Зима в России любит слезы

Холодный месяц января. За окном хлопья снега покрыли деревья, дороги, каждый сантиметр этого дрянного мира. Рейна, сидя на подоконнике в пустом классе, рассматривала свои красные, разбитые в кровь костяшки. Подралась. Снова. Не в первой. С ними она и раньше не особо ладила, а уж теперь, когда не осталось совсем ничего общего, окончательно поняла, что ненавидит. «Они» — это спортивная команда их класса: пара парней и несколько девушек. Даже не команда, скорее, просто группа: Феникс, Йору, Джетт и, кажется, Рейз. Повздорила с одним – пришли все. А из-за чего? Простая перепалка словами, такая спокойная по началу переросла в гребанную драку. Одно неверно сказанное слово – все, можно считать, что теперь они враги. Да, черт возьми, она разбила этому черноволосому ублюдку нос! Теперь кличка Джейми не «Феникс», а «черноволосый ублюдок», по крайней мере, для Рейны. Она посмотрела на свою руку, испачканную в крови. Бинтовать никто ничего не собирался, да и боль совсем не чувствуется. Если не двигать и не касаться ничего конечностью, конечно. – Зьянья? – Дверь приоткрывается, и из-за проема выглядывая невысокая фигурка девушки. Черная юбка по колено, белая рубашка, застегнутый пиджак и этот высокий, длинный хвост густых волос, развивающихся за спиной. В тон одежды, тоже черные. А еще этот минималистичный рюкзак, без огромного количества карманов, зато с несколькими значками. – Не зови меня так, – Рейна грубит, скалится и хмурится. Ей не нравилось свое имя, и она создала себе кличку. Так же, как и все в этом классе. – Чего тебе? – Почему ты здесь, а не на физре? – Сейдж заходит в кабинет, закрывая дверь и подходя к девушке. Они не подруги, совсем нет, скорее просто одноклассницы. – Линь, твою мать, у меня такой же вопрос к тебе, – девушка хмурится, чуть наклоняясь вперед. Черные локоны с ярко-фиолетовыми концами падают на плечи. Белая рубашка немного измазана в пыли, а брюки потерты местами. В этом году старшим классам ввели форму и, боже, если бы не это чертово нововведение, она бы продолжила ходить в тех спортивных джоггерах и теплой кофте! Но по новым правилам: если ты приходишь не в форме - звонят родителям несмотря на то, что еще немного, и ты нахер отсюда выпустишься. А Рейна не хочет, чтобы мама снова читала нотации, а еще отвлекалась от работы, тратя время на свою горе-дочь. Приходится подстраиваться под правила. Но юбку она никогда не наденет. Даже под дулом пистолета. – Я форму забыла, а нормативы уже сдала, так что мне сделали поблажку, – Сейдж пожимает плечами, отводя взгляд, и садится на парту напротив Рейны, закидывая ногу на ногу и перебирая пальцами. Ей дали подобную кличку, потому что в переводе она значит «Шалфей», а это уже лекарство. Она, считай, хранительница. Всем поможет, с домашкой или проблемой – неважно, на нее можно положиться и довериться. – Ясно, – Рейна вздыхает, слегка пожимая плечами. Линь – отличница, лучшая из класса и единственная из всей этой «элитной» компании, что не ведет себя, как сука. – Я видела, как Джейми вели в медкабинет. Кажется, у него был разбит нос. Твоя работа? – особа смеется, кивая. – Я не только ему нос разбила. Скажи спасибо, что не вывихнула руку Джетт. Этот черноволосый за нее заступился. Видите ли, Сону у нас такая слабенькая, чего ты на нее рыпаешься, давай лучше со мной, бе-бе-бе, ля-ля-ля... – Твои руки, – Сейдж аккуратно взяла девушку за ладонь, осматривая чуть застывшую кровь. – Почему ты вообще решила ударить Сону? – Линь поднялась, подойдя к своему портфелю, и достала небольшую аптечку. Она всегда носила с собой что-то подобное, зная, что кому-то в классе может стать плохо или, к примеру, произойдет что-то непредвиденное. Там есть все: и таблетки, и бинты с перекисью. Она не спрашивает, просто берет чужую ладонь себе в руки и начинает обрабатывать, мягко, нежно и еле ощутимо. – А че она до инженера доебалась? Задирать начала, так я ей и прописала. Я, конечно, все понимаю, инженер тихая девочка, спокойная, и рядом есть Сабина, которая смогла бы ее защитить, но сегодня она не пришла. Ты, кстати, не знаешь почему? – чуть морщится, ощущая холод на руках. – Сону начала задирать Клару? – переспросила Сейдж и в ответ получила кивок. - Странно, она никогда так не делала… – В голову просто ударило, вот и все. Решила повыебываться. – Рейна вздыхает. Закатывая глаза. – Сабина написала, что чувствует себя нехорошо и отлежится дома пару дней. Совсем плохо. Температура шпарит, горло, ну, все сопутствующее. – Ваша элитная банда потеряла бойца, как жаль. – смеется, рассматривая бинты на рука – Как аккуратно. – Не думаю, что у нас вообще есть эта «элитная банда», – Сейдж вздыхает, убирая аптечку в сторону, – и вряд ли я там состою, конечно… – Состоишь, не ссы. Кира об этом уж точно позаботится. Не зря же ее «Скай» зовут. Прямо как небо. – Может, ты права, – Линь вздыхает, убирая аптечку в портфель. Через пару минут в кабинет возвращаются одноклассники. Они все разные, не похожие друг на друга. – Рейна, – Клара подходит ближе, теребя конец рубашки. У нее сильный немецкий акцент, а еще эта картавость, да и сама она, в этих огромных круглых очках, выглядит очень по-детски невинно. Может, поэтому Сабина так быстро с ней сдружилась, ведь издалека даже и не скажешь, что эта холодная и серьезная дева способна защищать кого-то, кто так похож на мышонка. – Спасибо, что, ну, защитила меня. Правда. Мне жаль, что ты пострадала из-за этого. – Пустяки. Не беспокойся, – Рейна улыбается, так, лишь уголками губ. А потом ее лицо становится серьезным. – Как ты? Лучше? – Да, меня не задело даже. Спасибо, еще раз, – Клара достала из кармана плитку шоколада и протянула Рейне. – Спасибо, – небольшой смешок, шуршание упаковкой, а затем начало урока. Последнего, слава богу.

***

Домой не хотелось совсем. Не потому, что там мама с нотациями, а потому, что отчим с бутылкой в руках. Рейна ненавидела его. А еще ненавидела отца. Их обоих. Один бросил семью, когда ей было всего три года, и Рейна не понимала, что она больше никогда не увидит папу, и почему мама ночами плачет в подушку. А потом появился отчим, когда ей было девять. И его она ненавидит не только за то, что он пьет, а еще за то, что руку на мать поднимает. Была бы ее воля – давно бы пырнула этого ублюдка ножом. Прямо в глотку. Но может лишь защищаться и защищать мать. А еще выдыхать спокойно только тогда, когда он уезжает на несколько недель на вахту, где работает и, наверное, тоже пьет. Рейна шла, поднимая ботинками снег. Черное пальто кое-как согревало, заставляя кутаться в него еще больше, а брюки насквозь промокли в районе лодыжек. Она шла к одному из заброшенных зданий недалеко от школы. Обосновала свою «берлогу» именно там, потому что никто туда не ходит. Никогда. Никто, кроме нее. Ледяной ветер пробирался сквозь рукава и открытую голову. Она никогда не носила шапки, только шарф и то, чтобы согреть горло. Остальное было уже не важно. Вдруг, в кармане раздалось жужжание телефона, а на экране высветилось «Мама». – Алло? – спокойно спросила Рейна, останавливаясь около дороги. Она никогда не говорила с матерью на повышенных тонах, не грубила и не хамила, этим занимался отчим. А вот его она могла спокойно послать нахер, чтобы тот не делал и не говорил. – Солнышко, милая, ты где сейчас? Темнеет уже. Ты еще в школе? – Нет, домой иду. Тебе со школы звонили? – Звонили. Сказали, что ты опять подралась. – На этот раз не без причины. – Верю на слово. Давай, идем домой, я ужин приготовила. – А отчим? – На работе. – Сейчас буду, – Рейна сбросила трубку, шагая в сторону многоквартирных домов. Среди этих вычурных и высоких зданий была восьмиэтажка, чуть пошарпанная, но вполне приличная для района. Ее квартира на пятом этаже. – Я дома, – разнеслось по коридору, где среди пар ботинок лежал кот. Красивый, пушистый и полностью белый. – Пушок, привет, – дева присела на корточки, поглаживая кота. – Проходи, пока суп горячий, – мама вышла в коридор, начиная надевать куртку на теплый свитер. – Я на работу уйду. У нас там завал по полной. Пока не ушла, что у тебя там в школе? – Да так, – Рейна сняла пальто, – одна девка до другой докопалась, начала задирать, так я ей втащила. А потом и ее дружку тоже. Обычные школьные разборки. Нечего было рот открывать. – Вы уже десятый класс, а ведете себя как дети малые, – мама вздыхает, застегивая молнию сапог. – Ясно все с вами. Давай, я ушла. На ужин не жди, приду поздно, – Рейна кивает, оставаясь одна в квартире. Каждый раз классный руководитель звонит ее родителям, докладывая о драках. Нет бы подержать язык за зубами, помолчать, но эта женщина все и всем расскажет. Может, она сама бы рассказала? Но репутация одиночки-драчуна делает свое дело. Даже если будут дни, когда драк не будет, произойдет что-нибудь еще. Обязательно произойдет. Нахамит - будет выгнана с урока. Ни один день не проходит без приключений. Лишь потому, что Рейне не нравится все это дерьмо вокруг. Ни Сону, позволяющая себе слишком много, ни учителя, закрывающие глаза на унижения других учеников.

Вот же дерьмо, правда?