Световое загрязнение

Лифт немного трясёт, когда он достигает последнего этажа. На счётчике горит число 294. Вот оно. Я на самом верху. Забыв про заложников, я покидаю металлическую коробку первой. Автомат мешается, и я опускаю его, с трудом удерживая одними пальцами, и иду вперёд. Судя по плану, до двери на небольшую площадку осталось совсем немного… И пока я думаю о звёздах, меня резко хватают за руку. – Вы действительно собрались наверх? На улицу? Туда?! – кричит Очкастая, вцепляясь в меня, приближая своё лицо к моему. У неё от слёз потекла тушь и глаза покраснели… Не очень-то приятное зрелище, и я сбрасываю её руку, отстраняясь. – Не надо… – она снова всхлипывает. – Не делайте этого. Я не могу! Я боюсь высоты, ветра, боюсь… Боюсь упасть, как он! – неожиданно вырывается у неё, и я вспоминаю Особо Нервного Парня и его силуэт, тенью мелькнувший за разбитым стеклом, и то, как он улетел вниз… Любопытный придерживает Очкастую за локоть и смотрит мне в глаза. – Отпустите её. Я останусь, вам хватит и одного заложника. Видите же, она не может… – говорит он, сверкая зелёными глазами. Очкастая согласно всхлипывает. – Ну… – Можно ли слушаться заложников? С другой стороны, он же избавил меня от необходимости выбора, да и слушать нытьё Очкастой мне порядком надоело. – Ладно, – говорю я, с трудом поднимая автомат, указывая дулом на Очкастую. – Иди, спускайся вниз. Я не выстрелю. Она всхлипывает ещё раз – может, благодарно, а может, просто так, и убегает обратно к лифту. Мы с Любопытным молча стоим и ждём, пока за ней закроются двери. Пальцы сводит судорогой, запястье, руку до локтя… Не могу больше. Я выпускаю автомат, и он с грохотом падает на пол. Божественно… Мышцы наконец-то могут расслабиться, хоть на несколько секунд. Любопытный всё так же прожигает меня взглядом. И медленно говорит: – Не поднимайте. Я знаю, что это – подделка.

***

Я быстро удалилась из исторического центра города и затерялась в парке. Там легко нашла уединённый уголок среди зелени, подальше от шума и других людей, и уселась на лавочку. Мне вспомнилось, как мы с отцом часто туда ходили, и с братом тоже… С ними было веселее, интереснее, они многое мне рассказывали. А ещё я, всё думая об осуществлении своего плана, вспоминала, как мы с отцом посетили смотровую площадку в Телебашне – одни, без брата и Элли. Что же он мне тогда сказал?.. – Тебе нравится? – спрашивает отец у меня. Именно у меня, а не у других, собравшихся здесь же, у высокого парапета сто девяносто четвёртого этажа, не у неба, а только у меня. Это редкость, и я быстро-быстро киваю, заглядывая ему в глаза. – Хорошо, – он обнимает меня, щекочет щетиной шею. – Посмотри вокруг. Он специально приподнимает меня над парапетом, чтобы я могла увидеть панораму города. Рассказывает о центре и парке, что виднеется внизу зелёным пятном, о некоторых высотках, о промышленном районе. Показывает на всё одной рукой, крепко удерживая меня второй. Я молчу, просто не зная, что отвечать, наслаждаясь моментом. – А видишь вон там, внизу, недалеко совсем, белое здание. Это городская электростанция. Она совсем близко от башни, так что если там случится какая-нибудь авария, то здесь свет меньше чем через минуту погаснет… Электростанция! В чём же корень светового загрязнения, что не даёт мне увидеть звёзды? Конечно же, в электричестве! Надо просто заставить их выключить свет во всём городе на время. А как ещё заставить, если не захватить заложников? Знаки, что судьба посылала мне, наконец-то сложились в понятную цепочку. Я резко выпрямилась, почти судорожно обдумывая её. Что же конкретно делать? Мне нужно явиться в Телебашню, взять несколько человек в заложники и, угрожая им, потребовать, чтобы выключили свет во всём городе, сняв световую завесу. Потом подняться наверх на лифте, посмотреть на звёзды и составить себе предсказание, а после быстро уйти оттуда. Нет, сначала подняться, а потом только потребовать выключить свет, иначе лифты работать не будут. Отличный план. Ещё нужно бы было дать кому-нибудь в этой башне инструкции, чтобы не напутали ничего… И взять с собой заложников наверх. Это проще, а вот с инструкциями как, где я могла их взять? Тут только я осознала, что всё ещё комкаю в одной руке лист бумаги со сценарием. Я быстро развернула его, расправила. Обратная сторона была чистой, на ней ничего не было напечатано. Вытащив из кармана ручку, я написала там одно предложение: «Когда мы поднимемся наверх, отключите электричество во всём городе». И быстро сложила лист вчетверо, убирая в карман. Достаточно. Это было последнее приготовление, теперь у меня было всё, что мне нужно. Это и была моя предыстория. То, что вело к происходящему сейчас.

***

Мы с Любопытным стоим друг напротив друга, автомат лежит на полу между нами. Я несколько секунд колеблюсь о том, стоит ли его поднять, но тот снова говорит: – Не нужно. Зачем такую тяжесть таскать? – Когда ты понял? – спрашиваю я, мысленно возражая против всего происходящего. Этого не должно было быть! Этого не было в моём плане! Судьба, почему ты так жестока? – Недавно, уже в последнем лифте – смог рассмотреть его поближе. А издалека совсем как настоящий… – Но, как?.. – Я просто хорошо разбираюсь в оружии. И вам повезло, что только я, – он самодовольно усмехается. Это уже меня злит. – И что мне делать теперь? Схватишь меня и отведёшь вниз к полиции? – я быстро перекладываю тяжесть выбора на него. – Нет, зачем же? Иди, куда ты собиралась, а я с тобой. Побывать там наверху, это такой кайф! – он смеётся, запрокинув голову. Точно ненормальный. Нужно было оставить его внизу… Почему я не сделала этого тогда? Он продолжает смеяться, с трудом выговаривая: – Хотя, смысла особого нет, тебя всё равно поймают. Полиция уже должна быть здесь, недалеко. – Откуда ты знаешь? – вскидываюсь я. – Полиция боится! – О нет, это не так. Полиция далеко не глупа или слаба. Сама посуди – ты одна, и у тебя всего один автомат – не такая уж и сложная цель. Держу пари, тот звонок был отвлекающим манёвром, и группа захвата уже к нам подбирается. Так что поторопись, если хочешь сделать там, наверху… то, что хотела сделать. Я пинаю автомат, отбивая пальцы на ногах и отбрасывая его к стене. Несколько секунд смотрю на своего бывшего заложника, снизу вверх, так как он выше меня. С такого ракурса видно, что в его ярких глазах горит что-то ненормальное, совсем как у Эмбер-Сивиллы… И я просто не могу возразить ему. Мы продолжаем путь. – Тебе не обязательно туда идти теперь. Почему ты не убегаешь? – спрашиваю я, быстро идя вперёд. – Ты не понимаешь… Это такой кайф быть заложником. Хоть какое-то веселье в этом скучном мирке. Адреналин… – он снова начинает смеяться. – Ты что, адреналиновый наркоман? – Возможно. Я чувствую себя живым, лишь когда вокруг происходит что-то крышесносное. Например, меня и других захватывают в заложники. – Ненормальный! – бросаю я ему. – На себя посмотри! – отвечает он. Я мысленно записываю ещё одно наблюдение – как только люди понимают, что автомат поддельный, они стремительно наглеют. – И откуда ты столько знаешь о полиции? И они о тебе? – просто из своего любопытства задаю ещё два вопроса я. Двери наружу уже близко, меня трясёт от предвкушения, и ответ я понимаю не сразу. – Нарушение общественного спокойствия. Залез на пару крыш, превышал скорость, устроил там ещё по мелочи… Придурки просто не понимают, что без порции адреналина мне скучно и серо жить, – впервые он не смеётся, а морщится, и я чувствую некое сочувствие… Меня ведь тоже не понимали. Дверь на крышу уже перед нами, так близко, что мне не верится. Я вытаскиваю из кармана книгу о предсказаниях и берусь за ручку. Вот я и достигла цели своего путешествия. Всё заканчивается.