоящей долгой разлуки. В который раз за последние дни ты жалеешь, что не можешь остаться. Кто поручится, что вы увидитесь снова?       — Уже собралась? — спрашивает Никита, и ты понимаешь, что сейчас он чувствует тоже, что и ты.       Ты киваешь, не в силах ответить что-то еще. Тебе не хочется сейчас говорит об отъезде. Тем более, говорить о нем с Никитой, портить вашу (возможно последнюю) встречу.       — Проходи, — говоришь наконец, пропуская гостя внутрь.       Вы устраиваетесь на диване, служащим по совместительству постелью И/Б. Слова не идут. Даже обычно не лезущий за ними в карман Никита не знает, что сказать. Поэтому он лишь крепко обнимает тебя. Ты прижимаешься к Никите и тихо шепчешь:       — Будь осторожен, ладно? Пока меня не будет.       — Ты тоже, — удивительно серьезно просит он, и ты киваешь.       Вы оба даете молчаливый обет сделать все, что в ваших силах, чтобы встретиться вновь.        Сергей Павлович Королев       Наконец, день, которого так ждали все в НИИ, наступил, и вот часть ведущих сотрудников (в том числе, конечно, Сергей Павлович) собирается на полигон наблюдать за испытаниями.       Ты была бы рада проводить своего возлюбленного, но обстоятельства сложились так, что вам пришлось попрощаться днем раньше. Все же на рабочем график Бюро Переводов предстоящий пуск почти никак не сказался. Как в прочем, и на графике всех, кто не должен был на нем присутствовать. Так или иначе пропустить работу ты не могла (да и, если честно, не рискнула бы — Сергей Павлович не одобрил бы, а ссориться на прощание не хотелось).       Поэтому попрощались вы немного заранее.       Сказать по правде, товарищ Королев не знал, как именно закончится эта встреча (последняя перед предстоящей разлукой). На всякий случай он приготовился к самым различным вариантам развития событий. Даже к самому драматичному и неприятному — началу конца.       Но, к счастью, все обошлось.       Ты прекрасно понимаешь, насколько важна для Сергея Павловича его работа и что ставить его перед выбором не только глупо, но даже бессердечно. Зачем причинять лишние страдания человеку, которому — ты знаешь — и так в жизни пришлось несладко, и которого к тому же любишь?       Если бы не скорый отъезд Королева, этот вечер походил бы на обычные ваши посиделки. Признаться, это немного удивило тебя, как и то, что перед таким значимым, серьезным событием он решил уделить (пусть не очень много) время тебе.       Это мило, если такое слово можно использовать по отношению ко всегда строгому главному конструктору, а еще позволяло почувствовать, что ты в самом деле имеешь для него огромное значение.       И это совершенно взаимно.       На совершенно добровольных началах, ведомая искренней заботой о Сергее Павловиче, ты помогаешь ему закончить сбор вещей, убедиться, что ничто важное не забыто. Все-таки, что ученые, что конструкторы иногда бывают ужасно рассеянными. Особенно, когда с головой уходят в работу.       — Спасибо тебе огромно, Т/И Т/О, — благодарит тебя Королев, когда со сборами покончено и вы отправляетесь на маленькую, но удивительно аккуратную для холостяцкой квартиры кухоньку пить чай.       — Пустяки, — улыбаешься ему ты и принимаешься по-хозяйски накрывать на стол.       Сергей Павлович хочет остановить тебя — все-таки ты сегодня его гость, а не наоборот — но почему-то не решается, а только лишь улыбается тебе в ответ.       Вопреки всем его опасениям вечер проходит в легкой и удивительно уютной атмосфере.       Конечно, расставаться с возлюбленным непросто, но ты понимаешь, что это ненадолго и вскоре он снова вернется к тебе.       А ты…       Ты готова его подождать, о чем, конечно же, сообщаешь Сергею Павловичу, когда наконец становится поздно и приходит пора тебе возвращаться домой, чтобы успеть выспаться перед работой. Да и самому главному конструктору не помешает набраться сил перед предстоящей долгой дорогой.       Ты даже представить себе не можешь, какое облегчение испытывает Королев, провожая тебя этим вечером. Теперь он знает, что у этих отношений есть будущее.       Вот только не знает, как быть. Слишком неожиданное это открытие.        Эрнесто Гевара       Пожалуй, тебе стоило уже давно разучиться удивляться чему-либо, связанному с твоим молодым человеком. В конце концов, ты за время знакомства с Эрнесто успела стать свидетельницей множества его выходок (и в некоторых даже поучаствовать).       И все равно, когда этот идиот вместе со своим товарищем оказывается на пороге летнего дома, где ты отдыхаешь с семьей, ты не можешь сдержать изумления.       Ты вовсе не была уверена, что он решит-таки проведать тебя перед тем, как отправиться в это свое путешествие. В последнюю встречу вы сильно повздорили, наговорили всякого, а вот помириться не успели.       И все же он тут. Все такой же придурочный. Смотрит на тебя так, словно ничего между вами не произошло.       Увидев Эрнесто, ты теряешься, совершенно не знаешь, как реагировать. Парень же напротив — хитро улыбается и крепко обнимает тебя. Прямо на глазах у твоих шокированных родственников.       Вопреки изначальному плану и к огромному недовольству твоей матери, эти двое задержались не на пару дней, а почти на неделю. Ты невольно начинаешь подозревать, что на самом деле Эрнесто не хочет уезжать вовсе, но и остаться тоже не может. Это хорошо понимают все, как и то, что тому есть целое множество причин.       И вот, несмотря на все ухищрения приходит пора прощаться. Дальше тянуть нет ни возможности, ни смысла.       Прощание выдалось скомканным и очень неловким. Ты даже на секунду подумала, не лучше ли было бы обойтись без всего этого. Не было ли бы лучше, если бы он не приезжал вовсе.       Прошедшая неделя — если не считать постоянных споров Эрнесто с кем-нибудь из твоих дядьев и недовольных комментариев со стороны матери, крайне возмущенной твоим выбором — пожалуй, была одной из лучших за все время, что вы встречаетесь. Тем горче сознавать, что она закончилась, тем сильнее не хочется отпускать Эрнесто.       Потому, что никто не знает, когда они с Альберто вернуться.       «И вернуться ли?» — шепчет противный внутренней голос.       В самом деле, в путешествии с ними может случиться практически все, что угодно, а если ничего не приключится — кто поручится, что за долгое время разлуки он не позабудет про тебя и не решит остаться где-нибудь в далекой стране навсегда. Отчего-то второй вариант кажется тебе довольно вероятным, но ты не можешь с уверенностью сказать почему.       Когда Эрнесто и Альберто (во многом благодаря настойчивости последнего) собираются наконец в путь, на лицах всех твоих родных отражается облегчение и даже что-то похожее на радость. Только ты, кажется, не разделяешь из чувств.       И зачем, черт побери, он приехал? Тебе было бы куда проще отпустить Эрнесто, не напомни он о том, как сильно (несмотря на все его чудачества и несуразности) ты любишь этого придурка.       — Обещай, что дождешься, ладно? — шепчет парень, обнимая тебя на прощание.       — Только если ты дашь слово, что вернешься, — также тихо просишь ты.       Вместо ответа Эрнесто целует тебя, и ты, не задумываясь, отвечаешь. Ты знаешь, что все смотрят и что потом тебя ждет очень серьезный разговор, но сейчас это не имеет значения.        Фидель Кастро       То, что часть партизан отправляется открывать новый фронт, было известно уже давно. То, что Фидель уедет с ними — тоже сознавали все. Ты — в том числе — и, если честно, совершенно не знаешь, как относиться к этому факту.       Необходимость такого шага — очевидна, но…       Ты не можешь не сознавать, что теперешнее ваше с ним расставание будет совсем не таким, как прежние. Сейчас все будет совсем не таким, как прежние. Сейчас все куда серьезнее.       В прошлые разы ты имела хоть примерное представление о том, когда в следующий раз увидишь Фиделя, а теперь никто не может дать на этот вопрос хоть сколько-нибудь приблизительного ответа. Известно лишь одно — так или иначе, скоро все закончится — следующая ваша встреча (если она состоится) будет уже после победы.       В конце концов, Фидель (ставший уже, считай, главным руководителем всего движения) ясно дал понять, что тут — на текущем направлении — ты гораздо нужнее. Да и ты сама хорошо понимаешь это: здесь тебе хорошо знакомы местность и люди, с которыми нужно работать.       А еще — как ни странно это прозвучит — тут относительно безопасно (революционеры уже контролируют значительные территории и имеют немало сторонников). Там же борьбу только предстоит начать. Не с нуля — и на том спасибо.       Тебе безмерно не хочется отпускать Фиделя, но в тоже самое время понимаешь, что иначе никак.       День вашей последней встречи кажется одновременно невероятно длинным и безумно коротким. В добавок отягощает ситуацию то, что возможности поговорить друг с другом — практически нет: скорое отбытие части бойцов во главе с «главнокомандующим» требует проведения целого множества важных подготовительных мероприятий.       Вот и занимается твой возлюбленный вместе с другими полевыми командирами этими делами. Да и ты тоже без дела не сидишь.       Лишь изредка выдается свободная минута, но и тогда слова почему-то не находятся. Даже обыкновенно не имеющий с этим проблем Фидель не знает, что сказать тебе сейчас. Ты тоже молчишь, понимая, что ничто сказанное не будет в полной мере уместным.       Слишком сложно стало все вдруг как-то. Раньше, конечно, легко не было, но не так, не настолько.       Наконец, суматошный день клонится к закату. Ты долго гадаешь, имеет ли смысл оставаться в лагере дольше. С одной стороны — ты знаешь, что твои дела здесь закончены, и совершенно не хочешь болтаться под ногами у тех, кому еще только предстоит разобраться со своими. С другой — тебе обязательно нужно что-то сказать Фиделю, как-то с ним проститься потому, что другой возможности уже не будет. Но что и как? А главное — не отвлечешь ли его от чего-то важного?       В конце концов, есть вещи, куда более важные, чем интересы одного конкретного человека. Вы оба уже давно поняли это. Потом у сейчас — здесь, занимаетесь тем, чем занимаетесь.       — Задержишься? — вырывает тебя из размышлений такой родной голос.       Ты оборачиваешься и видишь Фиделя.       — Останешься сегодня? — просьба — не просьба, предложение — не предложение, но отказать невозможно (даже если бы ты хотела): — Я скоро закончу и тогда…       Ты киваешь. Пожалуй, он прав — нужно выжать максимум из того малого, что осталось.        Камило Сьенфуэгос       И вот все разрешилось. Исчезла висевшая на протяжении почти всего вашего знакомства над вами неопределенность. Но легче от этого не стало.       Камило уезжает. Ты остаешься. Теперь это известно совершенно точно.       Больше того — он уезжает уже совсем скоро — всего через несколько дней. Именно поэтому сегодняшняя ваша встреча куда печальнее и серьезнее, чем любая из предыдущих. Вас обоих не покидает чувство, что следующая — будет очень нескоро.       Если состоится когда-нибудь вообще.       У обоих было какое-то неясное ощущение, будто бы эта разлука может поставить в ваших отношениях точку. В самом деле, кто может поручиться, что длительные отношения на огромном расстоянии окажутся рабочим вариантом?       И все же рвать с Камило, даже не попытавшись, не кажется такой уж хорошей идеей. В глубине души тебе хочется верить, что все-таки — пусть небольшой — но какой-никакой шанс у ваших отношений есть. Даже если порой это кажется чем-то почти фантастическим.       Вдруг все-таки…       Впервые эти слегка противоречивые ощущения появились у тебя еще тогда — пару дней тому назад — когда Камило сообщил, что, к сожалению, другого выбора у него нет, и с тех пор не покидает ни на секунду.       Ты чувствуешь себя ужасно неловко из-за того, что своей угрюмостью портишь настроение окружающим, портишь это последнее (на время ведь? Не навсегда?) свидание с Камило, но ничего не можешь с собой поделать.       И это не укрывается от твоего молодого человека. Он хорошо понимает причину такого твоего настроения потому, что сам испытывает почти тоже самое. Он был бы очень рад, если бы можно было поступить иначе: остаться тут или — что предпочтительнее — взять тебя с собой. Но такой возможности нет.       Это отчетливо понимают все. Не только вы с Камило, но и большая часть ваших общих знакомых. В том числе, члены твоей семьи, с самого начала относившаяся к этим отношениям с долей скептицизма. (Ну, не с самого, а лишь после того, как стало известно о возможности отъезда Камило). Дело тут не в том, что они не одобряют твой выбор, а в том, что искренне переживают за тебя, не хотят, чтобы он ненароком разбил тебе сердце. Такая возможность уже тогда казалась вероятной, а теперь-то уж…       Ты, конечно, благодарна своим родным за заботу и знаешь, что в чем-то они правы, но…       Но, оглядываясь назад, ты уверенно можешь сказать, что, пожалуй, оно того стоило. Никогда прежде не было у тебя таких чудесных, таких ярких отношений, как с Камило.       Немного поколебавшись, ты решаешь все-таки поделиться этой мыслью с Камило, даже если звучит она немного печально. Он должен знать.       К твоему удивлению, он вовсе не считает ее мрачной. Напротив, Камило вдруг улыбается этой своей совершенно уникальной улыбкой, кивает и неожиданно серьезно произносит:       — Взаимно.       Неожидавшая такой реакции, ты не находишься сразу с ответом, но он, похоже, пока и не нужен.       — Пиши так часто, как сможешь, ладно? — просишь его, когда приходит пора прощаться окончательно. — А я тогда буду писать тебе.       — Даю слово.       И вы оба знаете — Камило сделает все, чтобы его сдержать.        Джон Фицжеральд Кеннеди       Назначение пришло, а вместе с ним — и пора отбывать к месту прохождения службы.       Несмотря на приподнятое настроение — это странное, похожее на предвкушение, волнение — Джека, ты не находишь себе места. Мрачное чувство нависшей над дорогим тебе человеком беды, возникшее вскоре после того, как он сообщил о том, куда собирается, теперь только усилилось.       Ты хорошо понимаешь, что страх этот имеет под собой весомые основания — все же служить в армии — на флоте — в мирное время и когда идет война — совершенно не одно и тоже. К тому же, зная Джека, ты можешь с уверенностью сказать: он не будет сидеть в стороне и, скорее всего, полезет в самое пекло. Такой уж это человек — не делающий ничего наполовину, всегда идущий до конца.       Да даже если бы это было не так, ты уверена, что все равно беспокоилась бы (может, правда, чуточку слабее). А как иначе?       В конце концов, твой молодой человек уходит на фронт. Человек, которого ты любишь сильнее, чем кого-либо до этого, отправляется туда, где с высокой долей вероятности может погибнуть. Оставаться спокойным в такой ситуации, как тебе кажется, может только кто-то совсем бесчувственный или попросту ненормальный.       Джек понимает, что ты чувствуешь, и потому, несмотря на некоторую радость, от успеха в борьбе с медкомиссией и бюрократами, в общении с тобой он сдерживается. Твое восприятие происходящего в мире отличается от его, и Джон принимает это.       Хотя, если честно, его несколько задевает тот факт, что ты считаешь его слегка наивным и сверх меры оптимистично настроенным. Во всяком случае, порой у Джека возникает такое ощущение. Вслух подобными мыслями ты не делишься.       Незадолго до отбытия на флот Джек назначает тебе свидание. И ты, сознавая, что больше возможности может не быть, тут же принимаешь это приглашение.       Если не считать того горького предчувствия скорого расставания на неопределенный срок, что без сомнений чувствуете вы оба, поначалу все идет почти как в любой другой — предыдущий — раз. Вот только вся эта «игра в нормальность» не имеет смысла, и вы оба хорошо понимаете это.       Оба понимаете, что сейчас — все совершенно не как обычно, не как раньше. И не ясно будет ли когда-то как прежде.       Всего пара дней и…       Тебе не хочется даже думать о том, что будет, но других вариантов уже не осталось. Да и были ли они вообще? Только принять и смириться с неизбежным.       Ты вдруг сознаешь, что едва сдерживаешь слезы. Уже давно тебе не хотелось реветь настолько сильно. Наверное, с самого детства. Все, что останавливает мысль о том, что вы как-никак находитесь в общественном месте, а значит нельзя забывать о правилах приличия.       И все же, несмотря на прилагаемые усилия, на глаза навернулись слезы при мысли о том, что ты можешь вот так потерять Джека. Что он не уйдет к другой, а просто-напросто…       …Погибнет.       Твое состояние не остается незамеченным, и Джек, поддавшись внезапному порыву, крепко обнимает тебя.       — Я обязательно вернусь, слышишь? — уверенно и невероятно серьезно говорит он.       Ты только киваешь. Никто больше ни слова. Слова больше не нужны.