Зима в России любит слезы

Утром крутили новости. Сначала о погоде, потом о «важных событиях», а затем включили репортаж о войне, идущей на границе с другим государством. Рейна потягивала горячий кофе, подставив руку под подбородок. Как же надоело это все слушать. То про взрывы на территориях, то про перестрелки на границе, то про «месть за детей». Хотелось плеваться от этого всего. Им так нагло пускают пыль в глаза, что никто не замечает. И это не то, чтобы грустно. Это отвратительно. Мать тоже не разделяла взглядов телевидения, а еще их власти. – Смотри, – мама протянула вырезку из газеты, – кажется, это твой друг, – на строчках серой бумаги красовался заголовок «Малолетний протестант собрал митинг и выступил против власти». – Виктор? – Рейна вчиталась в строки: «Люди начали собираться в группы и выходить на митинги, разбивать окна зданий госслужащих. Власть прислушалась к народу и раздумывает над тем, чтобы вывести войска». Также из телевизора донеслось: «…в конце концов, власть раздумывает над завершением войны». – Я же говорила, у Витьки есть стержень, и он может его использовать, – мама улыбнулась, застегивая куртку. – Автобус скоро, не опоздай, – Рейна кивнула и вновь перевела взор на телевизор, там было фото Вити. Они познакомились на одном из заброшенных зданий. Рядом со школой. Там часто собирались оборванцы, которых выгнали с урока. Они, так сказать, «братья по несчастью». Схожие проблемы, интересы, но их не очень-то и много, так что какой-то крепкой дружбы между ними не было, так, поговорить и разбежаться. Ничего больше. Но было в нем что-то располагающее – он явно чувствовал, что все, что творится вокруг, можно изменить. И изменил. Хотя, в классе к этому не очень хорошо относились. Что у Вити, что у Рейны, что у одноклассников были свои приблуды, и они не всегда хорошо ладили. «Не всегда», в понимании девушки – практически никогда. Да даже если и ладили, то только ради выгоды. Да тут все делается ради выгоды. Класс знал о дружбе Рейны и этого, как отзывались о нем некоторые одноклассники, «странного пацаненка, которого постоянно с уроков выгоняют». И не всем на это было все равно. Почему-то. – Рейна, – стоило деве приблизиться к своей парте, как рядом оказалась Сону с этим ехидным выражением лица. Белые волосы собраны в неаккуратный пучок, белая рубашка и юбка, а еще этот ехидный высокомерный взгляд. Зьянья морщится, смотря в это угловатое лицо, – слышала, что твой дружок митинг устроил, да? – Да. Что-то не нравится? – весь класс был устремлен на них. Ведь если Сону подходит к Рейне – можно ждать драки. Некое «представление» или цирк. Кто как звал. – О, нет, все прекрасно, – Джетт смеется, облокачиваясь о Йору, что как-то слишком незаметно подошел к ним. – Просто, если он устроил митинг, то, может, и ты с ним будешь заодно? А ты ведь прекрасно знаешь, чем такое оборачивается, – улыбается во все зубы, скаля клыки, а после поднимает брови, что почти сливаются с кожей. – Слушай, бледная поганка, – Рейна поставила рюкзак на парту, – тебе какая разница? Иди лучше пожалей своего горе-мальчика, – дева зыркнула на Феникса, что после вчерашнего отделался лишь синяком и царапиной, а разбитый нос никак не был прикрыт, – а то вон он, сидит, скучает. – Рейна, – Сону вдруг неприлично близко, словно пытается залезть в зону комфорта, – ты что, хочешь стать таким же фриком, как этот мальчуган? – никто не смеет называть друзей Рейны, пусть и не самых близких, фриками. Никто. Никогда. Ярость быстро прильнула к мозгу, давая сигнал кулакам. Ее легко разозлить. Даже слишком. – Ты, блядь, кого там фриком назвала? – она уже хотела замахнутся и ударить, как на плечо опустилась чья-то мягкая ладошка. А Сону, чуть опешив и нахмурившись, сделала шаг назад, возвращаясь к Фениксу за парту. – Рейна, – голос Сейдж рядом, ее теплый взгляд и мягкая рука, отпускающая плечо, была вовремя. Ярость, почему-то, как рукой сняло. Даже странно, раньше такого не было. Никогда такого не было. – Начало дня. Не стоит, – она улыбается, и Зьянья, ничего не ответив, просто кивает. Не из вежливости или принципов, которыми грезил Виктор, а просто… потому что ее попросила об этом Сейдж. Серьезно. Перед ней не нужно было оправдываться, отчитываться. Она понимала тебя без слов. Сказал бы ей кто другой – без раздумий бы прописала ему в лицо в первую очередь, а потом и Джетт. Или наоборот. Там бы сообразила. Это было странно. Слишком странно. Они никогда не были подругами, что уж там говорить, даже простыми знакомыми их трудно было назвать. Просто одноклассницы. Но с начала этого года Линь так старательно пытается сблизиться с Рейной, что это отчасти пугает. Немного. Хотя, может, это и к лучшему. Иметь хороших друзей в школе – навес золота.

***

– Рейна? Куда ты? Твой дом в другой стороне, разве нет? – Линь быстро догоняет особу, подбиваясь к ее шагу. На ней длинное пальто, теплая шапка и шарф. Все, чтобы быть полностью согретой. А еще эти теплые ботинки, которые не промокнут, в отличие от «зимних» кроссовок, что надеты на Рейне. – Просто гуляю. Чего тебе? – вытаскивая из уха наушник, спрашивает дева, чуть замедляя шаг. – Да ничего, я просто поинтересовалась, – Линь помолчала, наблюдая, как падает снег. Темнело. – Тебе далеко идти? – Нет, пара улиц и я дома. А что? – Пошли, провожу. Надо же отплатить за заботу, – Рейна выключает музыку окончательно, убирает окоченевшие руки в карманы и натягивает шарф повыше, пытаясь закрыть покрасневший нос. – Мало ли какие идиоты тут шарахаются, – она могла бы оставить все как есть и свернуть на соседнюю улицу, но что-то сказало ей идти с Линь, а Рейна послушала, даже не задумавшись. – Это безопасный район, я буду в порядке, – Она улыбается, поправляя шапку. Пара минут в молчании показались вечностью, ведь, есть же поговорить о чем, но никто не решается начать. – Как твои костяшки? – Сейдж останавливается у подъезда многоэтажного дома. Красивый, вычурный и приличный на вид. – В порядке. Даже без бинтов можно. Спасибо, что помогла мне вчера. Безмерно благодарна, – она достает руки из карманов, начиная разворачивать наушники. А пальцы красные-красные, словно вместо кармашков они были в сугробе. – Твои руки… – Сейдж снимает свои перчатки, протягивая их Рейне, – тебе далеко идти, возьми. – Да ладно, не в первой, – Линь настаивает, молча правда, но в этих карих глазах только серьезность, так что спорить будет бесполезно. Да и никто не хочет. – Завтра верну, – Сейдж кивает и заходит в подъезд, оставляя Рейну одну вновь поднимать кроссовками снег. Дома ее ждал Пушок, теплый плед и горячий чай, а еще мысли о том, почему Линь так спокойно делится своими вещами и так мягко к ней относится. Подоконник тихо скрипнул под весом тела. Рейна достала пачку сигарет из заначки, прикурила и открыла окно, выдыхая дым на улицу. Ни отчим, ни мать не знали, что она подобным балуется, да и знать им об этом не обязательно. В голове крутились мысли о Сейдж, ее поступках и почему она так себя ведет. Серьезно. Между ними особо ничего никогда не было, и такая внезапная забота… неестественна. Да, Линь заботится о всех, но Рейне она уделяет особое внимание. А может ей кажется. Рейна всегда считала Сейдж простой одноклассницей, кем-то, кто поможет, но довериться ей не могла. Вообще никому не могла. Даже родной матери после того, как она растрепала отчиму о том, что дочь учителям хамит, да и не только это. А вот Линь никогда много не разговаривала. Больше всего молчала и, кажется, среди «школьной элиты» чувствовала себя неуютно. Жалась в сторону, односложно отвечала и не особо горела желанием быть, как они. Она туда не вписывалась, но все упорно ее впихивали. Рейна так же. Только впихнуть никуда не вышло. Теперь она одиночка. Из-за пылкого характера или слишком прямолинейных слов и высказываний – неважно. Она одна. Но может вытащить Сейдж из компании и стать ее другом. Правда, зачем? Ради выгоды или просто так, чтобы было? Может, чтобы они обе чувствовали себя «в своей тарелке»? Как вариант. Нужно узнать Линь получше, чтобы иметь представление – нужно ли Рейне сближаться с ней или нет.

Они ведь, никогда даже друзьями не были.