Спаси меня

Уже который день Антон практически не вставал с кровати и ничего не ел. Разве что выходил в соседний магазин за водкой и выпивал её практически залпом. Телефон разрывался от смс и звонков его уже бывшей девушки. Во всех них она умоляла взять трубку или хоть что-то напечатать в ответ. Умоляла поговорить и дать ей всё объяснить. Несколько раз она даже приходила к нему и сидела под дверью квартиры. Но он никак не реагировал, и она уходила. Он не читал её сообщения и игнорировал звонки. Даже не сбрасывал, просто игнорировал. В какой-то момент их стало так много, что он поставил телефон на авиарежим и отключил звук. Неужели она действительно думает, что измену можно как-то оправдать? Что она собралась объяснять? Что этот парень её заставил, изнасиловал? Вспомнив картину, где Ирина голая сидела на незнакомом ему парне и страстно целовала его в губы, он поморщился и заплакал. – Это надо как можно быстрее забыть, – Антон старался успокоить себя. – Ага, забудешь тут, как же, – отвечал ему внутренний голос. Голос разума, который понимал, что такое не то что быстро забудется, такое в принципе забыть не получится. Никогда. Когда по щекам начали стекать слëзы, он потянулся за бутылкой водки, которая стояла рядом с диваном. И за раз выпил четверть её содержимого. Закрыв глаза, он ощутил, как алкоголь плавно проникает внутрь, стекает в желудок и согревает весь организм. Ощущение расслабленности и лёгкости появлялось после каждой бутылки, а затем исчезало. Поэтому он шёл за новой. Антон почувствовал резко накатившую тошноту, когда допил эту бутылку. Неприятный побочный эффект. И побежал в туалет. Ему стало настолько хреново, что после того, как он выблевал всё содержимое желудка, закричал и вцепился кулаками в волосы. – Чëрт, чëрт, – он колотил руками по унитазу. – Чëрт, как же хреново, мать твою. – Сам себя до такого довëл, – вторил ему внутренний голос. – Заткнись, – заорал он ему в ответ. – Заткнись, сука. Даже водка не помогала устранить этот надоедливый голос разума, который, казалось, лезет во все щели, чтобы ещё раз напомнить Антону о том, какое он слабохарактерное дерьмо. Он и сам это понимал, но ничего не мог поделать. Не мог взять себя в руки. Успокоившись, он медленно поднялся на ноги и тут же чуть не упал из-за внезапного головокружения. Раньше, когда Антон видел алкоголиков, всегда смеялся над ними. "Надо же допиться до такого состояния" - думал он. А теперь он такой же. Еле держится на ногах, питается одной водкой и постоянно ходит в магазин за новой бутылкой. Он почти дошёл до кровати, когда снова ощутил накатившую тошноту. Только развернулся, чтобы побежать в туалет, как его вывернуло прямо на пол. И ещё раз. Запах стоял отвратительный. И от него снова тошнота. "Задолбало" - подумал он перед тем, как его ещё раз обильно вырвало. В желудке ничего не осталось. Казалось, он выплюнул всю желчь, что была в организме. Омерзительное чувство тошноты прошло, и он упал на кровать. Ему было абсолютно всё равно, что на полу находится огромная лужа рвоты, которая жутко воняет. Ему просто хотелось исчезнуть из этого мира. Буквально через пару секунд он отключился. *** Антон проснулся от того, что его кто-то яростно дёргал за плечо. – Проснись, алкоголик хренов, ты чë здесь устроил? Совсем больной что ли? После небольшой паузы знакомый голос повторил, но уже более требовательно и громко: – Проснись, я сказал. Проснись. Лениво простонав, Антон открыл глаза и сфокусировал их на лице человека, который склонился над ним. Лëша. – Лëша? – неуверенно пробормотал он. – Да, Лёша. Доброе утро, алкаш хренов. Антон со стоном поднялся и сел на кровать. На удивление, его больше не тошнило. Зато теперь появилась сильная головная боль. – Так голова болит, – простонал он. – Неудивительно, – Лёша сурово посмотрел на него. – На, выпей. В одной руке у него была таблетка, а в другой – стакан воды. – Что это? – спросил Антон, кивком указав на таблетку. – Парацетамол. От головной боли должен помочь. Шаст послушно проглотил таблетку и за раз опустошил стакан. – А теперь я жду объяснений. Глаза брата были наполнены злостью и отвращением. Складывалось впечатление, что он из последних сил держится, чтобы не ударить его. Лёша был старше на три года. И несмотря на такую, казалось бы, небольшую разницу в возрасте, они никогда особо не дружили. Родители гордились старшим сыном и всё детство ставили его Антону в пример. И факт того, что он внезапного появился в квартире Шаста, удивил его. – Я с Ириной расстался, – произнеся её имя, он почувствовал, как сжалось сердце. У Лëши резко округлились глаза. – Как? – медленно произнёс он. – Она мне изменила, вот как, – в голове всё ещё очень яркой представлялась картина измены. И через несколько секунд его глаза наполнились слезами. Он не мог сдерживать эмоции, когда вспоминал об этом. Злость и отвращение пропали с лица брата. Теперь на нём было лишь удивление. Он как рыба открывал и закрывал рот, пытаясь найти нужные слова. Следующую минуту они просидели в полной тишине. Видимо, Лëша так и не смог отыскать слова, которые стоило сказать в данной ситуации. Да и что тут скажешь? "Не расстраивайся, всё будет хорошо. Найдешь себе новую девушку"? Глупо. Они встречались пять лет, и Ирина была знакома со всей семьёй Антона. Он даже планировал в ближайшее время сделать ей предложение. А тут такой сюрприз. – Ладно, пошли выпьешь чай, после похмелья он будет очень кстати, – сказал брат, решая не расспрашивать Шаста о подробностях и не копаться в этой теме. – И я там овсянку тебе сварил. Не услышав утвердительного ответа, он встал и направился на кухню. Антон несколько дней практически ничего не ел, а от упоминания овсянки желание есть пропало окончательно. Он терпеть не мог эту кашу. Но спорить с Лëшей было бесполезно. Особенно после того, как он нашёл его в таком состоянии. В комнате больше не ощущался омерзительный запах рвоты. Шаст опустил взгляд на то место, где была лужа. "Он вытер её" - догадался Антон. От такого неожиданного проявления заботы со стороны брата он улыбнулся. И ему стало стыдно. Стыдно за то, что пока он валялся в отключке после хрен знает какой по счету выпитой бутылки, Лëша варил ему овсянку и убирал лужу. – Ты идëшь или ты там опять уснул? – крикнул брат. Улыбнувшись самому себе второй раз, Антон пошёл на кухню.